наверх

Ассоциация Любительских Литературных Объединений

Агоева Роза Аминовна

Дочь кабардинского рода. Очень люблю свою малую родину – г. Чегем в Кабардино-Балкарии. Там я родилась и жила до 20-ти лет.

По профессии – воспитатель детского сада. Сейчас мне 42 года. Я замужем. Мать троих детей.

Поэт. Переводчик с языков Северного Кавказа.

С 2007 года являюсь президентом литературно-музыкального клуба «Окраина». Неоднократно принимала участие в городских и районных праздниках, фестивалях и конкурсах поэзии. Публиковалась в альманахах «Окраина», «Вдохновение», «Литературный Кисловодск», «Литературная Кабардино-Балкария».

В соавторстве с Антоновым И.Д. вышли в свет два сборника стихов: «Два крыла» и «Дуэт». Готовится к выпуску еще один совместный сборник – «Третий взлёт», где я выступаю в качестве переводчика с кабардинского и армянского языков.

Своим читателям желаю света, любви и добра.

Агоевым

Словно божья награда –

Три сестры и три брата

Мне на счастье даны.

Мы судьбе благодарны.

Что во всём солидарны,

Меж собою дружны!

 

Там. Где есть пониманье

И друг к другу вниманье, -

Как же радостно жить!

Не страшны расстоянья:

Свет любви постоянен

В недрах каждой души.

 

Как семья – неделимы,

Все семь «я» мной любимы,

В моём сердце равны!

Словно божья награда,

Три сестры и три брата

Мне на счастье даны…

* * *

Мы братья и сёстры!

Скажу в подтверждение слов –

Во мне сорок вёсен

Течет кабардинская кровь.

Мы с вами – родные,

Единство – основа основ!

Вовеки, отныне,

Вселенная – общий наш кров!

* * *

Интересную картину

наблюдаю я с утра:

кто-то, словно хворостиной,

гонит дождик со двора.

 

Заглушает звуки мира

незатейливый мотив…

Что печалишься, Заира,

настежь окна отворив?

 

Или ты судьбой гонима,

словно дождик от окна?

Или ты в тревогах мнимых,

что осталась вдруг одна?

 

Не печалься, дорогая! –

Всё пройдёт: и грусть и боль…

И, свечою догорая,

канет в лету эта роль,

 

где тебя тисками быта

жизнь готова раздавить…

Распогодилось как-будто –

есть причина не грустить!

 

Вместо окон – двери сердца

Не пора ли отворить? –

И улыбкой, словно солнцем,

день грядущий осветить!

Антипова Анна (А.В. Чекулаева)

Антипова Анна (А.В. Чекулаева), зам.председателя детско-молодёжного АНО «Творческого клуба «Взлёт» (г. Новочеркасск), педагог дополнительного образования Центра по работе с одарёнными детьми «Дар» Дворца творчества детей и молодёжи г. Ростова-на-Дону. Автор двух поэтических сборников – «Зов предков» и «Зима в Новочеркасске», а также методического пособия «Азбука стихосложения». Участник многих коллективных поэтических сборников.

* * *

Дон талантами искрится

Изумрудною грядою…

Мне нектара бы напиться,

Как священною водою,

Жизнью слова насладиться,

Полететь бы над планетой,

Раздавая радость людям…

Пусть сознание рассвета

Всем наградой в жизни будет,

Чтоб светились счастьем дети,

Постигая мудрость судеб.

Жизнь была полна бы света…

 

КУРГАНЫ

Родилась я весной на Алтае

Среди древних курганов степи,

Где в разливе природа, и в мае –

Не проехать, пешком не пройти.

 

В мире предков, в стране Беловодья,

У подножья курганов святых,

На качелях весны в половодье

Я пришла из созвездий иных.

 

Напиталась дыханьем курганов,

С ними тайны делила свои.

Мне шептали они: «Наша Ганна,

Мы исполним желанья твои».

 

НОСТАЛЬГИЯ

Что же ты не идёшь?

Всё потом, да потом…

Только ливнями льёшь,

Или ткёшь серебром.

 

А я жду снегопад,

Вьюгу снежную жду,

Чтоб звучало всё в лад,

Я на встречу приду,

 

Чтобы с вьюгой твоей

Закружиться во мгле…

Нету чувства милей,

Чем пройтись по лыжне,

 

Чтобы ветер мне пел,

Захватило бы дух,

Снег навстречу летел,

Сверху падал, как пух…

 

Лишь во сне вижу я,

Что по снегу бегу,

Остаётся лыжня,

Я всё дальше иду…


СПАСИБО

Спасибо лесу за звучность песен,

Спасибо небу за яркость звёзд,

Спасибо миру, что так он тесен.

Что сложен в меру и в меру прост,

 

Спасибо ветру, что в стиле ретро

Закружит жизни круговорот,

Спасибо ночи – утра маэстро

За ласку солнца и птиц полёт.

 

ЗОВ ПРЕДКОВ

Ковылём поклонюсь

Я родной стороне,

С нею сердцем сольюсь, –

Так мила она мне.

 

Потянулась душой

Из Сибири на Дон, –

Здесь, в станице Донской,

Я построю свой дом.

 

Здесь зов предков моих,

Он мне дарит покой,

Буду памятью их

Укрепляться душой.

 

Я донской стороне

Ковылём поклонюсь….

Так мила она мне!

С нею сердцем сольюсь.

 

НОВОЧЕРКАССК – СЕРДЦЕ КАЗАКОВ

Песня

Новочеркасск, ты сердце казаков.

И связан нитями с Россией.

Любовь дарить ты каждому готов,

Всех напоить истоком силы.

 

Родной казачий дом на всей Земле

И в жизни вечная опора.

Своей душой все тянутся к тебе,

Мечтая о свиданье скором.

 

Новочеркасск – ты Платова мечта,

Пример для многих поколений.

Под взором Вихря памятником стал,

Любви небес благословенье.

 

Ты птицей белой над Землёй родной

Паришь, расправив чудо-крылья.

И мы горды, что связаны с тобой

Навеки сказочною былью.

 

СИЛА МЫСЛИ

Свобода мысленного слова

Летит в заоблачную даль.

Вернётся снежным комом снова, –

Божественность нам космос дал,

Подняв людей на пьедестал,

И, как души первооснову,

Залог победы даровал.

 

Чтоб цели жизненной добиться,

Прийти к истоку всех начал,

Должна душа к нему стремиться

И стать чистейшей, как кристалл,

А дух бриллиантом бы сверкал…

Пытаюсь я всему учиться, –

Ведь это жизни всей причал.

 

Но на земле трудней работы,

Пожалуй, не найти сейчас;

Средь суетных хлопот, заботы

Не слышен свыше мудрый глас

И забывается подчас,

Что мыслью покорять высоты

Смог в жизни каждый бы из нас.

Белинина Лариса

Родилась в Ростове. По профессии художник. Стихи пишет с юности. Член литературного объединения «Дон» с 2000г. Публиковалась в сборниках «Созвучие» в газете «Молот». Издала 2 своих книги: «Обращение к любви» и «Долюби». Участница поэтического конкурса «Фестиваль современной поэзии и бардовской песни «Лирафест» 2007г.

Город вечного праздника.

Город тихой реки,

Благодатной к старости

И поющей тоски,

Город ветра скандального

И запойных дождей.

Улыбайся неонами,

Мой большой Холлидей!

Будь со мною приветливым -

Я ж от корня твоя.

Не польщусь на пригожие,

На чужие края,

Не пущусь я скиталицей

От родных берегов,

Даже если коварнейших

Наживу я врагов,

Даже, если представится -

Головою об лёд,

Или в полымя-жарево

Сатана занесёт,

Или в стужу предзимнюю -

Без надежной руки -

Не предам город песенный,

Город тихой реки.

Бжиская Ирина

Бжиская Ирина, врач, преподаватель Ростовского базового медицинского колледжа. Стихи пишу со студенческих лет. Изданы три небольших сборника «Времена года», «Вчера, сегодня, завтра», «Вернисаж двенадцати строк». Печаталась в коллективных сборниках литературного клуба «Окраина», в журнале «Литературный Кисловодск».

Серебряный лауреат Международного литературного конкурса «Золотое перо Руси».

ВЕСЕННЕЕ

Из-за горизонта луч прицелился,

Выстрелил в открытое окно.

Разбудить меня, как друг, осмелился,

Возвестив начало дня давно.

 

В небе чертят белым траектории

Самолёты. Слышен лёгкий гул.

Птичьи песни – о весне истории.

Их мотив вдруг радость всколыхнул.

 

И она, волной накрыв горячею,

Встречу обещает мне с удачею.

И от счастья кругом голова…

 

В памяти теперь погода снежная.

Солнце льёт тепло на землю нежное.

В рост пошла зелёная трава.

* * *

Светло-серым - меланхолия.

Чёрным цветом - боль моя.

Проявлю ка своеволие,

Ткань раскрашу бытия.

Красным - только чувства яркие,

Голубым - мои мечты.

А зелёным - лето жаркое,

И мазки, где я и ты,

Бирюзовые, лиловые,

Охра, золото и беж…

Краски сочные и новые,

И рисунок нов и свеж.

Да, хватило бы терпения,

Разрисую полотно

Нашей жизни, где мгновения

Будто целое одно.

НУ, ЗДРАВСТВУЙ, МАРТ.

Ну, здравствуй, март! Твои приметы

В улыбках солнца вижу я,

И в пенье птиц. Свои секреты

Они мне дарят, не тая.

Рассвет бросает взгляд на окна,

Теперь не в восемь, как зимой.

Случится дождь, деревья мокнут

Не безучастно. И самой

Мне дышится легко, привольно –

Восторгом полнится душа…

Прямым путём, а не окольным,

Весна приходит не спеша.

* * *

Меж колками гитары натянуты струны души –

Вот касание нежное пальцев разбудит её.

И весенней капелью сорваться мотив поспешит,

И гитара послушно в любимых руках запоёт.

 

Будет петь нам гитара красиво в умелых руках.

Сочетания нот превратятся в ажурную вязь.

И восторг от мелодии этой продлится пока

Не прервётся последним аккордом волшебная связь.

МАРТ

Своим отраженьем любуясь на стёклах оконных,

Примерил наряд месяц март из небес голубых,

Из яркого солнца, зелёной травы на газонах,

Улыбок прохожих и смеха счастливых влюблённых,

Весеннего пения птиц и деталей иных.

 

Явился он в город без предупрежденья и стука.

И улицы, скверы, бульвары вздохнули легко.

Как первопроходец, привёл март весну к нам за руку,

Развеял уныние зимнее, вялость и скуку,

Отправив в прошедшее время их лёгким пинком.

 

Он стрелки часов передвинул на летнее время.

Очнулась от спячки в больших жизнь и малых дворах

И сбросила зимней одежды нелёгкое бремя.

И громко воркует с утра голубиное племя,

И на обновлённых площадках шумит детвора.

НА БУЛЬВАРЕ

Нарядная по-летнему аллея,

И, спины выгнув, вдоль стоят скамьи…

И от жары, наверное, смелея,

Слетают на дорожку воробьи.

А солнце весь бульвар берёт на мушку,

В стрельбе лучами свой найдя резон.

Разбрызгивает сонмы брызг вертушка.

Смеётся чистой зеленью газон.

И веер влаги радугой расцвечен

Под стать блистанью разноцветных клумб.

И ветерку простор здесь обеспечен

Среди деревьев, фонарей и тумб.

Он тут как тут – летающий повеса,

Непостоянен, кажется, во всём.

Промчавшись через влажную завесу,

Прохладу мимолётную несёт.

* * *

Нежно звёзды ночь в тиши качала,

На небесный высыпав простор.

Тишина недолго помолчала,

Завела со мною разговор

Шепотом листвы, дыханьем ветра,

Шин шуршанием по мостовой…

Отмеряя неба километры

Месяц молодой, как постовой,

Наблюдал торжественно и строго.

Умиротворение, покой,

Заглянув ко мне, своей дорогой

Двигались. И ласковой рукой

Гладила меня в тиши прохлада,

Усыпив на время летний зной…

Тишина под добрым звёздным взглядом

Продолжала разговор со мной.

* * *

Сюжет банален – тихий вечер,

За окнами темнеет сад...

Накинутая шаль на плечи…

Открыта книга наугад…

Не раз уж читанная книга –

Знакомых строк сплошная вязь…

Не греет сердце скучность мига,

На вечер здесь остановясь.

Тугой капкан душевной лени.

Сосуд бурлящей жизни - пуст.

Всего полшага к перемене

Из замкнутости в вихрь чувств.

Всего полшага… И вериги

Бесстрастности падут к ногам.

Но взгляд не оторвать от книги,

Что каждой строчкой дорога…

Буряченко Сергей

Сергей Буряченко (1953 – 2006) - поэт, сатирик, сочинитель афоризмов. Коренной ростовчанин. Долгое время работал на заводе «Ростсельмаш». Старейший литгрупповец. Печатался в ростовских и московских изданиях: в газетах «Ростсельмашевец», «АиФ на Дону», в «Литературной газете», журналах «Моя весёлая семейка» и «Вокруг смеха», в коллективных сборниках и литературном журнале «Вдохновение». Выступал на радио «Эхо Ростова». Участвовал в Ростовских городских Фестивалях Поэзии. Выпустил три книги афоризмов и посмертную книгу избранных произведений «По встречной полосе».

Афоризмы

  • Мир не покажется таким серым, если смотреть на него через розовые очки.
  • «Родной язык», шлифованный несколькими поколениями, всё больше отражается «матовым» блеском.
  • Среди выходцев из народа немало проходимцев.
  • «Высокое», мягкое, кожаное кресло не должно деформировать лица человека.
  • В любой «заварухе» есть свои повара и прихлебатели.
  • Позволяя себе «немного лишнего», всегда можно попасть туда, где «мало не покажется».
  • Тот, кто много говорит, всегда чего-то не договаривает…
  • Чтобы ощущать себя «на все сто», иногда и «три по двести» мало.
  • Не хлебом единым жив человек, если в доме есть «капуста»…
  • Часто за красноречивым жестом стоит такая глубина мысли, что ее не передать никакими словами.
  • В механизме любой власти «приводными ремнями» являются «кнут и пряник».
  • Из школы тоже можно вынести «что-нибудь хорошее»…
  • Если бы «Буратино» влюбился в «Куклу Барби», ему пришлось бы «пахать как Папа Карло».
  • Любителя выпить нынче встретить нелегко – одни профессионалы.
  • Даже самые светлые праздники мы привыкли отмечать традиционно – «по чёрному».
  • «Все пути ведут в Рим», а «следы» на Кавказ?!
  • Те, кто не интересуются ценой доллара, хорошо знают, почём фунт лиха.
  • Чем темнее представляется прошлое, тем светлее видится будущее.
  • Движение – это жизнь, но спешить, собственно, некуда…
  • В жизни часто получают «поддержку» те, кто меньше всего в ней нуждается.
  • Нелегко потушить костёр вражды, у которого многие «греют руки».
  • Больше всего слава кружит головы тем, у кого ее нет.
  • Вещи, которые плохо лежат, долго не залёживаются.
  • Сняв с себя «депутатскую неприкосновенность», всегда можно привлечь внимание органов внутренних дел…
  • По старой привычке к нам и сейчас очень многие тянутся… «с протянутой рукой».
  • Многого из того, что у нас сегодня нет, мы раньше и в глаза не видели.
  • В наше не простое время простым людям как никогда нужны советы и рецепты «о пользе голодания»…
  • Строгость российских законов компенсируется множеством «лазеек» и «обходных путей».
  • «Рожденный ползать» иногда тоже не прочь нарушить скоростной режим.
  • Играть положительного героя всегда легче, чем быть им.
  • Только самые бедные и самые богатые слои общества не имеют постоянного домашнего очага.
  • Отсутствием денег можно объяснить многое, но нельзя всё оправдать.
  • Видя в детях своё отражение, иногда хочется бежать куда глаза глядят...
  • Поверил старик золотой рыбке, а в результате все равно остался со своей старухой.
  • На слабые стороны закона не редко обращают внимание сильные мира сего.
  • Того, кто умеет «рубить капусту», уже не пошлют «на картошку».
  • Всегда есть женщины, которые всю жизнь хранят верность… своей девичьей фамилии.
  • На полях сражений «звезды» светят далеко не всем.
  • Поэты – это ласковые насильники человеческих душ.
  • Очень часто «теплые отношения» начинаются с холодных закусок и горячительных напитков.
  • Одним помогает выжить на Земле «Красная книга», а другим «красная книжечка»…
  • Некоторым историкам, сделавшим «шаг в прошлое», удается там оставить «свой след»…
  • Люди, которым есть что сказать, чаще молчать.
  • Чтобы вынести все тяготы «собачьей жизни», необходимо иметь «лошадиное здоровье».
  • Ослепляющая красота пьянит даже самые трезвые головы.
  • Пока рынок не стал «на ноги», кое-кому приходится становиться «на уши».
  • Лазейки в УК (Уголовном Кодексе) протоптаны тысячами У. Е.
  • Языком болтают чаще те, кто не хочет шевелить извилинами...
  • Третьего не дано: или ты имеешь власть, или она – тебя!
  • Кто «переводит стрелки», тот и стрижет купоны.
  • Не с любой позиции всегда можно уйти в оппозицию.
  • Беспредел начинается с чиновников, берущих взятки не по чину.
  • Чем выше уровень принятия решений, тем ниже степень ответственности.
  • Известность – это когда тебя все узнают по фамилии, но мало кто искренне жмёт руку.
  • Чтобы привлечь к себе внимание, не обязательно «распускать хвост».
  • Даже на прикормленном месте «золотая рыбка» лучше клюет «на капусту».
  • Раньше было «молчание – золото», а теперь всё чаще «молчание – доллары»!
  • Даже когда смотришь на небо, не забывай всё же, что находишься на грешной Земле.
  • Жизнь дается всем, а удается не многим.
  • На шести сотках на «шестисотый» не соберешь.
  • После встречи с «Рыбнадзором» вся пойманная рыбка оказалась «золотой».
  • Не стоит открывать рот, когда вам «вешают лапшу на уши».
  • У каждого «состава» преступления есть свой «паровоз».
  • Самая высокая нота – «Нота протеста»!
  • От последней бутылки до «летающей тарелки» – один шаг.
  • Живущим с душой нараспашку чаще других примеряют смирительные рубашки.
  • Даже «условный срок» лучше долго «не тянуть».
  • Там, где есть выгода, смысла не ищут.
  • То, что знают двое, не могут не знать все.
  • Одним песня жить помогает, а другим – жить хорошо.
  • Любовь к народу не должна быть удушающе крепкой.
  • На пути к светлому будущему уже сменилось немало вожаков с тёмным прошлым.
  • Чтобы достичь совершенства, нужно от многого отказаться.
  • Трудно соблюдать «пост», когда кругом «плоды» цивилизации…
  • Только когда «ветви власти» не могут «договориться», становятся видны плоды их деятельности.
  • Политических импотентов не может удовлетворить ни один закон.
  • Счастливой судьбы не бывает без критических дней.
  • Счастье – это когда человек может позволить себе не думать о деньгах.
  • Чаще всего «кузькину мать» показывали «сидоровой козе».
  • Кому на Руси жить хорошо, видно и невооруженным глазом.
  • «Грязные деньги» отмывают лишь тогда, когда их нельзя «отмазать».
  • «Товарищ Маузер» всегда может поставить всех «в равное положение».
  • Хочешь знать точную «цену» себе – обратись к киллеру, профессионал редко ошибается.
  • Олигарх – это вчерашний «совок», гребущий сегодня деньги лопатой.
  • В интимных отношениях не допускай «брака».
  • Лучше всё же «квасить капусту», чем «солить рубли».
  • Кредиторы, будьте бдительны: должники всегда могут часть ваших денег отдать киллеру.
  • Чтобы почувствовать себя лучше, иногда лучше ничего не чувствовать.
  • Чем крупнее «звезда», тем больше у нее покровителей.
  • Хорошо иметь в «ветвях власти» свою генеалогическую веточку.
  • Улыбающиеся лица запоминаются больше, потому что реже встречаются.
  • Бери от жизни всё, но знай меру.
  • Чем больше законов, тем легче законными методами творить беззаконие.
  • Одни вещи резко взлетают в цене с обретением имени автора, а другие – фамилии их владельца.
  • Чем дольше человек не слезает с Доски почёта, тем меньше его видят на рабочем месте.
  • Не всем удается пробудить в народе добрые чувства… к себе.
  • Целясь в «десятку», многие попадают в «шестёрки».
  • Даже самая надёжная охрана в один прекрасный момент может стать конвоем.
  • То, о чём хочется побыстрее забыть, запоминается надолго.
  • Только «слуга» своего времени и может быть его героем.
  • «Бревна» легче носить с теми, кто ниже ростом хотя бы на одну «служебную ступеньку».
  • Путь к признанию иногда лежит через забвение.
  • И через «запасной выход» можно попасть туда, куда ведет «парадный вход».
  • Иногда легче удержать дикого коня, чем «оседлать» свой язык.
  • Чтобы хорошо одеваться, некоторым женщинам приходится полностью обнажаться.
  • Часто, доверяя своим глазам, мы напрасно беспокоим сердце.
  • У каждого нового поколения свои песни и одни и те же «сказки о светлом будущем».

Галенко Анна

Не знаю, как вы, а я не очень-то люблю читать всяческие автобиографии. Всегда их пропускаю. К тому же, я так и не придумала, что же можно рассказать, кроме того, что я однажды такого-то числа и года родилась в таком-то городе, выросла, училась и вот живу себе теперь потихоньку. Ну и что в этом захватывающего? В общем, как это ни печально, вынуждена констатировать: ничегошеньки нет в моей биографии необыкновенного или героического. А когда вдруг появится, вы в новостях обязательно обо мне и так всё узнаете. Конечно, если вы мне позвоните и спросите: ну, как там оно, ничего? – я с удовольствием с вами поболтаю о том, о сём, или ни о чем…

Так что если в процессе публикации издателям понадобится место для чего-то более интересного, чем моя персона, не стану возражать, чтобы это всё к чертям удалили. Благодарю за то, что вы взяли на себя труд заняться подобным делом. Все, что я хотела бы сказать о себе и своей жизни, там, ниже, изложено в рифму.

***

Жизнь никак не ладится,

Что-то жизнь не клеится,

Как-то все неправильно,

Все несвоевременно.

Так обидно вышло все,

Глупо до нелепости.

Слишком много гордости,

Очень мало смелости.

Взять бы да исправить все,

Все начать бы заново,

Чтобы было правильно,

Было все как надо бы.

Чтобы было вовремя,

Без несовпадения.

Только поздно поняли,

Что же мы наделали.

И как ни стараемся,

Как мы ни надеемся,

Ничего не ладится,

Все теперь не клеится.

***

Я никогда не уеду,

Не от большой любви,

А просто ближе нету

Нашей с тобой земли.

Просто течет по венам

Древний коктейль кровей.

Веришь, я не жалею,

Что родилась на ней.

Пусть коротка ее память,

Пусть она не благодать,

Но не умею славить,

И не могу предать.

Я проживу, как сумею,

Бог мне потом простит,

Но я землею своею

Стану в конце пути.

Не ради идей великих,

Всем им цена – гроши,

Я навсегда с Россией

Лишь по родству души.

***

Сумасшедший старик,

Смотритель маяка,

Зажигает огни,

Ждет вестей издалека.

Когда тонет закат,

Он разводит огонь.

Возвращайтесь назад,

Возвращайтесь домой…

Не придут корабли,

Говорят все ему,

Ты безумен, старик,

Они все пошли ко дну,

Они сгнили давно,

Превратились в труху.

А ему все равно,

Он спешит к маяку.

Потешая народ,

Много лет, день за днем,

Просто верит и ждет

Рядом с этим огнем.

Он устал, и он стар,

Но он знает одно:

Кто-то должен их ждать,

Должен ждать все равно.

Тем, кто сбился с пути,

Не вернуться назад,

Если только огни

Маяка не горят.

А когда корабли

Возвратятся в свой порт,

Сумасшедший старик

Наконец отдохнет.

***

А однажды он просто устал.

От захламленных съемных квартир,

И что завтра - опять на вокзал,

И по кругу замкнулся весь мир.

Он смертельно устал от чужих,

Так, что жутко болит голова.

Утонул в разговорах пустых,

Задохнулся в ненужных делах.

Врать устал, что все хорошо,

Когда даже с друзьями – один.

И себе хоть признать: не нашел

Ту, с которой до самых седин.

И тоску не заглушишь вином.

Нитка к нитке – у горла петля.

То ли – взвешено и решено,

То ли просто вообще все зазря.

В спящий город приходит рассвет,

К потолку поднимается дым.

И желаний особенных нет.

Если только – проснуться живым.

***

Я тебя причарую… Красивое слово!

И ты будешь навечно мной очарован.

А я буду колдунья с глазами, как море,

И тебя сберегу от людей злых и горя,

От размена на мелочь души и поступков,

От греховной гордыни и глупых уступок.

Мой любимый, мой добрый,

Мой самый желанный,

Я могу исцелять безнадежные раны.

Я тебя отмолю, откуплю, отогрею,

Ты мне верь, по-другому любить не умею.

Я тебя причарую, во что бы ни стало,

Потому что иначе я просто пропала.

Я за нас заплатила тройною ценою.

Знаешь, мы победили… Я буду с тобою.

***

С сегодняшнего дня все будет просто:

Запутанных дорог не станет вовсе,

Друзья – к друзьям, враги – к чертям собачьим,

И поровну везенье с неудачей.

Любовь пусть станет ясной и без фальши,

И без тревожных мыслей: что же дальше?

И без ударов в спину, без подножек,

И без проклятья слова невозможно.

Кривая жизни станет вновь прямою,

Без тупиков и непонятных сбоев,

Без расставаний с самыми родными,

Как сказка со словами: жили-были.

И станут сны легки и невесомы,

И все дороги пусть приводят к дому,

А дома ждут и никогда не судят.

С сегодняшнего дня все так и будет.

***

Ошибаться вновь и вновь

До слез, до крови,

Добровольно променять

Все на оковы,

И ломать их, выворачивая пальцы,

И рыдая, захлебнуться:

Что же дальше?

Самой страшной

Будет истина простая,

Ты поймешь ее,

Когда дойдешь до края:

Там, на дне,

Нет ни забвения, ни смерти,

Там есть только ты,

И это все, поверь мне.

А потом, непостижимо,

Но однажды,

Ты придешь в себя

От невозможной жажды, от желания

Увидеть просто солнце,

И холодными губами улыбнешься.

И еще не отболит,

Но станет легче,

И не так уж давят небеса на плечи,

Лишь движения пока что осторожны.

А теперь живи.

Счастливым быть несложно.

***

Дорогая стена, с кем теперь ты?

Мне так странно, что ты не со мной.

Ведь казалось, что будет до смерти

Каждый выход кирпичной стеной.

Кроме окон безликих высоток,

За которыми – грязный асфальт.

Дорогая стена, видно, кто-то

Все же может тебя поломать.

Или просто тебя не заметить,

Удивленно взглянуть мне в глаза:

Как вошел? Так не заперты двери!

Я не сразу найду, что сказать.

Дорогая стена, с кем ты рядом,

Откровенно, теперь мне плевать.

Но так страшно, до дрожи, по взгляду

Твою новую жертву узнать.

Гудилин Евгений Алексеевич

Родился в 1936 году в г. Брянске. Пишет стихи с 13 лет Печататься начал в периодических изданиях в 1953 году. Учился в РГУ. По профессии журналист. В газете «Молот» и «Приазовский край» были опубликованы его стихи, рассказы, литературные труды.

Издал 2 книги: «Лики судьбы» и «Когда воевали отцы».

4 раза был призером поэтических конкурсов. Сейчас работает над романом.

 

Родине

Зачем мне слава?

Не нужны и деньги!

Ведь слава – дым,

А деньги, как вода.

Я по земле пройду

Незримой тенью,

Не мне она, я ей

Хвалу воздам.

За то, что и вспоила, и вскормила,

Вложила душу и дала язык,

В конце концов, что грешного носила, терпя мой стон

И пьяный мат и крик.

Конечно, в её смуте и разоре

Помочь бы ей не в кабаке – в седле.

Быть лучшей СЛАВОЙ, нежели ПОЗОРОМ -

Родившей и вскормившей нас земле.

 

* * *

Господа! А мы русские?

Из славянских корней?

И глаза у нас узкие

От татарских кровей.

 

Мы с Европой повенчаны

У святых алтарей,

И немецкие женщины –

Жёны наших царей.

 

И поэт наш под тяжестью

Иноземных клевет

Встал с французской отважностью

Под чужой пистолет.

 

И заемно не лучшую –

Бунт нам больше пригож –

Притащил революцию

Из Швейцарии вождь.

 

Ныне русским бы пахарям

В землю сеять зерно.

Только снова запахли мы

Заграничным дерьмом.

 

Ой ты, Русь моя павшая,

Смой всю накипь и грязь

И войди в день свой завтрашний,

Русским ликом гордясь!

 

Лунная соната

В хрустале играют вина –

Коктебель, луна, поэт,

И Цветаева Марина

В лунном блеске юных лет.

Сколько радости, восторга,

Сколько мира, тишины.

Позади дымятся горы,

А у ног – прибой волны.

Впереди война и бегство,

И по Родине тоска.

Возвращение в город детства,

И петля. Ну а пока…

Сердолик, стихи и юность,

Шелк струящийся с колен.

Рыжий локон, двух глаз лунность,

И для сердца – первый плен.

 

* * *

Поэты – роскошь, шик, гульба…

Хоть ветрено у них в карманах.

А их извечная судьба –

Вопить о правде меж обманов.

 

Но стон души и крик ума –

Глас вопиющего в пустыне.

Стакан, изгнанье и тюрьма –

Вознаграждение им поныне.

 

Живой – ничто! Умрёт – пророк!

Для лживо-суетного света

Никто, ничто, лишь только Бог –

Судья и адвокат поэта.

Данкеев Андрей

Ростовчанин. Техник-связист по профессии. Член литературного объединения «Дон» с 2004г. Печатался в сборниках литературного объединения «Созвучие», в журнале «Ковчег», газете «Молот». Лауреат городского поэтического конкурса в номинации «О Ростове с любовью» Издал 2 книги стихов: «Волшебные травы» и «Двадцать слов о любви».

Дедяева Надежда Георгиевна

Жизнь посылает некоторым людям такую судьбу, которая с первых шагов сознательного бытия определяет их дальнейший путь, способствует развитию творческого дара.

Надежда Дедяева родилась в семье родовых донских казаков в 1952 году, в станице Боковской Вёшенского района, на донской земле, щедрой талантами, воспетой известными поэтами, писателями, художниками. Этот прекрасный многоликий край является вдохновителем и неиссякаемым источником творчества. Вот и вырываются из души поэта строки, полные любви к своей маленькой Родине:

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Я вдыхаю ветер горьковатый,

Что летит с донских полей,

От родной казачьей хаты

До груди хмельной моей.

Пью я синь донского неба

И напиться не могу,

Я склоняюсь перед хлебом –

Перед ним всегда в долгу.

Здравствуй, милая станица!

Вновь судьба свела с тобой.

Здесь мне выпало родиться,

Стать казачкою донской.

Вновь душа от счастья плачет,

Дону в пояс поклонюсь.

Пусть мне сто дорог назначат,

Я к нему опять вернусь.

Родной казачий курень под камышовой крышей, колодец с журавлём, долблёная лодка-каюк у стареньких подмостков на речке Песковатке — картины милого детства литератора.

В 1969 году, окончив среднюю школу в станице Боковской, Н. Дедяева переезжает в Ростов-на-Дону. В студенческие годы, параллельно с получением диплома инженера радиоаппаратостроения, пробует перо.

Мой край донской прекрасный, синеокий,

Какие подобрать прикажешь мне слова,

Чтоб нотой сильной и высокой

Победно били в купола?

Любовь какую высветить над Доном,

В какой кринице творчества испить?

Как написать с тебя икону,

Чтоб каждый мог тобой гордиться

и любить!

Работа на крупном Ростовском заводе «Прибор» в качестве радиоинженера только усиливает любовь к донскому синеокому краю, и она находит друзей по духу в литобъединении завода «Ростсельмаш». В 1977 году в газете «Молот» публикуются первые стихи. Их замечает композитор Соломкин А. А. (город Шахты), рождаются песни: «Встреча», «Рябина», «Не ревнуй»... Затем подборки стихов в многочисленных газетах.

ГРОЗА В СТЕПИ

Под вечер тучи заклубились,

Ершистый дунул ветерок.

И чаще бабушка крестилась,

Бросая взгляды на восток.

Все домочадцы суетились:

Гроза заходит, поспешай!

Цыплята под крыльцом укрылись,

А сети дед унёс в сарай.

Копёшку сена поприкрыли –

И всё бегом, скорей, скорей!

И в суматохе позабыли,

Как я скользнула из дверей.

Бегом тропинкой луговою

Через леваду на простор,

Где степь, напоенная зноем,

Ковыльный вспенила вихор!

Где васильки к земле клонились,

Волной бежали по степи.

И грянул гром, и подкосились

Под летним ливнем ковыли!

Скользнули струи по ромашкам,

И вот, обрушился поток!

Промокла тонкая рубашка,

Прилипла юбка к икрам ног!

А я во все глаза глядела

Как степь под бурей хороша!

И словно с молнией летела

Над нею девичья душа!

И к травам мокрым припадала,

И поднималась в облака…

Так, с громом, степь меня рожала,

Крестила дождика рука.

В 1993 году выходит первый сборник стихов «Слов невысказанных тайна». В него вошли и ноты песен на стихи автора. (Ростов-на-Дону, издательство «Литера-Д»).

ВСТРЕЧА

За окошком по утру завьюжило,

Ветер в трубах жалобно завыл,

Голос ставен заскрипел простужено

И с пургой седой заговорил,

По подворью вьюга заметалась,

Как лисица в ловкой западне,

Милой моей маме показалось;

Нет дороги в этой кутерьме!

Но сквозь ветер, в эту вот минуту,

Я калитку распахну во двор,

И мой стук ни с чьим не перепутав,

Мама быстро отопрёт запор.

Вскрикнет коротко, меня впуская,

Я ж, колючий снег едва стряхнув,

Припаду к груди, родную обнимая,

И замру, от радости всплакнув.

И услышу: ставни вдруг запели,

Песню детства бережно храня,

Словно вновь у детской колыбели

Мамочка баюкает меня.

Возникает творческий союз с композитором Халаимовым С. А. («Ростовский вальс. Песни, романсы. Ростов-на-Дону, издательство «Селена», 1997 г.) С появлением песен начинается творческое сотрудничество с художественными коллективами донских и терских казаков.

Мой дед – бывалый казачина,

Оставив пять голодных ртов,

С донских полей, излучин Чира

Ушёл отстаивать Ростов.

Горели города, станицы,

Фашист теснил со всех сторон,

А дед на рыжей кобылице

В атаку шёл за милый Дон.

Рубились насмерть, сталь сверкала,

А кровь по лезвию – в кулак.

У деда мышцы из металла,

Его не свалишь просто так!

Но враг накатывает снова,

И город рушится в огне.

За дедом мой отец к Ростову

Спешит на танковой броне.

…Вот два родных мне человека,

(Портреты старые гляжу),

Они не знали: четверть века –

И я в Ростове дочь рожу.

И ВОТ ОНА!

Идёт по городу девчонка,

А парни удивлённо вслед:

– Ах, эта ветряная чёлка!

– Ах, утончённый сей портрет!

А каблучки стучат со звоном,

Фигуры лёгкая волна.

Она кровей казачьих – с Дона,

И дочь Ростова – вот она!

Спешит, улыбкою сверкая,

Точь-в-точь, как блики куполов,

И нежным сердцем обнимает

Любимый город свой – Ростов!

В 1999 году, с изданием романа «Не рубите калину...» (Ростов-на-Дону, Ростиздат) и включением творчества Надежды Дедяевой в региональный компонент общеобразовательных учреждений города Ростова-на-Дону, ведётся серьёзная работа в учебных заведениях вместе с учителями-словесниками.

«Колоритный, с обилием диалектизмов, язык произведения невольно напоминает о бессмертной Шолоховской прозе. К чести Н. Дедяевой, она счастливо убереглась от искуса стилизации, и это позволяет надеяться, что на Дону появился ещё один серьёзный литератор» (газета «Наше время»).

Появление книги «Не рубите калину...» по мнению Ростовского Казачьего Союза стало заметным событием современной казачьей культуры. За этот достойный вклад Н. Дедяева награждена крестами: «Возрождение казачества», «За веру и верность Дону», медалью "За веру, Дон, отечество".

В 2005 году изданы романы: «Пепел» и «Лазорик».

В 2006 году выходит первая детская книжка Н.Дедяевой "Не играйте на дороге".

В 2007 году издан очередной роман "Тайна кинжала побратма".

Все романы являются звеньями одной цепи.

Н. Дедяева подготовила к изданию сборник стихов "Свеча на ветру" и книгу детских рассказов "Деревенские чудеса". Работает над очередной книгой "Сокоть".

СКАЗКА ПРО КОЛЮЧКУ

Ёжик по лесу бежал

И колючку потерял.

Увидала то сорока

И давай в лесу галдеть:

– Слышишь, мишка-лежебока,

Надо под ноги глядеть!

Ёж колючками тут сорит –

Лапу кто-нибудь наколет!

Слышишь, заяц, берегись,

На тропинку не садись,

Ёж колючку потерял,

Ах, какой большой скандал!

Вдруг из чащи через сук

Перелез большой барсук:

– Что такое? Лапам колко!

Ах, у лап лежит иголка!

Рад барсук находке той,

Крутит умной головой

И домой скорей спешит –

Будет детям шубы шить!

БОБЁР ЗА РАБОТОЙ

Вам ботинки сшил бобёр,

Был он весел и хитёр.

Из дубка точил каблук,

Из лозы вязал шнурки,

Молоточком стук-стук-стук!

Вот готовы башмаки!

НЕ ИГРАЙТЕ НА ДОРОГЕ

Старый филин бьёт тревогу:

– Зайцы вышли на дорогу!

Но они не знают правил,

Кто же их одних оставил?

Увидал зайчат медведь,

Стал сердито он реветь:

– Все с дороги уходите!

Впредь так больше не шалите!

Ворон тоже крикнул: – Кар!

Пешеходам – тротуар!

Тротуары – вдоль дороги,

Там гуляйте без тревоги!

Испугались все зайчишки

И спросили дядю мишку:

– Как дорогу перейти,

Чтобы маму нам найти?

– Надо зебру поискать

И тогда по ней шагать.

Зебра – путь для пешехода,

Полосатый знак прохода.

А у зебры – дирижёр

Под названьем светофор.

Он зверятам путь укажет,

Про дорогу всё расскажет.

Если красным глазом светит,

Вы на месте стойте, дети,

И на зебру не ступайте,

А машины пропускайте.

Если жёлтый глаз горит,

– Подождите, – говорит.

Это знак внимания

После ожидания.

Вот горит зелёный свет,

Пешеходам всем: – Привет!

Путь по зебре вам открыт

Коль зелёный свет горит!

Мишка зайцев обучил

И по зебре проводил.

Больше нет в лесу тревоги –

Знают правила дороги.

Правилам движения –

Наше уважение!

ПРОЗА НАДЕЖДЫ ДЕДЯЕВОЙ
"НЕ РУБИТЕ КАЛИНУ"
Роман

Роман "Не рубите калину..." – первая книга трилогии, которая охватывает период Гражданской и Великой Отечественной войн.

Роман о любви к родному краю, родовым корням, отчему дому. О чести и совести, о выполненном долге перед Отечеством. О женщине-матери, её любви и преданности, стойкости и мудрости.

Захар – глава раскулаченной казачьей семьи не принимает Советскую власть, уходит в бело-казачий отряд и погибает. Его жена Лукерья с семерыми детьми проходит через горнило Гражданской и Великой Отечественной войн. Они переживают голод, разруху, жизненные катаклизмы, но не теряют родовой чести и выполняют свой долг перед Отечеством.

В период становления Советской власти на Дону, спасая от голода семерых своих детей, Лукерья становится связной между бело-казачьими отрядами. В это время она встречает вторую свою любовь. Её дети принимают новую идеологию, но свято берегут любовь к родовым корням. Четыре сына Лукерьи – танкист, лётчик, артиллерист и моряк идут дорогами Великой отечественной войны. Обгоревшего танкиста спасает сосланный когда-то в Сибирь хуторской кулак, а в фашистских застенках пытается допросить лётчика красноармеец-предатель. Хутор оккупирован итальянскими войсками, в доме у Лукерьи враг, но она тайно выхаживает раненого разведчика Советской армии. Похоронка на сына моряка переполняет материнскую чашу горя и Лукерья бросается в сад под калину, плачет в голос и открывает детям страшную тайну – под этой калиной тайно похоронен их отец Захар.

"ПЕПЕЛ"
Роман

Роман "Пепел" – вторая книга трилогии, которая охватывает период перестройки в России.

Роман о любви во всех её проявлениях: к женщине, к детям, к родному краю, к своей маленькой родине. О чести и долге. О попытке осмысления происходящих перемен в стране.

На фоне общего кризиса в России круто меняются судьбы жителей ставшего нерентабельным донского хутора. Чтобы выжить, они покидают обжитые места. В округе царит беспредел и разорение. Неразбериха перестроечного времени выводит на арену бывшего предателя с алчными замыслами. Ему противостоят верные сыны донской земли.

В годы перестройки все хуторяне становятся безработными, пенсии не выплачиваются. В поисках лучшей доли они покидают хутор. В это время бездетный Игнат понимает, как обделила его судьба. Невостребованные отцовские чувства привязывают его к соседскому ребёнку и его матери. Возникает любовный треугольник. Фронтовик Дронов Георгий – друг Игната сталкивается с предателем Сухим, который во время Великой Отечественной войны был карателем.

"ЛАЗОРИК"
Роман

Заключительный роман трилогии.

Роман о любви, о долге перед Отечеством, о Чеченской войне и сложных сплетениях судеб.

Служба в армии и участие в военных действиях на территории Чечни меняют характеры бывших мальчишек, их мировоззрение и отношение к политическим процессам в России. Эхо Чеченской войны прокатывается по глубинке России слезами, меняя судьбы людей.

Три верных сына донской земли – неразлучные друзья детства мечтают о прекрасном будущем. Но Сергея и Женьку призывают в армию, и они оказываются на территории Чечни. Женька становится побратимом чеченского парня Али и получает в подарок кинжал. Николай остаётся дома из-за болезни матери и влюбляется в чеченскую девушку из семьи беженцев. Сергей и Женька погибают в военных действиях. Кинжал Али передают Николаю. Этот кинжал удивительным образом спасает Николая и его беременную жену-чеченку.

"ТАЙНА КИНЖАЛА ПОБРАТИМА"
Pоман

Приключенческий роман об испытаниях, выпавших на долю донского парня. О его пребывании на чеченской земле.

Николай попадает в центр реальных событий, всё видится иначе, чем информация по телевизору. Происходит переоценка ценностей и изменение характера.

Семье Николая угрожают расправой из-за того, что он женился на чеченской девушке вопреки запрету её родителей. Чтобы защитить жену и маленького сынишку, парень отправляется в Чечню. Необходимо отыскать таинственного Али, хозяина уникального кинжала. Именно он может разрешить трудную жизненную ситуацию. После упорных поисков, пройдя через экстремальные ситуации, Николай встречает Али, раскрывает не только тайну старинного кинжала, но и таинственного свиста.

Дмитриева Зинаида Стефановна

Дмитриева Зинаида СтефановнаДмитриева Зинаида Стефановна родилась в Ростовской области в хуторе Свобода Веселовского района 1 января 1940 года. Родители: мама Прасковья Абрамовна и отечь Стефан Александрович Левочкины  - крестьяне.

Я очень люблю свой степной край. Детство и юность прошли на берегу реки Маныч. Здесь я окончила семилетнюю школу, а потом Кировскую среднюю. Окончила Ростовскую культурно-просветительскую школу, где получила профессию библиотекаря. Четыре года работала библиотекарем, а потом переехала в г. Белая Калитва, п. Шолоховский и больше тридцати лет отдала воспитанию детей дошкольного возраста.

Сейчас я на пенсии и живу в г. Ростове-на-Дону. Я очень люблю свой город.

ЗЕЛЁНАЯ ЕЛОВАЯ ВЕТОЧКА

Я решила взять перо в руки, чтобы записать в память о моих горячо любимых родителях один эпизод из их жизни. В этом, 2011-м году, в сентябре, папе исполнилось бы сто лет. А через год – маме.

Мои родители – простые крестьяне. Работали в колхозе. Жили они в Весёловском районе, в хуторе Свобода, на берегу реки Маныч. До революции он назывался Платовкой. По воспоминаниям старожилов, в этих заповедных манычских плавнях были охотничьи угодья самого атамана Платова. Ещё говорили, что эти места были сказочно красивы, а хутор утопал в тенистых садах и роскошных палисадниках. Улицы были ровные, широкие, а на них стояли высокие казачьи курени с голубыми ставнями и резными, как кружево, наличниками, выкрашенными в белый цвет.

Но в годы репрессий большая часть казаков была раскулачена и выслана вместе с их семьями, а их курени были перевезены в районный центр. Так в хуторе появилось много пустырей.

Перед войной жизнь здесь стала понемногу налаживаться. По рассказам стариков, хуторяне по воскресным дням часто собирались на бывшей церковной площади. Это был центр хутора. Здесь располагались школа-семилетка, сельский совет, колхозное правление, медпункт, почта, библиотека и клуб, приспособленный на развалинах церкви. Здесь же на столбе висел репродуктор. Хуторяне собирались послушать радио, поделиться хуторскими новостями, обсудить дела.

Мои родители тоже ходили на эту площадь и иногда брали нас с собой. Вот там-то хуторяне и мои родители и узнали эту страшную весть, что началась война. Почти все мужчины хутора по первой мобилизации были взяты на фронт и мой отец – тоже. К этому времени ему было около тридцати лет, а маме – около двадцати девяти. Мама рассказывала, что отец очень любил нас, детей. Уходя на фронт, просил её сберечь нас. Она ему обещала и выполнила его просьбу.

Я не могу объяснить, почему, но мне кажется, что помню день проводов папы на фронт. Мне тогда было около двух лет. Может, впечатление это сложилось у меня из многократных рассказов старших. Но один момент я помню точно. Мы провожали отца всей семьёй. Он нёс меня на руках. Мне на его руках было очень уютно и надёжно. Шли мы по узкой дорожке заброшенного сада. Вдруг папа остановился, опустил меня на полянку зелёного спорыша, а сам полуприлёг около меня и говорит: «Дочечка, Зиночка, дай пузочку поцеловать». Я охотно приподняла платьице, папа, щекоча, целовал меня в пузочку, забавно пырхая губами, а я весело заливалась смехом. Память об этой минуте осталась у меня на всю жизнь.

Проводили отца на войну, и в доме поселилась пустая тишина. Мы, дети, притихли и как-то в одночасье повзрослели. Уже не шумели, не озоровали, как прежде, и не заводили весёлых игр.

Со дня проводов от отца долго не было писем. Мама и бабушка волновались. Думали, что он погиб. Это волнение передавалось и нам. Мы понимали, что с папой что-то неладно.

В хуторе немцев пока не было. Мама по-прежнему работала в колхозе. Скот отправляли вглубь страны, увозили запасы продовольствия, оставляя прожиточный минимум, пряча его от немцев.

Их часто брали укреплять передовую линию. Они копали траншеи и ставили противотанковые заграждения. В эту пору было очень тяжело как бойцам на фронте, так и женщинам в тылу. На их плечи и плечи стариков и подростков лёг непосильный труд, но никто не жаловался.
С фронта стали приходить похоронки. То и дело слышались горькие причитания то в одном, то в другом дворе. А фронт всё ближе и ближе подкатывался к хутору. Всё отчётливей и отчётливей слышалась канонада, да особенно по вечерам и ночам виднелось зарево. Это горели ближние города и станицы да хутора.

А от папы всё ещё не было известий, но мама и бабушка не теряли надежду и продолжали ждать. И вот наконец-то почтальон принёс от папы письмо. С замиранием сердца мама раскрыла конверт, а в нём кроме письма лежала ещё маленькая зелёная еловая веточка. Мама с удивлением и большой радостью воскликнула: «Мамаша! Деточки! Посмотрите, какой привет нам прислал отец!» Письмо вслух читал старший брат Саша. Мы видели, как светлели лица у мамы и бабушки, как радостно загорелись у них глаза, а слёзы катились по их щекам. Но это были слёзы радости. Эта радость передалась и нам, мы с сестрой Валей радостно прыгали и хлопали в ладоши.

Папа писал, что по дороге к месту назначения их поезд разбомбило. Они оказались в окружении у немцев. Пробивались к своим долго, с тяжкими боями и большими потерями. Шли брянскими лесами. Вот оттуда эта маленькая еловая веточка. Она стала для мамы символом веры и любви, терпения и твёрдости духа.

Зелёную еловую веточку мама завела в рамочку под стекло и повесила на стену. Эта веточка в годы войны помогла ей преодолеть невероятные трудности и удары судьбы, которые сыпались на неё один за другим, помогала жить и бороться за жизнь своих детей.

После выхода из окружения отец воевал ещё до 30 сентября 1943 года. Служил в гвардии, был пулемётчиком, как писал сыну Саше – первым наводчиком.

Погиб отец в деревне Жуковка Смоленской области. В похоронке сообщалось, что погиб он смертью храбрых, в последнем бою уничтожил много фашистов и представлен к награде. Но награду мы не получили, а очень ждали. Было нам, детям, очень обидно: ведь отец провоевал два года и девять месяцев и не где-нибудь, а на подступах к Москве.

Мама осталась вдовой в тридцать один год, с тремя малолетними детьми.

День получения похоронки я очень хорошо помню. Мне тогда уже было около четырёх лет. Почтальон принёс её к вечеру. Сидела я на огромном сером камне, который лежал у нас во дворе, около летней кухни. Косые, низкие лучи солнца падали на него, и он сверкал разноцветными огоньками. Я была занята рассматриванием этих огоньков. Вдруг слышу, во дворе бабушкины причитания и плач старшей сестры Вали. Перевожу взгляд на маму и вижу, она стоит молча, как вкопанная, прижав руки к груди. Потом вдруг, охнув, повалилась на землю, как будто её кто-то невзначай подкосил.

Бабушка увела маму в хату и уложила в постель. После этого мама долго болела, отказывалась от пищи и ни с кем не разговаривала. Вначале я не понимала, что случилось, а плакала вместе с сестрой, потому что мне было очень страшно. Позже поняла причину причитаний бабушки и затяжной болезни мамы. Однажды ночью мы с сестрой Валей услышали разговор бабушки с мамой. Бабушка говорила ей: «Прасковья, откуда может прийти Стеша? С того света ещё никто не приходил. Ты лучше твори молитву и осеняй себя крестом. Тебе жить надо, у тебя трое деток. Ты должна перебороть себя ради них. А к тебе приходил не Стеша, а дьявол. Давай, я тебя окроплю святой водой да почитаю молитвы».

С той ночи бабушка не оставляла маму одну по ночам. Мама потихоньку начала поправляться. Однажды она встала с постели, собрала нас к себе, обняла и тихо, но твёрдо сказала: «Всё, детки, будем жить».

После гибели папы война шла ещё год и семь месяцев. Мы пережили фашистскую оккупацию и освобождение от них. Через наш хутор проходила линия фронта на Сталинград. По воспоминаниям мамы, здесь шли тяжёлые бои. Хутор несколько раз переходил из рук в руки. Во время боёв день превращался в ночь, а вода в озере была красной от крови. Когда части наших войск находились в хуторе, в нашей хате располагался штаб. Поэтому наш двор часто бомбили. Вначале пролетала рама. Так называли самолёт-разведчик. А потом налетали бомбардировщики и одна за другой бомбы ложились вокруг нашего двора. Даже одна упала в огород, но в хату ни разу не попали. Только все стёкла из оконных рам повылетали.

Бабушка во время бомбёжек никогда не пряталась в окоп, а ходила по двору и читала молитвы, особенно она верила в силу одной молитвы, это «Живые помощи». Она была твёрдо уверена, что эта молитва спасла наш двор.

Во время затишья военные часто брали меня к себе. Просили рассказать им стишок или спеть песенку. Я охотно выполняла их просьбы. Они меня баловали, часто угощали чем-нибудь вкусненьким, давали кусочки сахару, шоколад. Я принимала угощения, благодарила, а уходя, говорила: «Дайте и моей Вальке!» Военные дружно смеялись, подхватывали на руки и, передавая друг другу, говорили: «На, неси и своей Вальке!».

Когда немцы занимали наш хутор (это из воспоминаний моей сестры Вали), были такие бравые, влетали в хутор на мотоциклах. У них пехота была моторизированная. Вели себя нагло, постреляли всех кур и гусей в хуторе. Охотясь за ними, громко хохотали. Резали свиней, забирали молоко, яйца. А вот когда отступали, то на морозе у них под носами висели сосульки, а на себя напяливали всё, что могли, куда и подевалась их бравость.

А когда начинала «говорить» наша «Катюша» (это уже пишу со слов моей мамы), они панически её боялись, кричали и уносили ноги кто быстрей.

В моём детском сознании остались звуки и картинки войны. Это проявлялось в моих детских снах. Уже закончилась война, а огненное небо со светящимися сполохами на нём и разноцветными письменами снилось ещё много, много лет.

Я хорошо помню тот день, когда закончилась война. Мне уже тогда шёл шестой год. В этот день гремела музыка на весь хутор. Все бежали на площадь, целовались, пели, плясали, плакали. Все эти бурные чувства слились в одно огромное чувство – в чувство ликования. Мама и бабушка тоже радовались вместе со всеми, а вернувшись домой, горько-горько плакали. Помню, всей семьёй мы сели за стол. На столе стояла фотография папы, в рамочке – его еловая веточка и зажжённая свеча рядом. За столом сидели мы долго, до поздней ночи вспоминали папу таким, каким запомнили его. Вспоминали довоенную жизнь, как нам было хорошо всем вместе.

Эта традиция осталась у нас до сегодняшнего дня: собираемся всегда в дни рождения папы и мамы, в день гибели папы и в День Победы.

Мама больше не вышла замуж, жила одна и воспитывала нас троих. А еловую веточку мама долго-долго хранила как память об отце. В шестидесятые годы веточка совсем рассыпалась в труху. Мама пережила это очень болезненно. Мы заменили эту веточку свежей и потом периодически ещё не раз заменяли. Эту традицию мы сохранили до сегодняшнего дня.

ДЕДЫ

 Нам, внукам: мне, старшему брату Саше, сестре Вале и двоюродному брату Мите – не довелось знать своих дедов при их жизни. Мы не  познали их ласки, любви, не почувствовали их тепло. Не успели они подарить нам этот бесценный дар. Так уж сложилось в жизни. Родились мы гораздо позже их смерти.

Поэтому буду писать о них то, что довелось узнать от своих близких и родных.

 Начну с деда Лёвочкина Александра Константиновича, отца моего отца. Буду рассказ вести от имени его жены, а моей бабушки Анны.

Вот что рассказала о нём она.

Дед был донской казак. Служил в шестой Донской казачьей особой сотне. Имел чин, но какой, я забыла, так как прошло много лет от того времени, когда услышала этот рассказ от бабушки.

Из её рассказа, дед был высокого роста, стройный, довольно-таки видный казак.

Дальше говорит она:

«Женился он на мне по любви. Я считалась первой красавицей в хуторе, но была иногородней, из простой семьи. Образования не имела и деду говорила: «Хорошо, Саша, ты имеешь образование. А я нет, нигде не обучалась». На что он мне отвечал: «Ничего, Аннушка, ты и такая мне по душе».

Дед был удалой казак, да ещё к тому же отличный гармонист, и не только гармонист, но ещё и мастер. Он делал отличные гармони саморучно.

«Взял меня Саша замуж, - дальше говорит она, - и увёз в Новочеркасск жить. Идём мы с ним однажды по городской улице. Народу тьма тьмущая. А я иду и по хуторской привычке всем кланяюсь и говорю: «Здородневали, здородневали», то есть «здорово дневали». Кто отвечал мне «Слава Богу», а многие проходили молча. Закружилась у меня голова, потемнело в глазах, язык стал заплетаться, а он идёт как ни в чём не бывало. Только чуть-чуть улыбка на губах играет.

Наконец я замолчала. Тут он мне и говорит: «Ну что, Аннушка, накланялась? Наздоровалась?» А яему еле-еле отвечаю: «Да, Сашенька». А он мне говорит: «Так вот, дорогая жёнушка, это тебе не хутор. В хуторе ты знаешь всех. Вот поэтому всех и приветствуешь, а здесь ты знаешь кого?» - «Нет» - отвечаю я. «Значит, и здороваться не надо» - говорит он мне».

 Дед в одном из походов заболел крупозным воспалением лёгких и умер в 1915 году.

Бабушка Аня осталась с двумя малолетними детьми – папой, четырёхлетним мальчиком, и тётей Марусей, двухлетней девочкой.

 Второй мой дед - Редин Абрам Васильевич. Это отец моей мамы. Он был хуторским атаманом  хутора Платовки (Свобода). Отслужил атаманом двадцать пять лет. Его в хуторе уважали – как казаки, так и иногородние.

У деда Абрама и бвбушки Наташи была большая семья. У них было десять сыновей, а на каждого сына давался земельный надел. Поэтому у них был большой земельный надел. Ещё у них было две дочери - старшая дочь Валя и  младшая дочь Паша (это моя мама). Дед Абрам был трудолюбив, к труду приучал и своих сыновей. Он имел свою конюшню, где разводил верховых лошадей дончаков. Очень любил рыбалку и все рыболовные снасти плёл сам, от раколовок до сетей.

Всем сыновьям он дал образование. Но несмотря на это, все сыновья в свободное от занятий время трудились вместе с ним.

Дед был честным, справедливым человеком, требовательным как к себе, так и к окружающим. Его уважали за то, что он был очень внимательным к людям. По мере возможности он помогал всем – и иногородним, и казакам. Приведу один из примеров.

В год призыва молодого казака на военную службу тот должен иметь всё снаряжение и верхового коня. А если по какой-то причине казак не мог этого иметь, то дед снаряжал его сам и дарил верхового коня со своей конюшни.

 Я уже говорила, что у дедушки Абрама и бабушки Наташи было десять сыновей, но четырёх они потеряли. Смерть сыновей пережили очень тяжело, но особенно тяжёлой потерей был взрослый сын Матвей. Он был женат и имел двух дочерей. Женат был на дочери атамана станицы Богаевской.

Погиб он трагически, во время джигитовок. Бабушка Наташа особенно тяжело пережила потерю сына ещё потому, что считала себя виновной. А почему? Я сейчас расскажу.

Дядя Матвей, будучи ещё парнем совсем молодым, полюбил хуторскую девушку. Хотел на ней жениться, но бабушка воспротивилась и не разрешила, хотя знала, что девушка ждёт ребёнка. И вот беда, дорогой её первенец Матюша погибает. Гибель сына она воспринимает как наказание Господне. После этой семейной трагедии она уже ни одному сыну не мешала в выборе себе жены.

 За этой трагедией последовала другая. Погибает старшая дочь Валя. Она заживо сгорела. Случилось это летом. Ей шёл тогда восьмой годок. Отпустила её бабушка поиграть к подружке. А у этой девочки была старенькая слепая бабушка. Сидела она на скамеечке около летней гарнушки (печи).  На ней стояла кружка. В печи жарко горели дрова с кизяком. День был жаркий и ветреный. Попросила бабушка воды попить, побежали девочки наперегонки за кружкой. Валя обогнала подружку и первая подбежала к печи, схватила кружку, а ветер подхватил подол платья и прямо в огонь. Оно загорелось на ней. На крик детей из куреня выбежала мама девочки. Сгоряча она стала срывать с Вали платье, да и сорвала его вместе с кожей. Не довёз дед дочь до больницы. Она была в станице Богаевской. По дороге Валя умерла.

Тяжело пережили утрату дочери дедушка и бабушка. Здоровье у бабушки было подкошено, она часто стала болеть. Но годы шли, и у них родились ещё двое деток. Это мама моя и дядя Коля. В 1917-м году бабушка Наташа умерла, оставив малолетних детей – пятилетнюю маму и трёхлетнего дядю Колю. Вскорости дедушка женился на их няне. Это была удивительная женщина, добрейшей души человек. Мама её всегда считала своей родной матерью, а мы долгое время не знали, что бабушка Васса нам не родная.

В годы революции дед эмигрировал за границу, оставив на эту женщину своих двух детей от первого брака и двух детей от совместной их жизни.

Вернулся дед в Россию после того, как В. Ленин дал разрешение вернуться эмигрантам на Родину.

А потом раскулачивание, и его сослали на крайний Север, в город Котлас. Там дед работал на заготовке пушнины. Срок отбыл, но домой вернуться ему не довелось. Он умер по дороге домой.

Про маму

 Мама была небольшого роста, но, как говорится, ладно скроенная, с правильными чертами лица, с небольшим ртом и по-детски чуть припухлыми губами. У неё были длинные тёмно-русые волосы, стянутые в тугой жгут на затылке. Особенно привлекательные у неё были глаза – широко раскрытые, сине-голубые. Цвет глаз у неё менялся от светло-голубых до тёмно-синих в зависимости от настроения или самочувствия.

Характер у мамы был твёрдый, решительный. Она была всегда уравновешенная, с ясным умом, требовательная – прежде всего к себе, но и к окружающим и, конечно же, и к нам. Мама умела ладить с людьми, и к ней часто обращались за советом.

Были у мамы три подруги, с которыми она работала в бригаде. Но задушевной подругой была Варя. Она была, как и мама, небольшого роста, необыкновенно ловкая, как огонь. Волосы у неё были светло-русые, глаза голубые с восточным разрезом. У неё был очень живой, наблюдательный взгляд.

Они всегда были опрятно одеты. Мне особенно запомнилась мама в белой батистовой кофточке, сшитой ещё до войны, и тёмно-синей юбке.

Вторая мамина подруга, Настя, была высокой, стройной женщиной яркой красоты, белокурой, с зелёно-голубыми глазами. Была она первой запевалой в бригаде. Голос у неё был высокий, сильный. Под стать Насте была и её лучшая подруга, Тоня, тоже высокая и стройная, брюнетка с тёмно-карими глазами.

Все четыре женщины, на первый взгляд, как будто разные, но они дополняли друг друга, поэтому, наверно, и дружили.

Жили все по-соседски. У всех, кроме тёти Вари, было по трое детей, а у тёти Вари – один сынок, в котором она души не чаяла. Все четыре подруги были чистокровные казачки.  Несмотря на тяжёлую жизнь, они любили петь. Пели всегда – и в горе, и в радости, только песни были разные.

В полеводческой бригаде мама всегда работала в паре с тётей Варей. Расскажу случай, который произошёл с ними. Это случилось ранней весной в посевную пору. На быках и бричке они подвозили семенное зерно из амбаров в поле к сеялкам. Дорога в поле шла через греблю. До полудня греблю переезжали нормально. Но после полудня, когда они уже возвращались домой, гребля оказалась под водой. Прорвало плотину, и вода бурным потоком заливала её и соединяла реку Маныч с озером. Другого переезда не было, надо было обязательно переезжать через греблю. В начале пути быки шли по воде спокойно, но уровень воды поднимался и поднимался. Вот уже вода по брюхо, а запряженные быки плыть не могут. Если их не освободить от ярма, они утонут, а за гибель быков ждёт тюрьма. Вот тогда эти две маленькие, щупленькие женщины вскочили на спины быков и стали распрягать их. А вода всё поднимается, вот уже и спины быков в воде. Женщины спешат вытянуть занозы из ярма, но они не поддаются. А уровень воды с каждой секундой растёт. Из последних сил женщины тянут занозы, и наконец те поддались. Быки распряжены, и они поплыли к суше. Так мама и тётя Варя спасли себя и быков.

Таких экстремальных ситуаций было в их жизни немало.

Край наш славится комарами, так было раньше, так обстоит и сейчас. Но тогда комары были особенные, малярийные. От их укусов мама заболела малярией, а лечилась хинином. Я хорошо помню эти разноцветные круглые таблетки. Ими потом я играла, выкладывала из них разные узоры. Этими таблетками мама подорвала желудок и очень часто болела, но на работу вынуждена была ходить. Дома она оставалась только при высокой температуре.

Это время я хорошо запомнила. Мама таяла прямо на глазах. Она почти ничего не ела, её постоянно рвало. Мы боялись, что мама умрёт. И вот в конце года за невыполненный минимум трудодней её отдают под суд.

Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Следователь при допросе выявил причину её вины и назначил полное обследование. Врачи, обследовав, дали заключение о её болезни желудка. У мамы оказалась нулевая кислотность и предъязвенное состояние желудка. Маму положили в больницу, а суд вынес  оправдательный вердикт.  В больнице маму подлечили и приписали ей лёгкий труд. Назначили поддерживающее лечение м приписали пить соляную кислоту. Из полеводческой бригады её перевели в огородническую, но дружить со своими подругами она продолжала. Но теперь они встречались только по вечерам да выходным дням.

В годовые праздники, а их в году было очень мало, устраивали себе гуляние. Собирались всегда у нас, так как хата была просторная. На гуляние приходили к ним ещё бригадиры со своими жёнами. И был у них гармонист дядя Митя. Это был необыкновенный человек. Он был инвалид с раннего детства. Я не знаю причину его инвалидности. Он был по пояс широкоплечий, сильный, красивый мужчина. Носил казачий, набок зачёсанный чуб. А вот ноги у него были одна короче другой и очень намного. Поэтому ходил он по-особому, переваливаясь с одной ноги на другую, да ещё эта больная нога была скрючена в колене. Но гармонист он был от бога. У него была не просто гармонь, но к ней каким-то способом прикреплялись всякие приспособления: колокольчики разных размеров, дудочки, цимбалы. У него всё это пело, гудело, отбивало ритм. Даже пила и коса у него били в ходу. Этот мужчина, как говорили о нём хуторяне, был второй Кулибин. Он мог сделать всё, о чём бы его ни попросили.

Дядя Митя был вдовец, воспитывал дочь. Жена у него умерла. Девочка была ещё очень маленькая, потом он женился, привёз жену из другого хутора. Женщина была бездетная и Машеньку полюбила, как свою дочь.

Так вот, дядя Митя был организатором всего веселья. Я наблюдала за всеми женщинами и не узнавала их. Веселье их преображало. Они были такие красивые, задорные, пели казачьи песни, а песни эти были разнообразные по жанру и по характеру исполнения. Под одни они плясали, исполняли их задорно, весело, а другие пели грустно, задумчиво, со слезами на глазах, например, «Летят гуси», «Поехал, поехал казак на чужбину» и пр. Плясовые песни – это «Пчёлочка», «При лужку» и другие. В это время я свою маму не узнавала просто. Редко я видела ей такой оживлённой, весёлой и красивой.

Добровольская Елена Владимировна

Добровольская Елена Борисовна 1948 года рождения. Образование высшее техническое. Специальность – телемеханика После окончания ВУЗА практически всю жизнь проработала на авиационном заводе инженером – технологом. В душе писала всегда. На бумаге стала писать с 2006 года. В основном прозу. Хобби – бальные танцы.

Большое желание писать для детей. Дарить им радость, учить любви к природе, Родине, воспитывать в них нравственность и ответственность. И, самое главное, - научить их быть добрыми, видеть и понимать красоту мира.

Параллельно хочется попробовать себя и других жанрах. Пожелайте мне удачи!

 

 

Маленькие баллады.

Моим друзьям

Больно мне. Плачу я.

Слышите ли меня друзья мои.

Прийдите ко мне, чтоб я увидела как вас много.

Дайте мне ваши руки, чтоб я почувствовала какие вы сильные

С вами рядом я избавлюсь от одиночества. Взявши вас за руки я пройду через все беды.

Из боли моей родятся стихи, слезы высохнут, и я стану сильной.

Афоризмы

Нет ничего справедливее разочарования и горше правды

***

Лучше быть обреченным на смерть, чем на одиночество

***

Чайковский- это тоска гениально перенесенная на музыку

***

Для женщины быть красивой – неудобство, умной – несчастье, но быть красивой. умной, порядочной, да еще, не дай бог, талантливой – стихийное бедствие: окружающее серость, пошлость и мещанство будут «клевать» ее, пока не заклюют до смерти.

***

Молчащий телефон в одиноком доме - орудие пытки.

***

Бог- это любовь и еще, наверное, совесть.

***

Бывают люди злые, бывают – озлобленные. Злыми рождаются. Озлобленными становятся те, у кого не хватило сил сопротивляться непредсказуемости жизни, и объединил разочарования.

***

Цветаева – великая косноязычница

***

Что сделать, чтоб перестать вести себя бесцеремонно, научиться уважать людей и ценить дружбу? Может читать больше?

***

Разве уверенность в завтрашнем дне и собственном благополучии не есть самое большое заблуждение в жизни?

***

Друг - этот, кто отдавая тебе последнее, когда ты попал в несчастье нечего не ждет взамен.

Т О Р Т

-1-

Ксения Петровна была милой интеллигентной старушкой. Скромно жила она в маленькой аккуратной квартирке. Ее одиночество скрашивал такой же древний серый камышовый кот Васька.

Кот преданно любил свою хозяйку, помогая ей долгими зимними вечерами коротать неспешно текущее время.

Однажды утром Ксения Петровна обнаружила, что ее любимец уже сном вечным. Старушка всплакнула, посидела над ним и, поразмыслив, решила похоронить кота в роще, находившейся на расстоянии нескольких трамвайных остановок от ее дома.

Она отыскала большую коробку от торта, который ей в прошлом году принесла бывшая проездом племянница, и уложила в нее кота. Перевязала коробку веревочкой. Осмотрелась:″ Торт как торт, никто ни о чем и не догадается″,- подвела она итог. Затем одела старенькое пальто, лет двадцать назад вышедшее из моды, шляпку, взяла сумку, предварительно положив в нее маленькую детскую лопатку, с помощью которой она в былые годы сажала цветы на клумбу, коробку, в которой лежал ее бедный Васька, и пошла на остановку.

Трамвай был почти пустой и, будучи в расстроенных чувствах Ксения Петровна, как только вошла сразу же села напротив двери, поставив коробку рядом с собой на свободное место. Она грустно смотрела в окно, глубоко задумавшись о чем-то своем.

Сзади на последнем сидении ехали двое ребят лет шестнадцати. У них так же была коробка с тортом, но только раза в два поменьше. Ребята ехали на день рождения к однокласснице. Их совместных капиталов было явно недостаточно, и они решили купить торт, но денег хватило лишь на маленький тортик и это обстоятельство их явно огорчало.

Коробка Ксении Петровны мальчишек впечатлила.

-″ Зачем одной бабке такой большой торт?″,- зашептались они. Затем, еще немного посовещавшись, они встали и, когда трамвай подъехал к остановке, ловко поменяли коробки местами: свою маленькую поставили возле старушки, а большую взяли себе, и быстро выскочили из трамвая.

-2-

Погруженная в свои мысли Ксения Петровна ничего не заметила, а возбужденные и довольные своей проделкой ребята быстро шли на праздник, радостно предвкушая, как всем понравится их подарок.

Просто Мария

02.2007г.

Погруженная в свои мысли Ксения Петровна ничего не заметила, а ребята быстро шли, возбужденно размахивая руками и громко разговаривая о том, какой у них теперь классный подарок.

 

Удивительное рядом

Еще короче

Каждый раз приходя с работы домой, вся обвешанная пакетами и сумками, набитыми снедью и всякой всячиной я тихо поскуливая называла себя «Мини женщиной тягловой породы».

Однажды моя маленькая дочь выразила эту мысль значительно короче: увидев меня она радостно закричала: «Мама! Ты такая несучка!»

***

Вход в парк. Металлический щит для афиш с названием: «Сегодня у нас в парке…», ниже афиша кинофильма: ″Идиот″.

***

Двухтомник истории СССР.

Том 1 «История СССР с древнейших времен до 1861г.»

(Издание Москва «Просвещение»1983г. Под редакцией пр. П.П.Епифанова и пр. В.В.Мавродина)

Работникам коммунального хозяйства посвящается

Как всегда в середине ноября (декабря, января, и т.д.) в наш город неожиданно пришла зима.

Г и п е р б о л а

Одна женщина описывает своей знакомой родственницу своего мужа: «Она такая… стройная, очень симпатичная, только вот ноги…ноги такие тонкие, ну можно сказать :″Ног нет совсем″

Резолюция на документе

«Семочкиной для связи с Кривошеевым»

***

 Витрине кафе выставлено меню:

- Кофе

-Чай

-Выпечка

-Коктейль алкогольный «Кровавая Мэри»

-Коктейль безалкогольный «Мери завязала»

Народная примета

Если на автобусных остановках резко сократилось количество пассажирского транспорта - это к непогоде .

Крик души

Затянувшаяся вечеринка. 4 часа утра. «Ребята, может заканчиваем, а то у меня муж домой просится»,- взмолилась вконец измученная хозяйка квартиры. ОН говорит: «Наташечка, ну их всех к черту, пойдем домой».

***

Аэропорт. От остановки отъезжает переполненный автобус, двери которого уже не закрываются. На подножке висит человек. За автобусом бежит мужчина с огромным чемоданом в руке.

-«Подождите, подождите!», - кричит он.

-«Давай, давай, дорогой, беги», - с сильным южным акцентом отзывается тот который висит: «У мэня на голове еще 2 свободных мэста».

***

Планерка в фирме. Директор: - «В связи с участившимися случаями хищений, мастеру взять хищения под свой контроль».

***

Для облегчения работы ГАИ и в целях экономии собственного времени многие водители в последнее время на лобовое стекло автомашины помещают табличку «Пустой, трезвый, без денег».

Довели ребенка

Маленькую Наденьку собирают в детский садик. Полусонного ребенка тормошат и торопят, показывая на часы с кукушкой, висящие на стене.

Девочка, тоскливо глядя на часы спрашивает:

– «А нельзя эту птичку как-нибудь убить?».

***

Сочи. Ривьера. Аттракцион «Американские горки». Ниже табличка с надписью «Американские горки построены в 2002 году по русским технологиям», ниже – «Америка отдыхает»

***

Объявление в газете: «Требуется электрик с навыком работы сантехником и опытом работы сварщика».

Звонят по объявлению

-Сколько вы платите за эту работу

-9 тысяч

-А может есть смысл взять 3-х специалистов

-Нет, тогда получится слишком низкая зарплата

-А 10 000 дадите?

-Нет

-Жаль. А то я еще бы и сотовые телефоны ремонтировал

Донсков-Артемов Александр

Поэт, бард, сатирик, детский писатель.

Родился 13 августа 1953 года в станице Кубанской Краснодарского края. Работал на заводе «Ростсельмаш». Печатался в газете «РСМ», «Газете Дона», в альманахе «Рукопись», литературном журнале «Вдохновение», юмористических журналах «Репейник», «Солянка», в коллективных сборниках поэтов «Ростсельмаша» «У огонька» и «Синедонье». Автор поэтического сборника «Неоплаченный долг», книги юмористических рассказов «Сын знатного рода», книги сатиры и юмора «Белое и чёрное или кривые улыбки деда Щукаря», сборника детских стихов и сказок «Добрая мама», а также детской книги «Сказки с берегов Дона».

Памяти «Варяга»

Песня

Сто лет прошло, как доблестный «Варяг»

С врагами за Россию насмерть бился.

Он не спустил святой российский флаг,

Непобеждённый в море опустился.

 

Оставил нам и славу, и почёт,

Навеки подвигом себя прославил.

Ох, как же быстро времечко течёт...

Пример российским воинам оставил.

 

В руках оружье грозное у нас,

И не забыть нам мужество «Варяга».

Готовы жизнь отдать мы хоть сейчас

За Родину и честь родного флага.

«Курск»

Песня

1

Погибшего «Курска» живым не вернуть,

Так волны нам шепчут сурово.

Во имя России – последний ваш путь,

«Прощайте!» – последнее слово.

Припев:

Прощайте, родные, прощайте, друзья,

Остался лишь след за кормою.

Вполсилы России служить нам нельзя,

отдали ей жизнь мы с тобою

2

Мы были как братья, а что нам делить?

Судьба всех связала навечно.

Мы честно старались для Родины жить,

Родных мы любили сердечно.

3

Андреевский флаг и гвардейская честь,

И удаль морская, отвага...

«Меркурия» память в сердцах наших есть,

Мы помним заветы «Варяга».

Златые купола

Песня

1

К Ростову подъезжаю, –

Златые купола

Мне сердце обжигают.

Как родина мила.

Припев:

Бескрайна степь донская,

Здесь вольные края.

Столица дорогая,

Ростов – душа моя.

2

Быстры и грациозны

Донские рысаки.

Смелы, амбициозны –

Живут здесь казаки.

3

И я теперь не знаю:

Всё сказка или быль

Серебряно-седая?

Колышется ковыль...

4

Велика, полноводна

Дон-батюшка река.

Могуче и свободно

Ты, сердце казака.

5

Хочу в любви признаться

Своим родным краям.

Всем сердцем восхищаться,

Любовь поведать вам.

Будь ты сам собою

Шуточная песня

1

Милые граждане и гражданки,

Не по мне юлить, кривить душою.

Выверни хоть душу на изнанку,

Только будь всегда ты сам собою.

Припев:

Только ты одна моя отрада,

Водочка, – священная водица.

И, смотря на этот беспорядок,

Очень, братцы, хочется напиться.

2

Говорят, что я самоубийца,

Мол, при всех поссорился с начальником.

Сами же, при нём дрожа от страха,

За глаза прозвали шефа «чайником».

3

Не скули, если придётся трудно,

Не рыдай ты от потери места.

Не болтай ты об удаче, будто

Глупая несушка на насесте.

4

В гости к нам приехал дядя Вася,

Я его одним лишь чаем встретил.

Уезжал он с грустными глазами –

Весь многоэтажный дом заметил.

5

Повелось в традиции народа

Отмечать и свадьбы, и поминки.

В праздник выпить водочки немного –

Не осудят нас за это жинки.

Пожелание женщинам

Сатирические куплеты

1

Женщины, минуточку вниманья,

Начинаю я повествованье.

Моя песня через ваши уши

Пусть проникнет в головы и души.

2

Горды будьте, милые девчата,

Любят честных мужики, ребята.

И в вопросах чести будьте твёрды,

Не спешите в жизни к наслажденьям,

Если вы хотите уваженья.

3

Девушки, по моде одевайтесь,

Но чрезмерно ей не увлекайтесь.

В каждом деле нужно чувство меры,

Сердца жар и добрые примеры.

4

Вы не будьте меркантильны, леди,

Это не всегда ведёт к победе.

Жадных счастье часто избегает,

Золотою клеткой жизнь бывает.

5

Жёнушки, родные, будьте верны,

Избегайте вы измены-скверны.

Будьте скромны, честны и правдивы,

Лишь тогда вы будете счастливы.

6

Родные мамаши, не курите!

Детское здоровье берегите.

Даже от единой сигаретки,

Очень пострадают ваши детки.

7

Дорогие дамочки, не пейте!

Трезвый взгляд и вид всегда имейте.

И не будьте никогда спесивы,

Это очень даже некрасиво.

8

Бабушки, забудьте злые склоки,

Людям бесконечные упрёки.

Излучайте щедрость, доброту

Даже и к соседскому коту.

9

Женщины, окончил я куплеты,

В чём не прав, простите вы за это.

Я хочу, чтоб были вы счастливы,

Добротой и честностью красивы!

Чиновничья порода

Басня

В стране свирепствует чиновник

И барин правит, не закон.

А жизнь колюча – как шиповник,

Лишь слышится народный стон...

 

Сквозь страх в душе и дрожь в коленках

Наш бык к чиновнику попал:

Портрет правителя на стенке,

Сидящий за столом шакал.

 

Просил у власти бык немного:

Наладить жизнь и быт коров,

Отремонтировать дорогу,

Улучшить рацион кормов.

 

Чиновник, обещав поддержку,

Увы, не сделал ничего.

И, проводив быка с насмешкой,

Он подло обманул его.

 

...Мораль: чиновничья порода

Нам год за годом нагло лжёт,

Что, мол, печётся о народе.

На деле – всё наоборот!

Осёл и жезл в полоску

Басня

Осёл трудился на дороге,

В полоску жезл имел, свисток.

Он тормозил им очень многих,

Сшибал копеечку как мог.

 

Трудился до седьмого пота,

Работы много у осла:

Себе успеть собрать хоть что-то,

«Погреть» начальника – козла.

 

Увы, ослу не до закона,

До боли этот мир суров.

Куском дорожного прогона

Ты прокорми так много ртов!

 

Мораль нетрудно тут заметить –

В стране непросто честно жить.

И власть пред обществом в ответе,

Чтоб труд достойно оплатить.

Козлиное терпение

Басня 

В супружестве – как на войне,

Порядочность и честь в цене,

Я в этом праведном бою

За равноправие стою...

Коза супруга дома ждёт,

А он негодник не идёт.

Измучилась совсем коза,

В слезах печальные глаза.

За полночь. Третий час пошёл.

Что делать, если муж козёл?

Придёт домой и будет врать,

Ну что с такого мужа взять?

Совет едва ль уместен тут,

Года без радости идут.

Хочу я дам спросить о том:

Зачем вам жить с таким козлом?

Зубастый воробей

Пародия

«Крошкой хлеба сыт браток,

Ветер треплет хохолок,

Мёрзнет воробьишка.

Зуб на зуб не попадёт,

Выбивает клювом дробь...»

П. Малов-Бойчевский

 

Мне зубастый воробей

На пути попался.

Водку лихо пил злодей,

Матом выражался.

 

Пирожок опять украл,

Ведь закуска всё же,

И, нажравшись, в грязь упал

Воробьиной рожей.

 

Пальто серое он снял,

Людям рожи строил.

Развалившись, пьяный спал

На руинах Трои.

Дорошенко Михаил

Ёжик в тумане

«Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана...»

Вышел ёжик из тумана,

Вынул рюмку из кармана,

Вот налил в неё сто грамм,

Выпил он за милых дам.

 

Вышел ёжик из тумана,

Вынул рюмку из кармана,

Вот налил в неё сто грамм,

Выпил он за «дам – не дам».

 

Вышел ёжик из тумана,

Вынул рюмку из кармана,

Вот налил в неё сто грамм,

Выпил он за «дам – не вам».

Ведьма

Любимая, которой

Ты всего себя отдавал,

И страдал, и мечтал, и рыдал,

Показала ведьмы зубов оскал,

Дьявольский злобный нрав!

 

Не печалься, мой друг,

Не страдай, не рыдай,

Вены себе ни в коем случае

Не перерезай!

 

Она имела в любви корысть:

Как бы твою чистую душу

Мерзкой развратной мечтой

Загрызть!!!

 

Ей нужен был семейный уют,

А ты – из тех, кто на быт плюют.

Она б никогда не была с тобой,

Потому что ты – совсем другой.

 

Тебе важно Творчество,

А ей – уютное семейное

Тихое гнёздышко.

 

Она хотела сделать из Тебя

Чувственного раба –

Это задание ей дал Сатана,

Но ты не поддался –

И за это тебе – трижды Ура!

 

Твой Бог – Свет, Любовь, Красота,

Её – мерзкая развратная мечта,

И желание сделать из тебя

Своего раба!

Жёлтый мир

Жёлтый Я,

Жёлтая Она,

Жёлтый Ты,

Жёлтые Они, Хи-Хи!

 

Жёлтые Мы,

Жёлтые цветы,

Жёлтое поле,

Жёлтое горе!

 

Жёлтая радость,

Жёлтая пакость,

Жёлтые моря,

Жёлтая земля!

 

Жёлтая луна,

Жёлтая трава,

Жёлтый мир,

Жёлтый тир –

Жёлтый... дыр.

 

Жёлтый город,

Жёлтый дом,

Бывшая любимая –

У тебя жалкий

Ничтожный жёлтый йом!

 

Отвергнутый любимый –

Не будь жёлтым дубом,

Не заводись опять

С жёлтой ведьмой,

Не уходи в её жалкий

Ничтожный первый йом.

(Впервые прозвучало на концерте легендарной рок-группы «Зазеркалье» в ростовском Доме офицеров, в апреле 1990 года.)

Йом (греч.) – этап развития человека.

Предвкушение весны

 Старый Новый год

На планете Земля настаёт,

И падает белый мягкий снег

Под этот год, вот.

И лёд остановился на реке,

И мы уже привыкли к ледяной зиме.

 

Во сне застыли ветки,

В снегу играют детки.

В морозном синем небе

Сияет полногрудая

Жёлтая Луна –

Она чудо как хороша.

И зима оставляет метки

На чудесной планете Земля.

 

А под хрустящим белым снегом

Укрыта трава,

В небе фиолетовом

Мерцает синяя холодная звезда.

Не волнуйтесь, люди

Симпатичной планеты Земля –

Скоро снова придёт к нам

Тёплая, приятная и добрая весна.

 

На бескрайних просторах

Красивой планеты Земля

По полям, по горам,

Ходит, бродит, улыбаясь,

Красавица Весна.

 

Небо чистое, морозное, ясное

Утро морозное

На нашей планете прекрасное.

Все деревья и травы

Покрыты серебристым инеем.

 

Происходит в ожидании весны

Что-то странное со мной –

Я становлюсь совсем другой –

Нежный, добрый и ласковый,

А не злой.

Михаил Дорошенко

Александр Чепурин

Ты такая-растакая!

Ты красивая такая

Вышла сказочно из мая!

Ты такая-растакая!

Развесёлая-блатная!

 

Прилетела ты... из... Рая!

В речку прыгнула, мечтая!

Ох! Какая! Ах, какая!

Сексопильно-разбитная!

 

Сказочно в раю мечтая,

Ты лежала, загорая!

А теперь ты тут, блатная,

Закрутилась всем, играя!

 

Раскрутилась ты, блатная!

Всё к ногам своим швыряя!

Ох! Крутилась ты.., какая!

Разбитная! Разблатная!

 

Не летала б ты из Рая,

Разыграючись, блатная!

А лежала б, загорая!

Ты под яблонькой, мечтая!

Очарован я тобой...

 Очарован я тобой,

Подниму я хвост трубой,

Я хочу любви с тобой,

С твоей лисьей красотой!

 

Подниму я хвост трубой,

Приласкаюсь котиком.

Стану я твоим щенком,

Загарцую петушком!

 

Мяу, мяу, гав, гав, гав.

Ку-ка! Ку-ка-реку!

Буду я тебя любить

До скончанья веку!

 

Прыгнем мы с тобой вдвоём

Да в любовну реку!

Не понять нашей любви

Тупу человеку!

 

Подниму я хвост трубой

До скончанья веку!

Окунусь в любовь с главой,

Как в ласк-сладку реку!

Скоморохи Мишка, Сашка –

разухабные замашки.

 


Евзерихин Александр

Родился 16 сентября 1949 года в г. Ростове-на-Дону. До 26 лет прожил с родителями на Пушкинской улице между пр. Соборным и Семашко. В 1957 г. поступил в первый класс средней школы № 36. В этом же году вместе в отцом написал первое стихотворение. В 1965 г. окончил 8 классов и перевелся для окончания десятилетки в среднюю школу № 49. в 1961 г. был принят в драмстудию Дворца пионеров к выдающемуся театральному педагогу Тамаре Ильиничне Ильинской. В дальнейшем это был народный театр Т. И. Ильинской при Доме учителя «Театр на Газетном». В 1967 г. с серебряной медалью окончил среднюю школу и поступил в РИСХМ (ныне ДГТУ). До 1975 г. участвовал в театре Ильинской, которые в те годы стал дипломантом Всероссийского смотра народных драмтеатров. В 1972 г. после окончания института был принят на работу в отдел главного механика завода «Ростсельмаш», где проработал до 2008 года, от рядового технолога до начальника технологического бюро и начальника инспекции по контролю функционирования системы качества. Печатался в газетах и журналах Ростовской области. Сотрудничал с различными литературными изданиями, с театром драмы им. Горького, театром кукол им. Былкова, телерадиокомпанией Дон-ТР. Был женат, вырастил сына и дочь. Умер в 2014 году.

 Пробуждение

Зима, не плачь в безвыходной печали,

Тебе дано всего лишь отдохнуть.

Снега бурлящими ручьями побежали,

К большой реке прокладывая путь.

 

И вот летит шальная колесница,

Переминая зимнюю постель;

И в этой тройке с чудной песней мчится

Обворожительный красавец Лель.

 

Ему всё громче подпевают птицы,

От зимних грёз отходит сонный лес,

Хозяйки – синегрудые синицы

Готовятся встречать грачей-повес.

 

Бодрящий ветер тучи разгоняет,

Светило улыбается в ручьях,

На ветках клёна почки набухают,

И сладкий сок рождается в ветвях.

 

Звучат раскаты вешней канонады,

Грозя ударить проливным дождём.

Рождаются зелёные наряды,

И даже камень обрастает мхом.

 

Весна, весна! О, чудо пробуждения!

Душа как будто снова рождена.

Она кричит, поёт от вдохновения,

И доброты восходят семена.

Вера Макушкина

Александр Евзерихин

 

Верните нас в весну

Поколению актёров театра

Т.И. Ильинской 60-х – 70-х гг.

Времена не выбирают,

В них живут и умирают.

В них и любят, и грустят,

И подольше жить хотят.

 

Вот и мы не выбирали:

Скромно жили и считали,

Что весна в нас будет вечной,

Дружба – долгой и сердечной.

 

Но, увы, настала осень.

И её мы очень просим

Не давать зиме дорогу,

Дать пожить ещё немного!

 

И ответила нам осень:

«Хватит лет так сорок восемь?

Если хватит, то даю,

Остальное всё – в раю.

 

Но – условие тогда,

Чтоб дружили как всегда,

Вместе пили чай и водку,

Ели кильку и селёдку.

 

Всё дурное отметайте, –

С радостью зарю встречайте.

И тогда я вас верну

В вашу прежнюю весну!»

 

Иванов Артем

Артём Иванов (1934 – 2002) - поэт, прозаик.  Лауреат Всесоюзных фестивалей Народного творчества и конкурсов «Ростсельмашевцы в искусстве». Ветеран «Ростсельмаша». 20 лет проработал в литейном цехе серого чугуна завода «РСМ». 15 лет руководил литературной группой при редакции газеты «Ростсельмашевец». Печатался в областной и городской прессе, в газете «Ростсельмашевец». Автор книги стихов «Жизнь», участник нескольких коллективных сборников.

Даниилу Долинскому

1

По Садовой Большой мчусь в делах.

Тороплюсь, но взгляну непременно

Я на дом, где газета была

Молодых, «Большевистская смена»

 

Здесь входили в широкую дверь

И утюжили все коридоры,

Те, кто многим известны теперь.

Молодые ребята, рабкоры.

2

…Вот мы входим сюда, словно в храм

Я, и, друг мой по творчеству, Борька.

Ждем, волнуясь оценку стихам,

Даже если она будет горькой.

 

Борька рвется к Прекрасному, ввысь,

В пальтугане поношенном мятом.

Он пока не Примеров Борис.

В печь метизы швыряет лопатой.

 

У печи на Сельмаше прогрет

Пашет он, не горюя при этом.

По прошествии нескольких лет

Станет Борька известным поэтом.

 

Да и я не в собольих мехах,

А в спецовке заляпанной, драной.

Прибежал говорить о стихах,

Вниз спустившись с подъемного крана.

 

Доброй шуткой встречает поэт,

Фронтовик, авиатор Долинский.

Нас он старше на несколько лет.

Но такой человечный и близкий.

 

Мы на краешках стульев сидим.

Он летал, бил фашистов жестоко.

На него, обалдевши, глядим,

Как Есенин впервые на Блока.

 

Улыбается, щурит свой глаз,

Весь вникает в щенячий наш лепет.

Вот такие дела – раз и квас.

Он как глину нас будущих лепит.

 

В напряжении нервном горим,

Так немыслимы долгие сроки.

И, волнуясь, спроста говорим:

– Ну, пойдут, или нет, эти строки?

 

Нетерпимость тягучих минут.

Ждем ответ широко рты разинув.

Ас смеется: – Конечно, пойдут!

Может в номер, а может в корзину.

 

Есть начало. Запевка у вас.

Дар поэта – тяжелое бремя.

Что сказать вам могу я сейчас.

Ждите, парни, придет ваше время.

 

Дал совет мне: – Артём, ты пиши,

И пиши ты про то, что ты знаешь.

Рядом люди высокой души.

И герои твои. Понимаешь?

3

И пошел я от печки плясать.

О рабочих мальчишках, девчатах

Тут, вовсю, я пустился писать,

И, вовсю меня стали печатать.

 

…Тороплюсь по Садовой в делах,

Но с любовью взгляну непременно

Я на дом где газета была

Молодых, «Большевистская смена».

Кредо

Я бесхитростный малый

На житейской тропе.

Я шагаю по шпалам –

Я не еду в купе.

Респектабельный летчик

В небе знатных везет –

Пробираюсь по кочкам,

Мне претит самолет.

Жизнь по Марксу – борьба ведь.

Или жизнь – или смерть.

Не отшибла мне память

Черных дней круговерть.

Часто жизнь – это драка!

(Хорошо бы – борьба).

Если дрогнешь в атаке –

Превратишься в раба.

Первым – злобное, вражье –

Бей один за троих.

Хоть, возможно, однажды

Сам получишь под дых.

Да, меня с ног валили,

Я вставал – тоже бил.

Но ведь было, – любили!

Я ответно любил.

Мне глаза заливала

Драки теплая кровь.

Но спасала, спасала,

Согревала любовь.

Добротою согретый,

Не скатился я вниз,

Не сломали поэта

Ни вещизм, ни марксизм.

Бит бывал, – что за горе!

Согревала мечта.

На привольном просторе

Светит мне красота.

Жизнью катанный, битый

К ней на крыльях я мчусь,

И люблю так открыто,

И сквозь слезы смеюсь.

Помогает работа:

– Стой! За правду держись!

Хлеб мой горек от пота.

Я люблю тебя, жизнь!

Жизнь щедра и чревата,

Норовит – на излом.

Выручают зарплата

И лопата, и лом.

Литейка

Горячий цех…

Чугун кипит горячий…

Горяч литейщиков упорный труд.

Надежды нет на бога и удачу –

Удачу здесь умением берут.

Раз – полуформа. Два – за ней другая.

А ну, заливщик, не зевай, смотри!

И льется из ковша струя живая,

В глазах, играя отблеском зари.

Как тяжела здесь каждая опока.

Но бьется пульс – быстрей, быстрей, быстрей…

В строю рабочем охов нет и вздохов –

Литейка брызжет искрами огней.

Со стороны – все так легко и ловко.

И в самом деле, каждый в деле – ас!

Все это называется – формовкой.

Показывает класс рабочий класс.

* * *

А. Ф. Ефанову

Висит в цеху коктейль пылищи с газом.

Что по научному зовется «смог»

Весь техпроцесс, охватывая глазом

В цеху ты ходишь как формовки бог.

Людей ты многих приучил к работе

Всех не упомнишь – так однажды я

Пришел и цех мне распахнул ворота

Ты, Саша, в круг рабочий ввел меня

Я озирался: гром и грохот, скрежет,

И за тобою словно пленный брел

Ну, думалось, вот тут-то жизнь мне врежет

Когда меня в бригаду ты привел.

На «выбивке» я позабыл утраты

Здесь, знай, вертись, да мастерством владей.

Нет, эти годы зря я не потратил.

Прожил среди хороших я людей.

Каким же, боже, я бывал обломом,

Порой был невнимателен, зевал,

На выручку ко мне ты мчался с ломом

Когда я полуформы «скирдовал».

Законно ты при этом бесновался.

Гнев мастера, – пожалуй, гнев отца.

Но никогда при том не зарывался

(Ты знал, что лом имеет два конца).

Ругал: «В формовке, ты, зеленый, глупый,

Еще не понимаешь ни черта.

Сиди за пультом и глазами лупай,

А не витай в заоблачных мечтах».

Я в робу облачался как в доспехи

Достичь в труде стремился высоты

И если в чём-то я достиг успеха

Я благодарен всем, таким как ты.

В рабочих буднях мы, трудясь, шагаем.

Всё просто. И у каждого свой путь.

Ты ас формовки. Я тебе желаю

Хорошего. Живи. Работай. Будь!

К «Сельмашу» душа прикипела

Ребята у нас что надо

Пришли мы в бригаду одну.

И трудится наша бригада.

В Ростове на Тихом Дону.

К «Сельмашу» душа прикипела

Нас сердце сюда привело.

Мы делаем нужное дело

Комбайны даем на село.

Здесь слов не бросают на ветер

И дело нам есть до всего,

Мы класса рабочего дети –

Надежда и сила его.

И локоть товарища рядом,

Крепка трудовая семья.

Бригада, родная бригада,

Рабочая гордость моя.

* * *

В цеху литейном слабым места нет

Так не кляни свою судьбу-индейку

И мудро жизнь подаст простой совет,

Пришел, работай, добывай копейку

 

В труде крутом к лопаткам липнет бязь

И очи заливает едким потом,

Но ни к кому здесь не прилипнет грязь.

Здесь трудная, но честная работа.

Моё родное

Кромка рощи.

Мост кружевной.

Силуэты сельмашевских труб.

Этот скромный пейзаж заводской

Так рабочему сердцу люб.

Здесь родное все мне насквозь:

Электричка, что мчит в рассвет,

Что познать, пережить довелось.

Что оставило в сердце след.

О товарищах по труду

Только доброе знаю я.

С ними радость делю и беду.

Эти люди – моя семья.

Иванов-Милюхин Юрий

Родился 4 ноября 1945 года. Выпустил семь книг прозы, изданных в Ростове-на-Дону, Москве, Санкт-Петербурге: «Приёмный пункт», «Ростов-папа», двухтомник «Терские казаки», детектив «Атаманский клад» и др. Лауреат первой премии «Ростсельмаша», премии Анатолия Софронова, премии «Роствертола», премии комсомола Дона, победитель Всесоюзных, Российских и Международных (в Интернете) конкурсов, член Союза журналистов СССР и России, член Международного Союза писателей «Новый современник».

Сраная демократия

 Я торопился домой с утренней прогулки, как всегда, времени не хватало. Подморозило. Впереди шли две женщины бальзаковского возраста, по нынешним меркам сносно одетые, не голодные. Тротуар тянулся вдоль железного забора, за которым находился университет железнодорожного транспорта, – скорее всего, женщины работали там. Я пошел на обгон и невольно услышал, как одна из них в меховой шляпе уверенно сказала своей не худой подруге:

– Раньше был человек как человек, а сейчас ухватилась за новую власть. Что она дала, эта сраная демократия?

Вторая женщина поспешно ответила тоном человека, не имевшего своего мнения, а первая снова с напором повторила про «сраную демократию». Я уже обошел их, как вдруг в голове возникла провокационная мысль. Я подождал собеседниц, окинул первую женщину холодноватым взглядом:

– Сраная демократия, говорите? – спросил я.

Женщина смело посмотрела на меня, с вызовом приподняла брови.

– А я вас зна-аю, – растягивая слова, с улыбкой подмигнул я.

– А что я такого сказала? – женщина суетливо забегала глазами по сторонам, ее собеседница немного отстранилась от нее.

Я пошел своей дорогой дальше, из-за спины донеслось тревожное восклицание:

– Молодой человек!..

Я не оглянулся, лишь усмехнулся на эти слова, потому что успел вступить в фазу зрелости. Но льстивое определение не заставило поморщиться, оно лишь вызвало лукавую усмешку. Сзади снова раздался неуверенный голос с тревожными нотами в нем:

– Молодой человек!..

Особенности национального менталитета

 Вот снова ты за свое. Как в той поговорке: покажи да покажи. Не иначе, женщина её придумала. Что показать? Трусы у меня китайские, гультиками называются. Года три назад – на червонец пачка. Теперь до двадцати рубликов одни. А-а, про менталитет наш бидловский? Ну, слушай.

Помнишь, вторую военную кампанию в Чечне? По телику тогда гнали сюжет за сюжетом. Документально. Короче, наши в Грозном прижали боевиков, вонючие соки выкручивать из них уже стали. Завыли те на любимую луну. Но, мир – не без проституток. Нашлись, подсказали, что есть один проходец. Прореха в кольце окружения, то есть. Басаев тот секрет, ясное дело, не задарма выудил у наших – в обосранных панталонах. У меня с тобой всё нормально, чего из себя Дуньку Кулакову строить. Мы и правим по-дурацки, и продаем друг друга. Врагам. А потом этих врагов ищем. В общем, решил Басаев с остатками обложенных флажками своих боевиков, – которые каждый, по словам главного ихнего вождя Дудаева, или генерал, или, по словам его же сподвижника, не иначе морпех, – ночью на прорыв пойти. На тот момент – учти, запланировано нашими доблестными командирами не было – на всякий пожарный саперы решили коридор этот заминировать. Заминировали. Басаеву рассказать про это никто не успел. И попер тот ночью в задний проход наших частей. Взрывы. Один, второй. Басаев решил, что больше не будет. Мины случайные. Погнал своих дальше. Поворотило рвать на куски боевиков со всей аммуницией. Тут и дивизионные минометы проснулись. Вперли в этот сброд залпами по полсотне мин в минуту. Кровавого тряпья с кусками мяса оказалось предостаточно. Тогда и Шамилю ногу оторвало.

После данной оказии генерал Шаманов радостно гаркнул в объектив телекамеры:

– Мы думали, что имеем дело с баранами. А это оказались вообще козлы.

Так, примерно, он гаркнул. Не подумавши. За спиной его другие не меньшие начальники в широких лампасье, а то и повыше в званиях, солидарно захихикали. Не поддержали боевого командира открыто, а покашляли смешком в кулак. На всякий случай. Даже на два. Во-первых, как такой выпад в сторону отморозков воспримет верхушка власти. Во-вторых, как к подобному отнесутся боевики, бандиты. Незаконные вооруженные формирования. Чеченцы, в общем. Не начнут ли мстить? Дороги-то – все – в Россию ведут.

Вот тебе весь менталитет. Ты можешь представить подобное в немецкой, французской, английской армиях? Чтобы не присоединиться к боевому – боевому! – товарищу, к справедливому высказыванию по отношению к оборзевшему сброду, а, выставив его, боевого соратника, вперед, на всеобщее обозрение с обсуждением, за его спиной солидарно похихикать! Вот и я… могу. Со своей колокольни все одинаковые. Еще потому, что мой менталитет у меня в голове – укладывается.

А ведь Шаман тогда, как говорится, в точку попал.

Маленькая шалунья 

От первого лица говорить обо всем труднее. Писать легче. Про Высоцкого народ что только не думал. И воевал он, и летчиком в пике срывался, и моряком – подводником по днам ходил. И Чуйский тракт исколесил, и альпинист был от бога. На самом деле, если не брать в расчет его бардовский талант и точно к месту пригвожденное слово, Владимир Семенович мог похвастать одной – но достойной – победой, и одним – последним – поражением. Это брак с Мариной Влади. И уход из жизни от чрезмерного пития. Но сочинял и пел он чаще от первого лица. К чему это? Да всё к тому. Я тоже стараюсь переподать свое от первого лица.

Заимел я подружку. Смазливая, грудяшки, талия в графиний ободок, круглая попочка – всё при месте. Характер – обходи стороной спорные вопросы – и тоже будет о, кей. Короче, не станешь ворошить улей, избежишь укусов пчелиных. Невысокая, длинноногая гимнастка с полными икрами, но узкими плечами, высокой шеей и приятным удлиненным лицом. Волосы – мечта Незнайкиного предмета обожания Мальвины. И был у нее один недостаток – любила щипаться, толкаться, шлепать ладошками по телу партнера. Бывало, покушаешь, попьешь чайку, без рубашки и майки привалишься к спинке дивана. Отдыхаешь. Расслабляешься. Она покосится, покосится. Затем ладошкой хлоп по подоспевшему животу. И смотрит внимательно, какая последует реакция. А какая должна последовать? Да никакой. Балдеть продолжаешь дальше. Через минуту хлопок посильнее. По телевизору черти разные скачут, кто-то кого-то на тот свет отправить собирается. Еще хлопок, теперь с оттяжечкой. Цыкнешь языком недовольно. Тут голову поворачивать лень, не то, что отмахнуться. А у подружки глаза уже разгорелись. Ухватится цепкими пальцами за жирок на бочине и тянет в сторону. Больно, блин. Да всё равно, какая возня на сытый желудок, на женское жданное присутствие. Таяние Килиманджары. От вершины до подножия. Тем более, попозже, когда уплотнится, – в кровать вместе. И пошло, поехало со всех сторон. Типа, забодаю, забодаю, забодаю… Расшевелит, куда деваться. Уплотнение начинает происходить в ускоренных темпах. Но всё равно, тяжеловато. Да и сама она не готова.

Или прогуляться решим. В коридоре туфли натягиваешь – вечная спешка. А здесь она со своим приколом, до щекотки добирается. Согнешься над шнурком в три погибели, лбом в стенку упрешься. Костенеешь, пока у подружки запал не кончится. И снова взгляд внимательный, оценивающий со стороны. Бурчишь под нос недовольно, мол, что за странности на нее накатывают. Или прихоти, как их назвать. Смеется.

Но стоит завестись – не по этому, по другому поводу, по серьезному – сразу в постель и – одеялом с головой. Только ее и видели. А сопящему человеку что докажешь? Попыхтишь, попыхтишь, на ту задницу и сядешь.

Странно не то, что подружка игривая. Интересно, почему при этом она всегда так пытливо присматривается? Что хочет узнать? Или разведать?..

 

Иванова Светлана

Светлана Иванова - поэт, филолог. Родилась 14 ноября 1953 года. В литобъединении завода «Ростсельмаш» с 2000 года. Сотрудничала в газете «Приазовский край», публиковалась в коллективном сборнике «У огонька», в альманахе «Южная звезда», в литературно-художественном журнале «Вдохновение», в газете «Ростсельмашевец». Выступала на радио «Эхо Ростова». Работает в электротехническом колледже преподавателем русского языка и литературы.

Тишина

Все молчат…

В тишине холодеет душа,

Стынет разум, сжимаются руки, –

Все молчат.

Лишь слышны в тишине невпопад

Воспаленных сердец наших звуки.

Все молчат…

Нет предела российской тиши,

А сердцам утомленным – покоя:

Бьются наши сердца,

Как устали они

Напрягаться до полного сбоя!

Почему все молчат?!

Кто же даст нам ответ,

Где же эта дорога прямая?

И стоим мы в тиши

Без надежды в душе,

Молча руки до боли сжимая.

* * *

Что же, милая сердцу Россия,

Песни тихие ты не поешь

Про стоящую в поле березку?

Или слов ты уже не найдешь?

 

Спой мне, милая Родина наша,

Ту, родную, щемящую грусть.

Может, сердце сожмется от боли,

Отболев, успокоится пусть.

 

Отболит, отстрадает и всё же

Возродится, надеюсь, душа.

Чистотой ее и добротою

Русь всегда была хороша!

Зеркала

Сколько глаз окружает холодных и злых,

Теплых, мягких, сияющих лаской.

Сколько глаз безнадежно больных и слепых

Равнодушных, глядящих с опаской.

 

Утверждает молва, что глаза – зеркала,

Зеркала, что откроют нам душу.

Зеркала, зеркала, мне глядеться бы в вас,

Отраженьем себя не разрушив.

* * *

Что значит – русская душа…

Она похожа на алмаз граненный.

То мечется, то ищет не спеша

Себе покой уединенный.

 

Что значит – русская душа?

порой она всех щедростью пленяет,

То боль, то радость, то тоску свою, греша,

Надрывно, вольно изливает.

 

Что значит – русская душа…

Порой в мечтах, порой в иллюзиях витает,

Порой угрюма, тяжела

И тяжесть взрывом облегчает.

 

И все же русская душа –

Божественное дивное творенье!

Когда она светла, чиста,

Она тогда не знает себе равных в озаренье.

 

И дай ей Бог на многие лета

Неугасимого горенья!

Ностальгия

Струится мягкий свет,

Хрустальные подвески

Искрятся радугой в ночи,

Колышет ветер тихо занавески,

И где-то вдалеке мелодия звучит.

 

Дурманит нежный аромат жасмина,

И яблонь, словно снег, кружатся лепестки.

Сижу я у остывшего камина,

Сжимая в одиночестве виски.

 

Весенний аромат, блуждая по гостиной,

Мне душу заковал в тиски;

Воспоминания обрушились лавиной

И вызывали наплыв той неземной тоски.

 

Воспоминания летят, как птицы,

Которые торопятся вернуться в дом,

А мысли, словно зимние зарницы,

Сжимают душу в снежный ком.

 

О, мысли, о, воспоминания

О тех былых весенних днях,

Когда держали мы в руках жар-птицу

И мчались вскачь на золотых конях!..

 

Дурманит нежный аромат жасмина,

И яблонь, словно снег, кружатся лепестки.

Сижу я у остывшего камина,

Сжимая в одиночестве виски…

Понимаешь?

 Понимаешь?

Не понимаешь!

Ты в любовь, как и прежде, играешь,

Ты играешь, как кошка с мышью,

И следишь, что из этого вышло!

Ты играешь легко и красиво:

Где же, милый, находишь ты силы,

Не любя, мне внушать беззаветно,

Что зимой возвращается лето,

Серой осенью солнце сияет?

Ведь любви твое сердце не знает!

Измайлов Виталий

* * *

Тускло светят вверху фонари,

Под ногами осенняя слякоть.

Далеко ещё ждать до зари

И под звуки гитарные плакать.

 

Кто-то женскою лаской согрет

В этот час, – и в уютной квартире,

А на мне только старый жакет

Пропадает со мной в этом мире.

 

В сердце замерли горечь и боль

И всё тело сковала усталость.

То ли сушит мозги алкоголь,

То ли жить мне немного осталось.

 

Выпить водки? – так денег уж нет,

Удавиться б, так сил моих нету.

А, продам я свой старый жакет

И пойду дальше шляться по свету. 

* * *

Плывет луна в зеркальной водной глади,

А я стою на берегу реки.

Твоих волос каштановые пряди

Ласкает молча кисть моей руки.

Как и луна, – приветна ты и чудна,

Твоей красой мой дух порабощен.

Мы рядом здесь, но мне поверить трудно,

Что ты поймешь, чем ум мой поглощен.

Ты так близка, как это отраженье,

И далека, как тот оригинал.

И я боюсь, что снова в ослепленьи

Люблю не ту, какую бы желал.

* * *

Пусть проходят года,

Не жалей никогда

Тех блаженства коротких минут.

В жизни больше, чем счастья, – коварства и зла

И мечты не сбываются тут.

 

То лишь сбыться должно,

Что судьбой суждено,

Остальное – мечты праздной вздор!

Ты не сетуй, не злись,

Лучше встань, помолись,

Ведь ты много грешил до сих пор.

 

Для спасенья души

К покаянью спеши,

Ведь так мал человеческий век.

Но за род наш понес

Смерть и муки Христос,

И ты помни его, человек!

 

Пусть бегут день за днем,

Не жалей ни о чем,

Не стремись ты к богатствам земным.

Ведь когда ты умрешь,

Ничего не возьмешь,

Все оставишь безумцам другим.

 

Чтобы истину знать,

Нужно много страдать,

Нужно много нужды претерпеть.

Благочестно чтоб жить,

Нужно Богу служить,

Нужно много понять и суметь.

Исачкин Вадим

Родился в г. Краснодаре. Имеет две профессии: инженер-радиотехник и художник. Начал писать в 15 лет. Публиковался в периодике с 25 лет. Учился в Ростове-на-Дону. Член литературного объединения «Дон» с 1975 года. Его стихи печатались во всех городских газетах, журнале «Дон», альманахе «Южная звезда» Издал 3 книги своих стихов. В 2006 г. вышел сборник рассказов В. Исачкина «Чувственность».

Участник многих городских поэтических конкурсов.

История литературно-творческого объединения «Дон»

В 1976 г. Вышло постановление ЦК партии, а затем и соответствующее постановление ЦК комсомола о работе с творческой молодежью. В Постановлении говорилось о всяческом содействии в организации творческих объединений. В результате, по заданию Ростовского горкома комсомола, официально возникло литературное объединение «Дон» (до этого существовало неофициальное городское литературное объединение) Первым официальным руководителем была назначена поэтесса Е. Нестерова. Заседания творческой молодежи проходили в Доме Союза писателей и композиторов. С 1985 г. И по сей день, литературным объединением руководит И.Н. Кудрявцев (после перестройки уже по собственной инициативе).

Литературное объединение «Дон» открыто как для поэтов, так и для прозаиков. Здесь проходит обсуждение творчества начинающих и опытных авторов, даются конкретные рекомендации по улучшению техники письма.

Многие члены литературного объединения стали известными писателями и поэтами, членами Союза писателей, например, И. Елисеев, А. Береговой, И. Баранчик, Т. Лебедев, Г. Булатов и др. Сегодня в литературном объединении выделяются такие талантливые авторы, как В. Исачкин, И. Сазонова, П. Толченов, Е. Гудилин. И. Сазонова не только получила гран-при ростовского поэтического конкурса, но и стала лауреатом Международного конкурса «Дрезден-2007».

Устав литературно-творческого объединения «Дон».

Общие положения.

Литературно-творческое объединение «Дон» является общественной организацией.

Цель работы:

  • формирование эстетического мироощущения, содействие развитию творческого потенциала;
  • эстетическое развитие личности.

Задачи:

  • организация общения любителей словесности;
  • Обсуждение творческих работ донских авторов;
  • публикации, или содействие в осуществлении публикаций;
  • популяризация новых произведений донских авторов.

Учредителем литературного объединения является ростовское отделение Союза писателей России. Руководитель – Кудрявцев И.Н.

Членство.

Членом литературного объединения может быть любой гражданин России, разделяющий цели и задачи общества.

Права членов литературного объединения:

Член литературного объединения имеет право принимать участие в мероприятиях объединения (обсуждениях, конкурсах и пр.)

Управление литературным объединением.

Высшим органом литературного объединения является общее собрание под руководством председателя. Общее собрание литературного объединения утверждает устав, вносит в него изменения. Руководитель утверждает план работы, предложенный общим собранием членов литературного объединения.

Каменская Инна

***

Я решила писать стихи.

Мне сказали: «Нашла же ты время!

Тянешь дел непосильное бремя,

Да и слушатели глухи».

 

Я решила писать стихи –

Накопились слова, как годы,

Мои мысли – полые воды.

Эти строки не будут сухи.

 

Я решила писать стихи.

А стихи, как цветы, бесполезны,

Но, возможно, букет прелестный,

И, вдобавок, Ваш отзыв лестный,

Если к месту – они уместны,

Если вовремя – неплохи.

Я решила – пишу стихи!

 

* * *

Слишком много, слишком много

Отдаю души,

И длинна, длинна дорога,

Сколько не спеши.

 

Перелески, перекрестки,

Нескончаем путь.

Без причин обиды хлёстки,

Не дают заснуть.

 

Мне б поплакаться в жилетку –

Где ж её найдёшь?

В безучастную салфетку

Плач не изольёшь.

 

На салфетке той бумажной

Напишу стихи,

Строчки в них, как слёзы, влажны,

А глаза сухи…

 

* * *

Бусинки прозрачные,

Как слезинки каждая,

На простую ниточку

Собрала однажды я

 

Узелком слезинки все

Завязала – нет конца,

Уходила по росе

От желанного крыльца.

 

Мне носить – не сносить

Ожерелье слёзное,

Мне забыть – не забыть

Те рассветы росные…

Капля Анатолий

Анатолий Капля - Прозаик, публицист, философ

Работал на заводе «Ростсельмаш», был членом литературной группы при газете «Ростсельмашевец». Философ, прозаик, публицист. Был вольнослушателем РГУ, на факультетах философии и психологии. Публиковался в газетах Ростова-на-Дону и Донецка, в альманахах «Донецкие зори» и «Вдохновение», в газете «РСМ». В 1992 г. являлся участником московского конкурса в области литературы и искусства, организованного в рамках программы «Молодые дарования». Издал две книги прозы и философское эссе «Вечное в частном».

Вечное в частном

Афоризмы. Изречения

  • Деньги – сильная слабость человека.
  • Счастье есть дело наживное.
  • Смех женщины являет защитную реакцию, мужчина смеётся последним...
  • Всемирная тьма случайно породила свет. Твоё отношение к новорождённому?
  • Ты уже был богом – в детстве.
  • Мальчиков в игре водит честность, девочек – хитрость.
  • У несчастного бутерброд падает маслом вниз, счастливый не придаёт этому никакого значения.
  • Детские хитрости и наивности не знают границ; взрослые растерялись...
  • Между мужчиной и женщиной всегда есть прекрасная вражда.
  • Если бедный желает быть богатым, то богатый желает быть богом...
  • Один мыслитель голосовал против войны, что вечно приносит страдания и смерть, другой голосовал за войну как стимул к новой жизни, я же – воздержался.
  • Мистика – вечный бег от содержания к форме.
  • Тому, кто находит смысл своей жизни, можно позавидовать, но вызывает чувство жалости нашедший смысл жизни всего чело­вечества.
  • Делающие друг другу подарки, устанавливают между собой зависимости, обязанности и долги. Старые люди боятся подарков и новостей.
  • Если огонь потухает от масла, все претензии – к огню, – так решали древние судьи.
  • Писатель тем отличается от книготорговца, что первый знает себе цену.
  • Наверное, в каждом человеке плавает золотая рыбка, но не каждый способен просить у себя желаемое.
  • Утро мудренее вечера своей простотой.
  • Чтобы раздражать человека, для этого необходимо иметь не только дурной характер, но и мужество.
  • Плох тот потребитель, кто не доволен своим положением.
  • Искусство есть способ выражения воображений «двуногого без перьев».
  • Что будет, если никогда не выносить сор из избы?
  • Жить себе в удовольствие. Когда был горд, с удовольст­вием подавал милостыню нищим. Когда стал нищ, с удовольствием ­брал подаяния.
  • Иногда делать деньги легче, чем ничего не делать.
  • Если любовь умирает последней, то появляется вдруг слепая вера.
  • Дай волю воинственным, эмансипированным женщинам, они и роды переложат на плечи мужчин.
  • Спокойные письма пишут люди беспокойные. А интересные письма пишут люди скучные.
  • Деградация личности. Сначала говорят, что человек – это домашнее животное, после говорят, человек – хищное животное. И приходит любовь к ласковому нежному зверю.
  • Рисковал постоянно, но шампанского не достал.
  • Плюнул в колодец, когда приобрел благоустроенную квартиру.
  • Контора пишет одно, а народ пожелал читать другое.
  • Время собирать драгоценные камни, – подвёл итог бывший зэка.
  • Из объявления на столбе. Нашедшего золотую середину, прошу вернуть за вознаграждение.
  • Лирическая поэзия способствует воздержанию от всевоз­можных страстей. Лирика – словно уснувшее искусство.
  • Надоело быть честным на работе, быть честным дома, – ре­шил поехать к морю и развеяться.
  • Умный в гору не пошел, он её мысленно перевернул и ока­зался на вершине.
  • Внутренний голос стал подсказывать только после потери дара речи.
  • В искусстве, как добродетель, так и злодеяние являются ложными.
  • Если солнце и светит всем, то, конечно же, неравномерно.
  • Боитесь казаться подозрительными в глазах других? Никому не доверяйтесь.
  • Рок-музыка претендовала на серьезность природного рока, но оказалась всего лишь грубым опереточным фарсом.
  • Очередной указ нынешнего правительства. Красиво жить не запрещено. Запрещено жить некрасиво.
  • Получать огромное впечатление от самой незначительной штучки – присуще философу.
  • Жить, как играть, играть, как жить – судьба артиста.
  • Устами младенца. Рай – это, как при коммунизме, где все ходят голыми.
  • Откровенный человек всегда признается, что он – вор.
  • Любая должность, как бездарная преданность.
  • Молодость, завидуя жизненному опыту зрелых людей, акти­визируется до злобы, пока опыт не научит обратному.
  • «Жизнь – долгая болезнь». Работая, человек заглушает свои страдания. В труде завоевывается «власть над смертью».
  • Где правда, там и ненависть. Когда ты пытаешься говорить правду, а тебе не верят – готов их ненавидеть. Когда же намеренно лжёшь, но тебе верят – ненавидишь себя.
  • Пассивность ценнее деятельности. Недаром древние философы любимого ставили выше любящего.
  • Война – это и есть отношения между отцами и детьми, или – Богом и людьми. Дух борется с телом, разум с инстинктами. Победа иллюзорна.
  • Где порядок, там и сила. Где сила, там и богатство. Всё – химеры, – скажет человек от Бога.
  • Примитивное образование выпестывает волевую личность, которая реально преобразовывает жизнь.
  • Чтобы сойти с ума, достаточно увидеть в своем изображении самого себя.
  • Уже в самом слове «математика» есть что-то и от осязания, и от демонического заклинания.
  • Самая великая вещь на свете – это жить нормально. Но где она, норма? 
  • Искусство вообще – как наркотик от действительности, со всей её физикой. Наркоз комедии действует сильнее трагедии. Чем больше лицемерия, тем больше искусства.
  • Иногда от своей серьёзности я бываю серым, как земля. Что может быть ещё величественнее и плодороднее!
  • Чистое моё лицо, ясные мои глаза, чуткое моё сердце, глад­кое моё тело, легкий мой разум, радостная моя жизнь... Но от чего это вы вдруг смутились?
  • Венера покорялась мне, Венера ещё покорится человечеству... И сколько же ещё веков будет дразнить меня таинственная улыбка эпохи Возрождения?!
  • Кто видит в моих сочинениях противоречия, тот видит их и в Священном писании, и в самой жизни. Не примитивен ли его взгляд? Борьба превыше всего, – говорит он.
  • Война, это слишком дорогое удовольствие, – признавался мне генерал.
  • Сюжет картины был прост: впереди ума шагал гнев, впе­реди гнева плелась судьба.
  • Атеист обратился к Богу и не вернулся...
  • Человек, не встречались ли мы с тобой в иной жизни?
  • В глазах моих и поэтессы была какая-то взаимная любовь. После я сидел где-нибудь, как прозрачная капля на карнизе. Поэ­тесса счастливо проходила мимо.
  • Почему же отказала мне в гадании одна цыганка? Мне тогда показалось, что одна её нога была очень опытна, другая же нога стояла в могиле.
  • Когда я спросил священника, знает ли он имя преступни­ка номер один, то он вдруг побледнел и ушёл прочь.
  • Что может быть страшнее маленькой женщины, живущей у воды?..
  • Сын спросил меня: что такое совесть? Я не нашелся с ответом. И он начал меня учить.
  • Чтобы написать книгу, мне пришлось отречься от веры, надежды и любви. Ты ли мой читатель?..
  • Кто это опустил мне на голову венец из ярких роз? Не за то ли, что я любил себя, словно дитя, и был каплей, отображающей весь мир.
  • Храни меня Я...
  • А в чём имеется объяснение, что все интересные книги в чёрном переплете я читаю с конца? – спросил меня старый одессит.
  • Прошло столько уже лет, а я ещё со-временен. И всё это длится после моего воскресения. Поистине чуден день.
  • Посмеялись и разошлись. А я остался. Подпись – Чёрная Дыра.
  • Меня учили плавать просто, – бросив в воду. До сих пор боюсь воды.
  • Скажи мне – кто ты, и я скажу тебе – кто я.
  • Меня нет, не сходи с ума...

Кириченко Татьяна

Родилась в Целиноградской области. Начала писать стихи в 12 лет, с 45 лет осмысленно. Экономист. В городе Ростове проживает с 2000г. Печаталась в газете «Молот», «Приазовский край», в сборниках литературного объединения «Дон» и «Созвучие». Издала 5 своих книг: «Благодарю тебя», «Неурочный звонок» и др.

Участник фестиваля авторской песни «До утренних петухов» (проходил в Ростовской области) Несколько раз была его лауреатом.

Кожевников Виктор Александрович

Год рождения 1947.Образование высшее: РГУ 1971 год.

Свободный философ.

Творчество: стихи, проза, философские опусы.

Публикуется под псевдонимами: Андрей Незванов, Семен Новосёл, Манфред Экте, Вальтер Эготт, В. Александровский, Тхера Индрадаса и др.

В самиздате с 1980 г.

Создатель независимого издательства ИОСИФ, в Советском Союзе, 1987 год. Занесён в международные каталоги САМИЗДАТА в Мюнхене в 1990 году.

Редактор и издатель независимого философского журнала «СНОВИДЕНИЕ». Выходит в издательстве ИОСИФ с 1–го января 1990 года по настоящее время. Вышло 57 номеров.

В качестве композитора сочиняет песни на стихи русских поэтов.

Представлен в Паутине на сайте artos.org.uk.

Участник литобъединения ЛОМ и литобъединения ОКРАИНА.

Основные опубликованные произведения:

Андрей Незванов «Вечный Робинзон»

На фоне современной постмодернистской литературы, которая утопила себя в самоиронии, скрывающей настоящую беспредметность, предлагаемое читателю произведение является почти классическим: именно потому, что оно не формально, но предметно, и полно гуманистически значимым содержанием; значит, отвечает не исключительно литературному эстетству, но запросам живой человеческой души, ищущей своего отражения в изящной словесности.

Можно не обинуясь сказать, что этим произведением доселе неизвестного автора возрождается европейская традиция философского романа; именно философского, а не просто интеллектуального, столь характерного для ХХ-го столетия. Таким образом, оно открывает собой эпоху неоромантизма, в современной русской литературе уверенно идущую на смену постмодернизму. Последний выражает усталость ХХ столетия, тогда как неоромантизм несёт с собой духовные силы, переходящие в век XXI.

Несомненно, послевоенное поколение - теперь поколение отцов, должно счесть этот роман своим романом, ибо герои его принадлежат этому поколению и представляют как бы духовную квинтэссенцию его.

Нужно сказать, что первое послевоенное поколение – совершенно особое в череде советских поколений. Всякий, кто знает судьбы его, согласится со мной. То лучшее, то идеальное, что было в русской революции и могло оправдать её, явило свои зрелые плоды именно в этом поколении. Какое-то долгое эпохальное развитие нашло в нём своё завершение: ему, этому поколению, выпало завершить и исторически «закрыть» ХХ-е столетие, усвоив его трагический опыт. Позвольте выразить убеждение в том, что духовными отцами новой эпохи будут именно они, рождённые на земле в 1947 году. Их духовность будет духовностью ХХI-го столетия.

Сказанное не значит, что роман будет неинтересен «детям», поколению, рождённому в 70-х. Напротив, им очень нужно знание отцов. Кроме того, беспримерные по нынешним временам глубина и точность психологичеcких откровений, чёткая нравственная позиция автора и постоянная отсылка к трансцендентным реалиям делают этот роман подлинно душеведческим и нравоучительным; для любого читателя, способного находить в книге своего друга и учителя. Политико-исторический и бытовой фон выписан в романе с такой графической лаконичностью и точностью, что безошибочно узнаётся и оживает в памяти при чтении. Это сообщает книге живость и почти кинематографическую достоверность.

К уже сказанному можно добавить ещё много повальных автору слов, но пусть книга скажет сама за себя. Мне же позвольте удалиться и пожелать вам не только приятного, но и душеполезного чтения.

 

Семён Новосёл «Поэзы»

Манфред Экте «Беседы с Мастером»,

Манфред Экте «Европейская Мокшадхарма» ,

Манфред Экте «Счастье быть судимым».

В. Александровский «Философское введение в культурологию, в социологию».

Тхера Индрадаса «Бхагаватгита» перевод с санскрита с комментарием.

Брат Павел «Христианские основание конституционного либерализма».

Брат Якоб «Богословские Тетради»

Гермион, «Новый Атенеум» и др.

ПЕСНИ НА СТИХИ РУСКИХ ПОЭТОВ.

Георгий Иванов «Даль грустная».

Марина Цветаева «Проста моя осанка».

Георгий Иванов «Не все ли равно».

Игорь Северянин «Не более, чем сон».

Игорь Северянин «Спящая красавица».

Кострикин Михаил

Поэт, писатель, композитор, художник и просто талантливый человек.

Дата и место рождения: 9 февраля 1970 г. – город Ростов-на-Дону.

Творческая линия: стихи, проза, юмористические миниатюры, публицистика, музыка (песни), игра на гитаре, дружеские шаржи-картинки. Жизненное и творческое кредо:

Творчество везде!

Творчество во всём!

Чистота сердца, ясность разума, новизна и оригинальность, творческий эксперимент.

Направления в творчестве: славянская народная самобытность, интеграция русской национальной культуры с мировыми. Творчество как неотъемлемая часть жизни с 16 лет. Литературно-поэтические пристрастия: поэзия и проза Эдгара Алана По, русские народные сказки, древняя ирано-таджикская и тюркская поэзия, творчество А.С.Пушкина, И. С.Никитина, Н. Клюева, поэтов серебряного века, Музыкальные пристрастия: классика, фольклор, отеч. рок.

АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

Я родился в 1970 году, в Год Собаки 9 февраля, прямо под знаком Водолея. Неправда ли, смешно: Собака-Водолей? Ну прямо так и стоит анекдотический образ перед глазами. Местом рождения стал для меня город моей мечты – маленький провинциальный городок с исконно русским таким названием – Ростов-на-Дону. Я сразу же полюбил этот город и одновременно возненавидел его, ибо несмотря на всё своё очарование, это город многим испокон веков несёт не только море счастья, но и массу несчастий: народец здесь разномастный, не однородный, противоречивый, со своими достоинствами и недостатками.

Несмотря на то, что, родившись в Ростове, я мог бы запросто и прожить в нём всю свою жизнь безвылазно, судьба в лице моих родителей подкинула мне шанс побывать в разных уголках нашей великой советской Родины, этим шансом, я, конечно же, тут же воспользовался, хотя и не по своей воле. С детства мне пришлось пожить и в Челябинской области, и в Одесской области (город Арцыз), и по Ростовской области поездить: в Целине я был, в азовском Кагальнике, в целинских Ольшанке и Головановке. Но всё же большую часть жизни я провёл в своём родовом гнезде, в ростовском доме моего родного деда-болгарина Чербаджи Михаила Ивановича и бабушки урало-сибирского русского происхождения Королёвой Елизаветы Петровны. Кроме деда-болгарина и бабушки Елизаветы, а так же деда Ивана Васильевича Кострикина и бабушки-молоканки Анастасии, матери моего отца, урождённой Кунаковой, у меня с детства были отец Александр Иванович Кострикин, мама Неля Михайловна, тёти Любовь Михайловна Королёва и Тамара Ивановна Кострикина, дяди Юрий и Владимир Кострикины и родная сестра Виктория Александровна, которая младше меня чуть больше, чем на пятилетку. Естественно, всегда были и есть родственники и свояки близкого и дальнего плавания.

Что бы не слишком затягивать речь о своей судьбинушке, тем более, что сие пишу я с несколько иной целью – рассказать о моём творческом пути, я пожалуй и перейду к рассказу о нём родимом.

Итак, насколько я себя помню, абсолютно не помню того мгновения, когда же меня сподобило написать моё первое творение в рифму. Вероятно это случилось где-то лет в восемь, а может быть и раньше, тем более, что родители утверждают, что едва начал открывать рот для членораздельного произнесения звуков. Так я кроме чавканья и всевозможных «варвариных» расспросов, вроде бы чего-то там тявкал (не забывайте, что я родился в год собаки) в рифму, причём достаточно сносно, поскольку мне это очень даже понравилось, хотя и несколько раздражало окружающих. Особенно я сильно досаждал своими рифмами деду Ивану, отцу моего отца, поскольку именно ему была посвящена моя первая «туристическая песенка» со словами: «Еду к деду Людоеду». Я пел её по дороге из Ольшанки в Головановку, когда меня тащили зимой по снегу на санках.

Исходя из описанного (от глагола всё-таки «писать» с ударением на втором слоге) выше, сразу же хочу перейти к наиболее важному периоду своего творчества, параллельно с которым мне исполнилось 16 лет. Именно в это время я осознал значимость творимого мною для меня же любимого, кроме того именно тогда я понял, что авторучка и бумага являются особыми частями моей жизни, т. е. кроме рук, ног, того, что у нас принято называть головой и прочих частей тела, у меня, как и любого подобного мне, появились авторучка, белый листок бумаги и непреодолимое желание что-то писать.

Писал я часто и помногу, но оставлял для себя мало что – остальное, т. е. большую часть просто сжигал. То же, что как мне казалось, было достойно моего авторского внимания, я дорабатывал и зачитывал на творческих встречах в посещаемом мной тогда литературном объединении «Лазоревый Цветок» (меня привела туда моя подруга детства Наташа Хитёва, с которой мы до сих пор дружим. Она, вечная девочка с обликом топ-модели, пишет достаточно неплохие стихи и рассказы, а так же занимается переводами с английского и немецкого языков). Лито руководили тогда такие матёрые поэты-монстры как Игорь Николаевич Кудрявцев и Гарри Ильич Лебедев, поскольку поэтессы Елены Васильевны Нестеровой, организовавшей наше лито, к тому времени к сожалению уже не было в живых (она погибла летом 1986 г.).

В 1987 году я стал обучаться игре на гитаре у своего друга Валеры Щепилова, который учил меня методом: «Смотри как я играю и делай так же». С Валерой мы до сих пор большие друзья, его супруга – преподаватель по классу гитары, а дочь-вундеркинд Алёнушка пошла в школу в 4 года, а в 6-7 лет написала свой первый научно-фантастический роман, далеко не маленький по объёму, но до сих пор не может его издать – нет денег.

В том же 1987-м я написал свою первую песню («Дерево»), которая была о любви, но музыку я заимствовал у одной туристической песни. Вторая же песня («Фью-фью-фью») была полностью моей, она и до сих пор пользуется успехом на моих концертах.

Писать я продолжал и в армии, в Ленинграде и в Павловске, но следующий всплеск творчества всё же пришёлся на период 1990-1995 гг., когда я пришёл в ростовское литобъединение «Дон», а затем в арцызский (см. выше) поэтический клуб «Вдохновение». Здесь появилось множество стихов и песен, вошедших позже в книги «Путь» и «От Тени – к Свету», изданные под общей обложкой – «Навстречу радуге» и в книгу «Небо-Поэзия», изданную в соавторстве с моим другом, интересной поэтессой Марией Манаковой. Кстати, иллюстрации к книге выполнила прекрасная художница, журналист, мой добрый друг Катя Плаксина. В первую книгу был так же помещён рисунок моего хорошего знакомого, директора арцызской художественной школы Владимира Афанасьева, но почему-то в выходных данных его отметили как одного из моих арцызских друзей поэта и художника Сергея Константинова. Ошибка, братцы мои! Досадное недоразумение!.. а ведь может ещё обернуться катастрофой: а что если парни не поймут фокуса?!. Во как бывает!..

Следующий творческий период пришёлся на 1996-2003 годы, когда я стал одним из лидеров в сидоровской «Эоловой Арфе», в смысле в литературно-музыкальном клубе-студии, которым руководила прекрасная молодая ростовская поэтесса, мой друг по «Лазоревому Цветку» Лена Сидорова. А так же вошёл в состав ростовского клуба «Созвучие» и арцызского клуба «Чайка». Но апофеозом всего этого стало создание принципиально нового литературно-музыкального клуба «Окраина», фундамент которого закладывал я совместно с ростовским композитором Сергеем Халаимовым и заведующей библиотекой им. Н. Г. Чернышевского Ириной Петровной Кремнёвой. Сюда же неким боком затесался и журналист Андрей Пересадченко. Этот период помог мне осмыслить своё место не только под луной на улице, но и под солнцем поэзии. У меня родился свой узнаваемый стиль, своя философия жизни, своё видение перспектив будущего. Этот период стал предтечей тех поэтических открытий, которые я сделал для себя в последующие годы, когда писал стихи и песни в славянском стиле, в экологическом ключе, когда исследовал стихи французских поэтов-сюрреалистов и начал переводить с болгарского, сербского, украинского и белорусского языков.

В настоящий период я чётко вижу свой путь и перспективы, тем более, что определена творческая цель этого периода, реализация которой лежит через постоянный труд, через непрестанные усилия над собой, через «не позволяй душе лениться, что б воду в ступе не толочь, душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь»…

КОЕ-ЧТО ЕЩЁ

 1. Основные мои сочинения:

Стихи: «Полёт», Цикл «Восточный ветер», «Храм Софии в Константинополе», «Свой путь», «Достучаться»;

Песни: «Навстречу радуге», «Песня горных вершин», «Фью-фью-фью», «На Евдоху», «Бог Един»;

 2. Стих-идол:

«Ворон» Эдгара Алана По

 3. Песня-идол:

«Я сам из тех…» Константина Никольского

 4. Книга-идол:

«Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова

 5. Картина-идол:

«Отрочество Мадонны» (автора не помню), Эрмитаж

6. Образование:

1-е: Ростовское государственное среднее профессионально-техническое (кулинарное) училище № 79 – повар 4 разряда;

2-е: Ростовский филиал Санкт-Петербургского Государственного университета культуры и искусств; факультет: Социально-культурная деятельность; отделение: Педагогика и менеджмент;

7. Моя дипломная работа на тему:

«Социокультурная деятельность любительских творческих клубов и объединений».

Песенное творчество:

ОКРАИНА

Стихи Н. Никитиной

Музыка М. Кострикина

1.

«Окраина» на краешке Ростова

запряталась в укромный уголок…

Поэт, мне абсолютно незнакомый,

приветливо позвал «на огонёк».

 

ПРИПЕВ:

Ростовская окраина –

уютный уголок.

Приветливо «Окраина»

зовёт «на огонёк».

Прекрасный клуб «Окраина»

объединяет нас.

Спешим мы на «Окраину»

в субботний час.

2.

«Окраина» – отдушина для многих

поэтов, композиторов, певцов.

Услышите куплеты бардов модных

и афоризмы здешних мудрецов.

 

ПРИПЕВ.

3.

Поток стихотворений щедро льётся

из сáмой глубины Донской души!

Где скажется строка, а где – споётся…

Пиши, поэт, твори в ночной тиши!..

 

ПРИПЕВ.

 

ХРИСТОС ВОСКРЕС!

Стихи Виктора Тихонова

Музыка М. Кострикина

1.

Вот и Пасха опять – день забытых чудес!

Разлетается весть, что Спаситель воскрес.

Целованье в толпе, ликованье в душе,

И к бутылке рука потянулась уже.

 

ПРИПЕВ:

Христос воскрес! Христос воскрес!

Слава! Слава Христу!

Христос воскрес! Христос воскрес!

Слава! Слава Христу!

2.

Что ж, давайте и мы этим праздничным днём

Всех, лежащих в земле, лишь добром помянём…

Как светла наша грусть! Как сладки куличи!

Даже водка – и та в этот день не горчит…

 

ПРИПЕВ.

3.

Всюду радость царит… Отчего же, скажи,

Обдало холодком закоулки души? –

От сырой ли земли, от родных ли гробниц?

От людских ли пустых, хоть и радостных лиц?

 

ПРИПЕВ.

 

Речитатив:

И терзает вопрос посреди кутерьмы:

Иисус-то воскрес, а воскреснем ли мы?..

 

ПРИПЕВ.

 МОЛИТВА

Стихи М. Пехтеревой

Музыка М. Кострикина

1.

Господи, воля твоя!

Убереги от отчаянья,

Душу верни к изначальному,

Светлую дверь отворя!

2.

Ради детей, ради ближнего –

Жаждую света Всевышнего,

Чтобы любить и гореть,

Тех, кто со мной, обогреть.

3.

Убереги от неверного

Шага иль слова запретного.

В эту нелёгкую жизнь

Светом надежды явись!

4.

Боже, молю тебя я,

Не откажи во спасении,

Стань для меня откровением –

Господи, воля твоя!

 ДАЧНАЯ

Стихи и музыка М. Кострикина

1.

Хорошо сидеть на даче,

Если дача не своя.

Не грустить, что крыша плачет,

Что житья нет от жулья,

Что не мазаны черешни

И не резан виноград.

Здесь так чуден воздух вешний,

Ах, как этому я рад!

А-ах, как этому я рад!

2.

Здесь добры к вам повсеместно,

Льются тосты-соловьи,

Здесь в кругу поются тесном

Песни только о любви.

Потому я рад компашке

Замечательных друзей,

Где пою я по бумажке

С шестиструночкой моей,

Ах, с шестиструночкой моей.

3.

И к чему нам быть в печали,

Мой дружище-старичок,

Если чудно на мангале

Брызжет соком шашлычок?

Здесь душа от счастья плачет,

И скажу вам, не тая:

Хорошо сидеть на даче,

Если дача не своя,

Ах, если дача не своя!

 БЕЛЫЙ ЛАЙНЕР

 Стихи и музыка М. Кострикина

ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ РАЗДЕЛ:

Белый лайнер, белый лайнер

На донских волнах качался.

Я с тобою ненадолго

У причала расставался.

Белый лайнер, белый лайнер

След волны оставил млечный…

Но, прощаясь ненадолго, (2 раза) *

Расставались мы навечно.

1.

Снег на набережной Дона,

Он такой, как этот город, –

С перламутровым отливом,

И как будто невесом.

Я гитары струны трону,

Я сыграю переборы,

О часах спою счастливых,

Вдруг растаявших, как сон.

 

ПРИПЕВ:

Белый лайнер, белый лайнер…

(и т. д. на слова вступительного раздела)

2.

Вспоминаю смех твой звонкий

В пустоте январской ночи,

Поцелуи и объятья,

Взгляд игривый, озорной.

Эта ночь – совсем девчонка:

И кружится, и хохочет…

Как могу ей дать понять я

То, что нет тебя со мной?!..

 

ПРИПЕВ.

3.

Я гитару снова трону

С первой порванной струною,

Я не стану петь тоскливо

С бедным сердцем в унисон.

Снег на набережной Дона –

Очень схож он с тишиною:

С перламутровым отливом

И как будто невесом.

 

ПРИПЕВ.

 * В припеве этого повторения нет.

 СПАСИБО ОСЕНЬ

Стихи В. Остапиной

Музыка М. Кострикина

1.

Спасибо, Осень, за грусть дождей, за рокот гроз,

За тихий вальс желтоглазых дней в ветвях берёз,

За безграничность ночи седой, за листопад,

За твой таинственный и простой печальный взгляд.

2.

Сгораю с радостью я в огне осенних снов.

Тебе, волшебница, как и мне, – не нужно слов.

То ввысь взлетаешь ты, то без сил вдруг – камнем вниз…

Тот, Осень, кто тебя не оценил, – не ценит жизнь.

3.

Как важно знать, как важно думать на бегу,

Что кто-то ждёт тебя на дальнем берегу.

Я растворяюсь в этом небе вновь и вновь.

Спасибо, Осень, тебе за жизнь и за любовь.

4.

Спасибо, Осень, за грусть дождей, за рокот гроз,

За тихий вальс желтоглазых дней в ветвях берёз,

За безграничность ночи седой, за листопад,

За твой таинственный и простой печальный взгляд.

За твой печальный взгляд – спасибо, Осень…

 

 ПЕСЕНКА О ЧУДАКЕ

Стихи и музыка М. Кострикина

1.

На маленьком ослике верхом

Чудак перевозил свой тесный дом.

И мне, отвесив вежливый поклон,

Сказал, что едет жить на небосклон.

2.

Там ярче звёзды, ближе облака,

Видны оттуда сёла и река,

Леса, поля, дороги, гладь лугов.

А на земле не видно ничего.

3.

Я засмеялся, а чудак в ответ

Мне улыбнулся и пошёл на свет

Большой звезды; держа в ручонке зонт,

Ушёл пешком, везя свой дом за горизонт.

4.

А утром я увидел чудака –

Поставил домик в белых облаках

И сверху помахал он мне рукой,

А я подумал: «Во чудак какой!»

 

 ГУСИ-ЛЕБЕДИ

Стихи Викт. Калашникова

Музыка М. Кострикина

1.

Гуси-лебеди,

Ой, гуси-лебеди

На крылах весну принесли.

То ли въяве мне,

То ли в неведи

Сердце пламенем подожгли.

2.

Вы из века в век

Из-за гор и рек

Прилетаете вновь и вновь,

В край родимый свой,

В край заветный мой

Нас зовут судьба и любовь.

3.

Там живёт моя

Ненаглядная,

Верность юности сохраня,

Моя любушка,

Моя долюшка

Много лет и зим ждёт меня.

4.

Был бы птицей я –

Не прожил бы дня

И на крыльях к ней прилетел.

Я б глаза её

Целовал взахлёб,

Рассказал бы всё, что хотел.

5.

Прошу лебедей:

Подскажите ей,

Не впускает пусть в сердце грусть.

Скоро час пробьёт,

Службы срок пройдёт,

Белым лебедем я вернусь.

ПЕРЕВОД БОЛГАРСКИХ

НАРОДНЫХ ПЕСЕН

 

ГОРЕ МИЛОЙ – ДО ВОСХОДА

Сорвались с крутой горы-да

Пастуха-два-друга бедных,

Их засыпало камнями

Пастухов-друзей двух верных.

Стали у горы проситься,

Начали домой проситься.

Молвил первый: «Отпусти же,

Первая любовь меня ждёт!»

Говорит второй: «Пусти же,

Мать-старушка ждёт сыночка!»

А гора им отвечает:

«Ой же пастухи-друзья вы!

Горе милой – до восхода,

Горе матери – до гроба!»

РОДОПСКАЯ

Для кого же эти, Дана,

Глаза-то?

Для кого же эта, Дана,

Фигура?

Эта стройная фигура

Престройная,

Эта русая коса-то

Плетёная.

 

Не сходи с ума по мне ты,

Дурачок,

Не губи задаром юность,

Дурачок,

Продала меня мамаша

Старику,

Старику меня мамаша,

Горбуну.

 

Покарай же, Боже, мамок

И отцов,

Тех, кто деток бедных старым

Продают.

У кого в глазах богатства

Мёртвый блеск,

Кто несчастных деток гробит

За гроши.

КОНЬ СТУДЕНЧЕСКИЙ

Однокурсникам из РФ СПбГУКИ посвящается

Вчера целый день я пытался узнать, удастся ли мне выполнить отеческий наказ ректора: каждый день – по сто страниц свободного чтения. Делал я это достаточно прилежно и с учётом того, что завтра в вузе будет самый важный экзамен. Но ведь кроме учёных книг ректор благосклонно дал нам, студентам, добро на чтение всевозможной иной литературы. Только вот парадокс: с иной-то литературой у меня проблем не возникало, а вот с учёными книгами… Если «Металл-Хамер» я прочёл с удовольствием весь от корки до корки за полчаса, затем «Плейбой», который дался мне ещё легче, после которого я кое-как осилил за пару часов «Юный Техник», то монография на тему: «Социальные функции культурологии и особенности развития у личности пр…щихся способностей» не давалась ни в какую! И вообще я заметил, что в учёных книгах комбинация букв, слов и фраз такова, что после прочтения, с горем пополам, первой страницы сразу же хочется спать и как можно дольше. Никак, как я ни пытался осилить эту нужную кому-то вещь, я не мог этого сделать. А ведь завтра экзамен! Это тебе не хухры-мухры!..

Вставив в глаза спички, как это делают наверное студенты всего мира, я кое-как осилил вторую страницу. То есть, если учесть, что кроме монографии я прочёл семьдесят страниц печатного текста плюс две страницы самой монографии, мне осталось совсем немного: каких-то двадцать восемь страниц научного текста.

Я на мгновение закрыл глаза и задумался: Надо было утром ехать не на автобусе через центр, а на троллейбусе через проспект. Надо было сегодня на первую пару не ходить – никто бы не узнал, что я не готов к семинару. Надо было на обед не брать эти пирожки в столовке – полдня из-за них… Надо было… Ах да, что это я? Так, завтра экзамен, а у меня ни одной шпоры не готово! Может Светка принесёт? А если не принесёт? Ну тогда не только я попадаю, но и Вован тоже! Нет, Светка принесёт – она нас никогда ещё не подводила! А вдруг списать не получится? Заартачится отче наш и – пропал студент: будьте добры выучить и через неделю на пересдачу! Об чём это я вообще! Дальше читать надо! Страница третья: «… исходя из этого, нужно отметить, что именно в данный период важно не допустить распространения в социальной среде…» Нет, никак не читается! Тьфу ты, чёрт! На-те вам кого в вечер-то помянул! Заучился совсем! Может, на сегодня хватит с меня? Если что – утричком повторю! Нет – СТОП! Утричком, до самого выезда в вуз дрыхнуть буду! Не в первый раз уже – знаем мы ваши обещания, товарищ студент! Блин, спичка не туда пошла, поправить надо! Кроме того, я ведь не курил, кто знает сколько! Так, где мой «Пэл-Мэл»? –

Я взял первую же попавшуюся сигарету и с удовольствием затянулся.

- Итак, соберёмся с силами и – продолжим…

Когда кое-как была осилена третья страница, в углу комнаты раздалось слабое конское ржание, как будто из-за стенки, от соседей.

Я, не придав этому значения, перевернул страницу и боковым зрением определил на полу какую-то странную по своей форме тень. Оторвав от книги глаза, я увидел перед собой небольшого лопоухого жеребца с полупрозрачными крыльями. «Что, уже?» – почему-то подумалось мне.

Дальше была мысль о том, что я, видимо, от чтения, от перенагрева спятил. Откуда у меня в комнате конь, да ещё с крыльями?

Конь же, меж тем, сел совсем не по-конски, а скорее, по-собачьи, зевнул эдак лениво, и (о ужас!) промолвил:

- Здорово, говорю, студент! Чё вылупился? Коня что ли никогда не видел?

- Не то, чтобы не видел, но чтобы конь разговаривал!..

- А чё тут такого – щас все грамотные пошли, так отчего же мне, коню не поговорить с хорошим человеком?

- Да, но мне как-то не по себе!..

- Слышь, тебе завтра не по себе будет, когда ты ректору на экзамене лапшу на уши повесить попытаешься! Ну, ладно, я чё тут к тебе зашёл! Ты это, вижу, со страницами никак не сладишь, так я помогу!

- Чем ты мне поможешь: почитаешь что ли на сон грядущий?

- А, я кстати, не представился: Конёк-Везунок, ну или – Конь Студенческий. Моим далёким предком Конёк-Горбунок знаменитый был. Я ведь помочь тебе смогу не чтением, а как ректора провести.

- Это мы, друг ты мой, и сами – с усами!

- Нет, ты не понял! Читать – это не моё дело! Моё дело – валяться! Всегда и везде! Да ты этого не поймёшь сегодня, наверное… Ты лучше вот что: спать ложись: утро вечера мудренее. А я тут покумекаю, как тебе помочь!

- Иди ты к дьяволу прямо в пекло! –почему-то вот так особенно послал я конька и пошёл выполнить желаемое.

Приятная нега одеяла и подушки сделала своё дело. Царство сна быстро приняло меня в свои объятья и я улетел. Мне снилось, что я плыву на корабле, а вокруг акулы, готовые отправить меня прямо сейчас себе в желудки. Но тут появился Конёк-Везунок и расправился своими копытами с кровожадными морскими хищниками. Затем мне снилось небо. Я лечу, а вокруг меня – орлы кружат, клюют меня в голову, ноги, руки. Тут снова Конёк мой появляется и давай супостатов крыльями бить. Разметал всех орлов по небу. А после мне приснилось, что уже утро наступило и вставать пора, на экзамен собираться, лежу, Конька жду, а его всё нет. Понял я тогда, что действительно утро наступило. Встал я, умылся, все процедуры выполнил. Потом кофейка заварил. И только тогда понял, что забыл начисто всё: и то, что успел прочитать, и то, что ещё не успел, но уже и не успею. С ужасом думая о предстоящем экзамене и с ветром в голове, я отправился в свой вуз.

Внутри него было полно народу и, вглядываясь в лица каждого из студентов, можно было и без утомительной и напряжённой процедуры опроса, сразу же выставлять оценки за сдачу экзамена.

Вот стоит студентка с полной готовностью отвечать на все вопросы, что бы её ни спросили.

 

Вот студент с опущенной вниз головой. Он явно поник не потому, что ему наступили в автобусе на ногу, и не потому, что сегодня ему снова не удастся посмотреть по телеку утреннее повторение сериала «Бригада».

А вот пара студентов, которым всё до фени, лишь бы поскорее всё закончилось и – снова в пивнуху, отметить сдачу экзамена, какой бы она ни была. Я же не мог определить своего состояния и увидеть себя со стороны, но по взглядам окружающих, я понимал, что нахожусь не в лучшей форме.

Мне делалось ещё более тоскливо и страшно, когда дверь аудитории то резко распахивалась и в коридоре появлялся сияющий лик однокурсника явно получившего за свой ответ на экзамене не ниже «пятёрки», то открывалась в гордом спокойствии и оттуда выходил студент с чувством сохранённого собственного достоинства и не плохо выполненного долга, то едва отворялась, скрипя, и через неё буквально просачивался чёрный лицом этакий горе-студент, который, тяжко вздохнув, молча скрывался за входной дверью вуза.

Когда же наступила моя очередь сдавать, я робко, сам не зная зачем, постучал в дверь, и, услышав ректоровское «Входи, студент!», вошёл и сделал движение в сторону стола, на котором лежали раскиданные кверху «рубашкой» экзаменационные билеты. Взяв первый попавшийся под руку билет, я перевернул его лицевой стороной и назвал ректору свой номер. Тема билета была такой далёкой для моего понимания: «Фокусировка внимания у индивидуума в период тр…щивания пл…сти». Затем я сел и стал чего-то ждать.

Заметив моё замешательство, ректор как-то странно улыбнулся и тут я на миг увидел в его чертах вчерашнего Конька-Везунка. Мне сразу же вспомнился весь вчерашний вечер, всё то, что я учил и то, что только собирался выучить, и сразу на душе стало так легко. Я взял зачётку и вышел к месту сдачи экзамена. Ректор задал мне первый вопрос:

- Итак, кто изображено на обложке журнала «Металл-Хамер» за прошлый месяц?

От такого поворота событий я опешил, у меня спёрло дыхание и, ещё не веря своему счастью, я поведал ректору, что на обложке изображён лидер группы «Акцепт» Удо Диркшнайдер.

- Вопрос второй – с удовольствием промолвил ректор – У какой фотомодели журнала «Плебой» самый большой бюст?

- У Памелы Андерсон – не веря своему счастью, выпалил я.

- Ну и третий вопрос: Какого чёрта ты вчера этому Копытному дал мой домашний адрес? Я же тебя просил, не давай его никому! Он мне всю душу вымотал: поставьте завтра тройку, поставьте! Хотя бы тройку!»

И тут я вспомнил, что перед сном послал Конька к дьяволу. Так получается, что наш ректор… Мысли путались и мне не хотелось в это верить.

- Ну, это случайно так получилось! Я не специально, я к слову это сказал, в сердцах. Этот Конёк-Везунок появился так внезапно, а тем более крылья его полупрозрачные вообще… ещё и разговаривает по-нашему…

- Студент, ты что, бредишь? Перечитал вчера, видно!.. Какого Конька-Везунка? Игорь Копытный, сокурсник твой у меня вчера в гостях был. Коробку конфет принёс, кофе мы с ним выпили по чашечке…

Ладно, задам тебе пару дополнительных вопросов, но сначала давай-ка покурим, а то я уже пару часов точно с этими экзаменами не курил.

Ректор открыл окно, достал из кармана пачку сигарет, вынул одну – протянул мне, вынул вторую, запалил и сладко затянулся.

Тут прямо из моей зачётки раздалось слабое, едва уловимое конское ржание.

Что это было? – ректор удивился и закашлялся – И вообще: что это за сигареты такие? До боли знакомый вкус, как будто из молодости…

И тут я понял, что сигаретами-то этими меня вчера мой сокурсник Игорь Копытный и угостил. Видно и ректора тоже. Да и не сигареты это, а так – трава какая-то. Копытень-травой, что ли, называется.

- Ладно – вдруг промолвил ректор – давай зачётку.

Я молча протянул ему свой самый важный студенческий документ, он взял его и раскрыл. На страницах гордо валялся мой вчерашний знакомый Конёк-Везунок во всей своей красе и славе и, вскочив, вдруг прямо на зачётке начал отбивать копытами чечётку.

- Вот, у всех студентов бы так, как у тебя, конь валялся, тогда бы мы, может быть, и коммунизм с Надеждой Кинситиновной построить смогли.

Он протянул мне зачётку почему-то с «шестёркой» в нужной строке и я вышел из аудитории с гордо поднятой головой. И все, стоящие в коридоре поняли, что у меня сегодня как никогда валялся конь, тем более, что из зачётки продолжало доноситься всё затихающее конское ржание.

2006 г.

 ОБОРОТЕНЬ

Был у меня когда-то необыкновенно красивый, но теперь довольно старый служивый пёс восточно-европейской породы, по кличке – Шайтан. Назвал я его так потому, что со щенячьих своих лет был он вертлявым, непоседливым и проказничающим псом, к тому же абсолютно чёрной масти. И, не смотря на свой нынешний преклонный возраст, Шайтан оставался прежним шалуном, а с годами у него ещё и развилось такое качество как любопытство, из-за которого, он чуть было не поплатился жизнью.

В тот вечер, о котором здесь пойдёт речь, я как обычно выпустил Шайтана со двора на улицу: побегать, погулять, травки пощипать. Пёс с огромной радостью на не менее огромной морде перескочил через порог калитки и в мгновение ока скрылся из виду. я не стал ждать гулёну на улице, а, оставив открытой нараспашку калитку и проскочив на одной единственно обутой ноге через весь двор, влетел в глубину дома. Через полчаса я снова вышел на улицу, дабы призвать разгулявшегося пса к дисциплине, загнать его во двор, но тот так и не появился в поле зрения парня. Это было очень не похоже на Шайтана, я заволновался и понял, что с ним что-то случилось.

Оставив открытой нараспашку калитку, я пошёл по переулку в ту сторону, куда полчаса назад побежал мой пёс, и, пройдя весь его до конца, свернул по улице на соседний. Так я дошёл до остановки «выполненной в стиле» «а-ля совок», обратив внимание на толпу выпивох у грязной и вонючей пивнушки, что находилась через дорогу от остановки и живописно дополняла идиллическую картину тёплого летнего вечера.

И тут мне послышалось некое шуршание позади варварски искорёженной железной брони остановки. Я зашёл за остановку и увидел очень глубокий, котлован метра полтора-два диаметром в форме небрежно-круглого перевёрнутого конуса. Я присел на корточки и, посветив фонариком вниз, увидал пса в котловане, вырытом явно для аварийно-водопроводных работ. В нём валялись большие кучи всевозможного бытового мусора, сваливаемого обитателями соседних частных домов. Там было всё: от объедков до строительного мусора и только нигде не было видно остатков совести и другой человеческой добродетели. Вот в этом-то котловане, в куче затхлого мусора барахтался, безуспешно пытаясь выбраться мой чрезмерно любопытный пёс Шайтан.

Едва завидев меня, то ли от обиды, мол где тебя носило, то ли от ощущения наконец-то пришедшего спасения, пёс глубоко вобрав в свои лёгкие воздух, протяжно, даже где-то по-волчьи, завыл.

Я чуть отпрянул от неожиданности от котлована, моментально выпрямился, а затем резко сиганул вниз, в кучу мусора: спасать своего друга.

Но что я только ни предпринимал, а всё напрасно: пса невозможно было никак заставить выскочить наверх. Во-первых, было достаточно высоко; во-вторых, Шайтан не был учёным псом и не умел ходить по доске, с помощью которой я пытался его вытащить.

Из последних сил поднял я над своей головой тридцатикилограммового пса и просто выкинул его из котлована. Дело было сделано: друг на свободе! Сверху донеслись радостное ликование пса, тревожный мат со стороны пивнухи и звуки отъезжающих автомашин.

Я же кое-как выбрался из котлована и, удивившись внезапной пустоте, пошёл со своим четвероногим другом в сторону дома.

На том история бы и закончилась, если бы по посёлку не поползли невероятные слухи. Один из слухов вскоре я и услышал, совершенно случайно проходя мимо захмелевшей компании местных забулдыг. Возле небольшого деревца сидели мужики и один из них, по имени Шурян, активно жестикулируя руками, рассказывал остальным свою историю.

Шуряну правда никто из друзей-собутыльников сразу не поверил, когда он рассказал об оборотне. Но впоследствии нашёлся не один человек, который подтвердил достоверность его рассказа. Так в «пивных кругах» родилась легенда о ростовском оборотне, которого видело в тот вечер множество корешей.

«Дело было так, – рассказывал корешам Шурян, – мы с Павлухой тогда с работы решили на часик в тошниловку заглянуть, ну ту, что на углу Нерусской и переулка Твердыцкого. Взяли по кружке «Очакова», честно заплатили, ну конечно «старочкой» развели, всё как положено: чин-чинарём. Рыбка на газеточке аккуратненько разложена. Мужики вокруг суетятся – алкаши алкашами. Ну, только мы, значит, с Павлухой-то кружки ко рту поднесли, гляжу – мужик к яме глубокой, что за остановкой, подходит, а сам подозрительно на нас через дорогу смотрит, как-то так необычно, что у меня холодок по спине пробежал. Да мы к тому же недавно перед сном с моей ужастиков по видику насмотрелись. Мужик этот, значит, вдруг ни с того ни с сего как завоет, прямо так: по-волчьи; как выгнется, и в яму-то, по-звериному, сиганул. Ну, думаю, допился! Уже и черти кажутся! Пора, думаю, бросать пить, пока в алкоголика не превратился! Потом фильм вспомнил, так вообще мне жутко сделалось. И тут подумалось: во дурак! Сам уже накрутил Бог знает чо! Какой такой мужик? Привиделось что ли? Но тут раздались из ямы резкие звуки и тяжело так выскочил оттуда огромный пёс, каких и в природе-то не бывает. Выскочил это он, значит, заверещал дико и давай бежать в нашу сторону. Ну мы с Павлухой в машину кое-как прыгнули, за нами ещё мужики попрыгали в свои машины. Кто-то в чужие пытался влезть, а когда понял, что безрезультатно, бросился бежать по улице с не естественными криками, размахивая руками и видимо сразу же протрезвев. Может кого и догнал оборотень – не знаю, только я больше в эту тошниловку – ни ногой! Да и вообще пора завязывать с пьянкой-то: гнилое это дело, мужики!»

2006 г.

Кремнева Ирина Петровна.

Заведующая библиотекой им. Н.Г. Чернышевского. Администратор литературно-музыкального клуба «Окраина» со дня его основания. Принимаю самое активное участие в работе клуба, в организации творческих встреч, в издании клубных литературных и музыкальных альманахов.

Не поэт, но поэзию люблю и рифмовать строки «по – случаю» умею.С огромным уважением отношусь к людям, увлечённым творчеством. За десять лет своего существования клуб подарил мне возможность общения со многими талантливыми ростовчанами и гостями нашего города.Клуб готов к различным творческим контактам и встречам.

Читая Чехова сегодня...

Чем больше лет проходит, тем ясней

Нам Чехова значенье и величье.

При жизни был он скромного обличья,

Писал рассказы и лечил людей.

 

Про русской жизни странную тоску

Он рассказал так честно и так просто!

Вишневый сад еще цветет... И сестры

По-прежнему торопятся в Москву.

 

И дядя Ваня – тоже «честных правил»,

Но скромен, тих – и этим сердцу мил.

Пример он бескорыстия явил

И своего создателя прославил.

 

Крылатость пьес, рассказов достоверность

Дарят писателю читательскую верность.

И чеховских героев вереницы

Пленяют мир, сметая все границы.

 

Храним, но претворяем в жизнь несмело

Его завет: добро спешите делать.

Красивы будут пусть лицо, одежда, тело,

Но о душе не надо забывать!

 

И мы, читая Чехова сегодня,

Находим нравственный ориентир,

Полнее узнаем себя и мир,

Становимся мудрее и свободней.

Кудрявцев Игорь Николаевич

Родился 23 декабря 1944 года в г. Сокол Вологодской области. Детством - из деревни, станицы Кущевской Краснодарского края, куда отца и мать занесло по прихоти судьбы.

Окончил техникум сельхозмашиностроения. Первые публикации – стихи о рабочих руках – появились в 1962 году на заглавной странице многотиражки завода «Ростсельмаш», где он работал слесарем-сборщиком и посещал заводскую литературную группу. Затем – скромная подборка в областной газете «Молот» и традиционно необходимые меты внешнего становления – радио, телевидение, газеты, журналы, коллективные сборники.

Стихи заметили. Сначала в Ростове, потом в Москве.

Здесь, на Дону, взял под литературное крыло известный поэт Александр Александрович Рогачев, впоследствии редактор первой книги. В Москве – Е.А. Долматовский.

Первая книга «Ранняя тропа» вышла в Росиздате в 1978 год и принесла автору Всесоюзную литературную премию, а через год он был принят в Союз писателей СССР.

Далее – Москва, Литинститут им. М. Горького, Высшие литературные курсы.

Вышло восемь поэтических сборников и несколько документально-исторических изданий. Стихи публиковались в Ростове-на-Дону, Москве и за рубежом.

Работает пресс-секретарем в Министерстве сельского хозяйства и продовольствия Ростовской области.

ДУЭЛЬ

Еще молчит в руке мятежной

Неутоленный пистолет.

Но на земле России снежной

Дантес уже оставил след.

 

И что с того, что мир прекрасен, -

Окрасив кровью русский снег,

У русской речки рухнет наземь

Не просто тело - целый век ...

 

Раздался выстрел на опушке,

Заставив вздрогнуть черный лес ...

Лишь на мгновенье умер Пушкин,

И лишь мгновенье жил Дантес.

1962

ВЗГЛЯД

Н.В.

Ты проходишь, глазами кося,

От которых мне некуда деться,

Зоревая, нездешняя вся,

Я стою, превращаясь в сердце.

И смотрю, и шепчу тебе вслед,

Задохнувшись счастливой болью:

«Я люблю тебя тысячу лет

Восемнадцатилетней любовью».

1962

СЧАСТЬЕ

Что такое счастье? У ответа

Глас невнятный, смута за плечом…

Но стучат в окошко гроздья лета,

Да пришло невдруг из тьмы и света:

Счастье – это думать ни о чём.

 

НЕ ТОРОПИ

Не торопи мгновений, чтобы

Приблизить спешно час желанный,

Пусть даже он – переособый,

И даже – передолгожданный.

Не торопи. Поскольку нас

Ждёт впереди Господень Час.

 

ЗАГАДКА

Откуда ты? Из вьюги или мая?...

Но как тебя взахлёб не назови,

Ты даришь мне, пронзительно нагая,

Всех женщин мира тайно воплощая,

Два неизбывных яблока любви.

15.08.2003 

ТЫ

Вошла в мой дом, затем – в поэму.

Прошли года. Пришла усталость.

Перечеркнув однажды тему,

Закрыла дверь… В стихах осталась.

 

ЕСТЬ

Есть Божий день. Есть кров и пища.

Есть грех людской. Есть пепелище.

Есть мир под неводом границ,

Где выхожу я из жилища

С разменной мелочью – для нищих,

И хлебной россыпью – для птиц.

 

ИЗМЕНА

Спросила – как сердце задела…

Ответил – хоть святцы пиши:

«Помилуй, всего-то и дела –

Измена мгновенного тела

При верности вечной души…»

17.11.2004

ВЕЧЕРНЕЕ

Мир неухожено расцвечен,

Мир сдвинет солнце набекрень,

Где стрекозу догонит тень,

Где станут медленнее речи

Людей, идущих мне на встречу,

Где на крыльцо присядет вечер,

А может быть, – уставший день.

 

ОСТАТЬСЯ

Я родился под ясной звездой,

Я заполнил пространство собой

На исконных правах домочадца…

Но куда тяжелее – судьбой

По земле невпопад расплескаться,

И, как лучик небесный, подняться,

И остаться, как день золотой.

21.05.2005

ЖИЗНЬ

Жизнь, увы, короткая обедня,

Отстоял – и канул навсегда…

Из ночного порванного бредня

Уплывают звёзды в Никуда…

9.09.2003

ЯБЛОКО

Сорву в саду библейский плод –

Любви, раздора, искушенья,

Вручу тебе, как откровенье, –

Что я терплю который год

Непокорённое смешенье

Любви, раздора, искушенья…

15.05.2005

РЕЙХСТАГ 45-ГО

Победного знамени шелест…

Войне положили конец

Егоров, Кантария, Берест…

Да с фронта вернувшийся через

Эпоху страданий отец.

7.05.2005

 

МАМА

 

Май – такой-разэтакий, и в окне зарит.

«Умирать не хочется», – мама говорит.

 

«Умирали, милая, смерды и князья,

Вороги несметные, молодцы-друзья,

Царства-императорства… а тебе – нельзя…»

 

20.05.2005

Кузнецова Мария Дмитриевна

Психолог по образованию. Мать четырёх детей.

Член литературно-музыкального клуба «Окраина» с 1999г., неоднократно печаталась в периодических изданиях, в альманахах клуба «Окраина». Автор книги стихов «И текли те дни волшебные...».

* * *

Как ждала я его, как любила!

Жизнь – и ту всю ему посвятила.

Только мысли мои и не ведали:

Надо мной посмеялись и предали.

 

Боль утраты вдали канет соколом.

Не жила я в любви – жила около.

Принимала за суть отражение.

И с годами пришло отчуждение.

 

Там – красавицы, здесь – люди умные.

Мне – стихи, ему праздники шумные…

Возвращались домой порознь вечером,

И друг другу сказать было нечего.

 

Наши кольца лежат обручальные,

А глаза у обоих печальные.

Память против: хранит всё, что было.

Как ждала я его, как любила…

* * *

Что мне море, кипарисы!

Я в леса хочу, где лисы

Выстилают норы хвоей, –

Всё знакомое, родное.

Вот где надо бы лечиться!..

Поезд жизни мимо мчится. 

* * *

Случайный взгляд, вопрос – ответ,

И вот – начало.

Таких, как ты, за сорок лет

Я не встречала.

 

Мы пережили чувств погром,

Прощаний горы,

Так что ж беседы мы вдвоём

Крадём как воры?

 

Плывут по небу облака

Высоко, низко.

На расстоянии мы пока.

А в мыслях – близко.

 

Нельзя нам время повернуть.

Наставить точек.

И продолжается наш путь,

Путь одиночек.

* * *

Осенние стихнут метели,

Наступит зимы благодать.

Я видела, как Вы хотели

Ещё мне о чём-то сказать.

Но губы ладонью прикрыли,

Оставив желанье внутри…

Как правильно вы поступили!

По разуму. Не по любви.

Курочкина Анна

Мать двоих детей. Служащая. Член литературно-музыкального клуба «Окраина». Успешно участвовала в городских фестивалях поэзии. Публиковалась в газете «Культура дона», в литературных альманахах клуба «Окраина».

Неправильно

Всё тут неправильно! –

Жизнь побеждает правило.

Форма победы – травма.

Если мер не принять – катастрофа.

Вот опыт распада смысла.

Из чужих голосов, стоящих стеною внешнего гула,

Что-то не слышится того, чего хочется…

Протоколы составлены.

Взыскания будут ужасны.

Где праздник мирного дня?!

Открою глаза.

Тьма.

Кто тут дежурный по свету?

Другая Мария

Сначала – молоко, а пот и кровь – потом.

Дитя, лежи себе в соломенных яслях.

Твою судьбу провидела я в снах

и содрогнулась перед висельным крестом.

 

Меж лёгких, не свивающих пелен

тесны ли милосердия пределы?

Твоею жертвой мир не переделать –

играй, дитя, ты у моих колен,

 

о камни равнодушные голгоф

стопы не рань – пусть не зовут меня Мария и голубка! –

Мой маленький!.. Кровь впитывает губка…

На лобном месте новый крест готов.

* * *

Как он её манил

Огранкой и блеском,

Тот бриллиант бесценный

В чьей-то земной подвеске!

А она ему ночью светила

Искрой – на грань, говорила:

«Ты мне сродни – да!

Я тоже, как ты, – звезда,

Но лишь у Вселенной в подвеске.

Позволь же мне отразиться

В твоем –

блеске

* * *

Ай, цена мне – грошик!

Ай, этот грошик – брошу!

Да и пусть – катиться!

Завидущим – зариться.

Загребущим – загребать:

Что ж, как грошик, –

Всё равно – нравиться!

 

Ай, сама покачусь – грошиком!

Кем, – не важно, и зачем – брошена!

Покачусь-поверчусь – трошечки:

Стать не решкой, не орлом мне, –

Сразу – в брошечки!

А брошечка-то – не про вас!

Вот и весь – сказ!

«Маленьким»

- Прочь великих с пьедестала! –

Малость малая кричала, –

Доказал кто, где, когда.

Что пылинка – не звезда?! –

Плакала, большой хотела

Быть, но так и не сумела.

 

Ах, пылинка! – Простота!

Есть ещё ведь пустота!

И, как ты, кричать готова,

Что она – величина.

 

Нет числа нам всем – безликим,

Изначально невеликим.

Мы хоть криком, мы хоть рыком –

Нет! – Не стать вселенским всхлипом. –

Ну и что!

Ай, соринки-мусоринки,

Крошки, чуточки, пылинки,

Не завидуйте великим,

Пусть безвестны вы, безлики,

Всё равно

Знаю точно, – весть откуда? –

Каждая пылинка – чудо!

И без малого начала

Всё б великое молчало.

А бывает – иногда –

Блёстка светит, как звезда!

 

Пусть нам малый дан чертог, –

И в него заходит Бог.

Будет точно тот великим,

Кто увидеть это смог.

Лабутина Валентина Стефановна

Валентина Стефановна Лабутина родилась 25 августа 1931 года в станице Ольгинской Ростовской области. Всю жизнь работала инженером в НИИ. Воспитала двоих дочерей. Поэзией увлекалась с молодости. Пишет стихи о войне, о близких людях, о донской природе.

В.С. Лабутина публиковалась в альманахах «Окраина», в сборнике  стихов, посвященном 65-летию Победы в Великой Отечественной войне

«Я помню музыку Победы…»

Предлагаем Вашему вниманию некоторые из её стихотворений.

Отцу

Где спишь ты. Где твоя могила,

Кто хоронил тебя отец?

Какая пуля вдруг сразила,

Не пощадил какой свинец?

 

И был ли друг в тот час с тобою,

И есть ли холм над головой?

Иль только небо голубое,

Да птичий крик, да волчий вой?

 

В каких краях в степи, у моря,

Чужие ль отчие места,

Земля равнины иль предгорья

Твоею кровью полита?

 

Скажи хоть слово, наконец,

Пропавший без вести отец…

 

Сражение под Бунтами.

Они сражались безуспешно

Пять долгих дней и пять ночей.

Никто помочь им не сумел

И безымянно это место…

 

Бомбардировщики по кругу

С Ростова поднимались цугом

И целясь метко с высоты, -

Метали бомбы на Бунты.

Но не один танкист живым

Не сдался в плен, но и не спасся…

 

Их первых было - тридцать три

У небольшой Лиман реки

В неравной битве окружённых

И с неба бомбами сожжённых.

 

А много лет потом спустя

Сюда пришла я грибами,

Росли грибы в полынь - траве

И пахло свежими цветами.

 

Но каждый раз, как гриб срывала

Я эту битву вспоминала.

И стало вдруг не по себе

И почему то стыдно мне.

 

Грибы рвала и не рвала,

А к той земле всё наклонялась

И в каждом шорохе травы

Солдаты будто бы шептались.

 

Солдатам Родины погибшим на Лимане.

Ах, Дон, Доночек!

Раскинул ты лиманы,

А в тех лиманах камыши

На маленьких речонках

Обнявши лед, лежат солдаты Родины.

Ко лёду прижавшись так,

Что их - ничем не оторвать!

Лишь пятки желтые велят обуть их в валенки.

 

Кто снял? -  «Не знаю миленький!»

Но хоронить солдат

Не станет уж никто…

Ах, разве по весне

Погибших раки растерзают,

Да волки тризну по убитым справят.

 

Солдаты Родины!

Вам памятник поставят

Горящий позже у Кремля,

Но сердце матери

Огнём тем не оттаять!

Оно так и примерзнет

У речного льда.

 

***

По станице шёл

немецкий юноша

У него под мышкою мешок.

За останками отца

Проделал путь не шуточный,

А навстречу - русский паренёк.

- Добрым будь, мне помоги, товарищ,

немецкое кладбище разыскать.

И ответил русский паренёк:

- По России не ленись, ищи,

где шумят негромко камыши!

- А ещё спрошу тебя я,

Ты ответь, нисколько не тая,

Где могила моего отца?

Светлый побледнел немецкий юноша

Ничего в ответ не говоря.

А русский паренёк,

бывший фронтовик, так ему сказал:

- Трофеи отдавать без боя

Я ещё от фронта не отвык.

Латышева Ирина

Родилась 20 сентября 1979 г. в городе Ростове-на-Дону. Окончила РГАСХМ (завод-ВТУЗ). Работает инженером по охране труда. Стихи публиковались в газетах «Семейный родник», «Ростсельмашевец», в коллективных сборниках и журнале «Вдохновение». Участвовала в конкурсе, посвящённом 70-летию Ростсельмаша, награждена почётной грамотой. Выпустила пять книг стихов. Несколько её стихотворений положены на музыку ростовскими композиторами.

У моря

Я ночью проснулась от шепота звезд

И к морю спустилась досматривать сны.

У берега тихо присев на песок,

Ловлю вдохновенье в молчанье луны.

 

Та чудная ночь поселилась во мне

Надолго, на жизнь, навсегда:

Бездонное небо, шершавый прибой,

Мгновение – я и звезда.

 

Я камни бросаю и песню пою

О горькой печали потерь,

Мой голос глуша, отвечала волна:

«Ты счастлива будешь, поверь!»

Судьба

Александру Янчуку

Куда уйти нам от судьбы,

Не знаю я, не знаешь ты!

Зима сугробы намела

И наши души развела!

И между нами острова

Снегов и льда.

Куда мне деться от огня,

Не знаешь ты, не знаю я!

И между нами города,

Озёра и ветра!

И только тихие года

Несут мою печаль туда,

Где не хватает мне тебя

И твоего тепла!

Сумерки

Сумерки над городом,

Слезы на глазах.

Снег идет по улицам,

И печаль в сердцах.

 

Всё, что нам отмерено,

Мы пройдем сполна,

Что бы ни готовила

Нам с тобой судьба!

Осень

Осень… Золотые листья

Падают во тьму.

Осень, где же силы –

Победить беду?

Осень, где же крылья,

Что спасают душу?..

Осень – всё пустое

И не надо слёз.

Осень – всё былое

Ветер в даль унес!

Вот и весь вопрос.

Свеча

Александру Янчуку

В комнате, где горела свеча,

Я сидела в безмолвной тоске,

Созерцая пламя огня,

И думала: где ты сейчас.

 

Идешь по дороге пустынной,

Летишь, разрывая пространство.

А где и когда остановка,

Имеет ли это значенье?

 

В душе нет ни сна, ни покоя.

Мне хочется правду услышать,

Узнать от тебя самого.

Но нет тебя рядом.

 

Мой разум нашептывал что-то,

А сердце считало – иначе.

Как быть и что выбрать не знаю,

Вернись, посмотри – я пойму.

 

Я смотрела на эту свечу,

И она изливала теплоту!

Но лишь стоило прикоснуться,

Обжигала душу равнодушием.

* * *

– Для чего тебе нужно солнце?

– Чтобы греться в его лучах.

– Для чего тебе нужен дождик?

– Чтобы он меня умывал.

– Для чего тебе нужен ветер?

– Чтобы волосы он ласкал.

– Для чего тебе нужно море?

– Чтоб купаться в его волнах.

– Для чего тебе сочные травы?

– Чтобы спать на зеленых лугах.

– Для чего тебе звонкие воды?

– Чтобы выпить их чистоту.

– Для чего тебе горные выси?

– Чтоб дышать облаками любви.

– Для чего же тебе любовь?

– Чтобы жить – высоко и чисто.

– Ну, а жизнь тебе для чего?

– Чтоб любить, не боясь смерти!

* * *

Александру Янчуку

Я сегодня жила мечтой,

Бесконечною тайной земной.

 

Я хотела испить до дна

Этот кубок хмельного вина.

 

Я хотела любить года,

Где в разлуке с тобой душа.

 

Я сегодня жила мечтой,

Бесконечною тайной земной.

* * *

Люблю порывы ветра на зыбком море,

Когда садится солнце и небо золотит.

В вечерних сумерках прохлада и отрада.

И хочется вот так сидеть на берегу

И плакать, и смеяться.

И просто думать о ком-нибудь,

Но только не о горестях и обидах.

Пройтись вот так по берегу

В вечерних сумерках заката.

* * *

Детская ветра игра.

Кружится в вальсе листва.

Ветер спустился в поля,

Шепчет девчонке любя:

«Милая, ты ведь моя».

 

Нежно целует ей щеки

Теплым своим дыханьем,

Волосы, губы и руки.

В мире так много разлуки!

 

Эти нелепые слухи –

Демона верные слуги.

Милая, нежная, хрупкая, –

В жизни ты будешь чуткая!

Детская ветра игра.

Всё закружила она.

Женщина

Маме

О, что за женские года,

Они похожи на ветра!

За ними хочется идти,

А ты попробуй, догони!

 

О, что за женские глаза,

Они похожи на моря!

Так хочется им дать любви,

Но ты смотри, не утони!

 

О, руки матери, они

Нежнее всех шелков Земли!

Их чуткость, святость и тепло

Не сможет заменить никто!

Царица Осень

Листья улетают

В тишину аллей,

Лето угасает

В осени ветвей!

 

Осень, как царица,

Впереди зимы.

Огненная птица –

Позади весны!

 

Золотые листья

Землю покрывают,

Словно скатерть счастья

Кто-то постилает!

 

Золотая Осень,

Золото аллей,

Дождь осенний, мудрый –

Всех дождей мудрей!

 

Осенью рождённая,

С огненной душой,

Я брожу по улицам,

Я ищу любовь!

 

Листья замирают

В тишине аллей.

Осень, как царица, –

В золоте ветвей!

* * *

Незаметно жизнь проходит…

Листья в поле хороводят,

Ветер вольный и шальной,

И всему лишь он виной.

 

Не заметно жизнь проходит…

И с ума влюблённых сводит.

Ветер, дождик и весна –

Вот такие вот дела.

 

Незаметно жизнь проходит…

И любовь с собой уносит,

Словно парусник в ночи,

Если хочешь, покричи.

 

Незаметно жизнь проходит…

В дом твой счастье не приходит,

Одиночества слеза

Тает на щеке одна…

* * *

Я любовь себе наворожила,

Нагадала и нарисовала на стекле,

И холодным инеем сковала,

Заключив её в морозном сне…

Лишь призрачная вера в чудо,

Как хрусталь, разбиваясь о землю,

Разлетается россыпью слёз.

Отголоском разбитых сердец

Он беззвучно летит в мирозданье!

Литературное объединение «Ростсельмаш»

Основано в 1930 году на «Сельмашстрое»

Известные писатели, вышедшие из литобъединения «Ростсельмаш»

Анатолий Софронов (поэт, прозаик, драматург),

Даниил Долинский (поэт, переводчик),

Рудольф Харченко (драматург, поэт),

Константин Прийма (прозаик),

Борис Примеров (поэт),

Пётр Вегин (поэт),

Владимир Фролов (поэт),

Игорь Кудрявцев (поэт),

Анатолий Гриценко (поэт),

Антон Геращенко (прозаик),

Борис Козлов (поэт-сатирик),

Иван Лесной (баснописец, поэт)

Краткая история литературного объединения

Литературное объединение «Ростсельмаш» – ровесник известного всей стране завода «Ростсельмаш», коллективу исполнится 80 лет в октябре 2008 года. А начиналось всё с агитбригады, которой руководил рабочий-фрезеровщик Анатолий Софронов. Впоследствии агитбригада превратилась в литгруппу при газете «Сельмашстроевец», – так называлась в то время газета «Ростсельмашевец».

Многие строители завода стали писать очерки, стихи и рассказы о том, что их волновало, радовало или огорчало. В литературную группу входили Илья Котенко, Пётр Симонов, Константин Прийма, Дмитрий Евтушенко и др. Они собирались на занятия под руководством Ростовской писательской организации, их наставниками были Владимир Фоменко, Ашот Гернакерьян, Иван Ковалевский и другие прозаики и поэты.

Но не только ростовские литераторы были связаны с литературной группой «Ростсельмаша», к ним приезжали известные писатели из Москвы: Мариэтта Шагинян, Степан Щипачёв, Николай Асанов, Максим Горький, посоветовавший больше писать о заводе, о его работе, о людях, которые трудились не щадя себя на благо Родины…

Немало начинающих писателей прошло через литгруппу за 80 лет: многие становились известными поэтами и прозаиками и принимали эстафету от старших, помогая начинающим постигать тайны литературного мастерства. Известными на весь Советский Союз поэтами стали А. Софронов (редактор журнала «Огонёк»), Б. Примеров и П. Вегин. Членами Союза писателей стали поэты Д. Долинский, В. Фролов (руководитель Ростовской писательской организации), И. Кудрявцев, А. Гриценко, прозаик А. Геращенко, сатирик Б. Козлов. Другие, менее талантливые, отошли от литературы, найдя себе другое занятие. Несколько членов заводской литгруппы погибло в годы Великой Отечественной войны.

В 1932 году, в московском издательстве «Художественная литература» вышел сборник «О самом главном», в котором были напечатаны рассказы, стихи и очерки членов литературной группы «Ростсельмаша», а также небольшая книжечка стихов «Рост» в приложении к журналу «Смена», где были стихи А. Софронова, Д. Евтушенко и И. Котенко. В том же 1932 году в «Профиздате» была выпущена книжка очерков об ударниках завода «Ростсельмаш» под названием «Бригады показывают пример».

На 30-летие литературной группы при газете «Ростсельмашевец» приезжали известный уже поэт, член Союза писателей СССР, Анатолий Софронов и писатель Всеволод Кочетов.

За долгие годы существования заводской литгруппы в ней сменилось много руководителей. Вот имена некоторых из них: Анатолий Софронов, Андрей Худяков, Иван Ковалевский, Эдуард Барсуков, Даниил Долинский, Владимир Фролов, Иван Лесной. Каждый оставил заметный след и добрую память в коллективе, многому научил начинающих рабочих писателей.

С 1961 года литературную группу при газете «Ростсельмашевец» возглавил поэт, известный драматург Рудольф Харченко. При его активном участии в 1977 году Ростовским книжным издательством был издан коллективный сборник стихов молодых поэтов «Ростсельмаша» «Четвёртая смена». Туда вошли произведения поэтов Владимира Фролова, Игоря Кудрявцева, Виктора Пожидаева, Юрия Фадеева, Нарцисса Шанина, Николая Донцова, Александры Котляровой, сатирика Бориса Козлова, баснописца Ивана Лесного и многих других.

Даниилом Долинским и Иваном Лесным была создана сатирическая газета «Соломотряс», где высмеивались недостатки и проступки некоторых работников «Ростсельмаша».

Литературную группу в разное время посещали Борис Примеров, Пётр Вегин, Владимир Фролов, Игорь Кудрявцев, Анатолий Гриценко, Антон Геращенко, Константин Бобошко, Борис Бутурлимов, Владимир Городецкий. Позднее пришли Виктор Выборов, Вадим Небратенко, Юрий Иванов, Любовь Чернова, Анатолий Капля, Павел Малов, Артём Иванов. Многие из них впоследствии стали профессиональными поэтами, журналистами, работниками радиовещания, окончили факультет журналистики РГУ или московский Литературный институт.

Были среди литгрупповцев и ударники производства. Так прозаик Юрий Иванов, он же старший формовочного агрегата цеха Серого чугуна, в 1974 году совершил Всесоюзный рекорд, изготовив за смену 848 форм. Об этом рекорде писала газета «Ростсельмашевец» и другие ростовские издания, очерк об этом достижении молодого рабочего был помещён в книге «Арсенал степных кораблей».

В конце 80-х годов литературную группу при газете «Ростсельмашевец» возглавил Артём Иванов. Он руководил коллективом до своей трагической гибели в январе 2002 года. Его заместителем с 2001 года стал Павел Бойчевский (Малов), к тому времени закончивший Литературный институт им. А. М. Горького в Москве, имевший опыт работы в редакции районной газеты, в журналах «Орфей», «Солянка» и в различных издательствах. Литгруппу активно посещали Н. Шанин, А. Сокол, Е. Панаева, И. Латышева, Е. Егорова, А. Донсков, С. Буряченко, Л. Мелас и другие.

В 2000 году за счёт средств авторов был издан коллективный сборник стихов «У огонька», посвящённый 70-летию литературной группы при газете «Ростсельмашевец». К 75-летию газеты «Ростсельмашевец», при активном участии редактора газеты В. С. Дядюшенко, был издан сборник «Синедонье», где были напечатаны стихи широко известных поэтов, членов Союза писателей А. Софронова, Д. Долинского, В. Фролова, А. Гриценко, И. Кудрявцева, Р. Харченко, а также произведения не профессиональных литераторов Н. Шанина, А. Иванова, П. Малова, Т. Нижельской, Ю. Иванова, С. Репиной, Е. Панаевой, А. Хрусталёва, И. Латышевой, Е. Егоровой, Л. Меласа, Н. Дедяевой, А. Донскова, Е. Егоровой, Я. Нафтулина и др. Завершали книгу произведения самого редактора и составителя Владимира Стефановича Дядюшенко.

К 80-летию литобъединения многие литгрупповцы имеют уже по несколько изданных сборников стихов, рассказов, афоризмов, а Надежда Дедяева и нынешний руководитель литобъединения Павел Бойчевский – авторы многих романов и повестей.

В настоящее время литобъединение «Ростсельмаш» вместе с детским литературным клубом «Слово» входит в литературно-музыкальный клуб «Парус» при библиотеке им. Лермонтова.

Елена Панаева,

заместитель руководителя

литобъединения «Ростсельмаш»


Майер Наталья Андреевна

Я, Майер Наталья Андреевна, родилась 26 октября 1950 года в г. Барнауле Алтайского края. Образование средне-техническое, по специальности бухгалтер. После окончания техникума работала по распределению в Тувинской АССР. 2 года жила и работала в Узбекистане. В 1973 г. приехала в Ростов-на-Дону, где и живу по настоящее время. Замужем, имею двоих взрослых детей: дочь и сына.

Заниматься творчеством начала с 2001г.Пишу стихи, прозу.

Публиковалась в газетах: «Дона», «Молот», «Культура Дона». С 2002 г. и по сей день печатаюсь в газете «Вечерний Ростов» в конкурсной рубрике «Вот, помню, был случай…» (являюсь троекратным призером).

С 2003 г. являюсь членом литературно-музыкального ростовского клуба «Окраина» при библиотеке им. Н.Г. Чернышевского. Здесь всегда царит тепло и уют, дружеская поддержка и бескорыстная помощь друзей.

С 2004 г. печатаюсь в литературно-художественных поэтических альманахах издаваемых в городах: Ростове-на-Дону, Кисловодске, Нальчике. «Окраина», «вдохновение», «Круг», «Литературный Кисловодск», «Литературная Кабардино-Балкария», в юм. журнале «Репейник», в детском журнале «Солнышко».

В 2004 г., 27 марта получила диплом на 3 конкурсе фестиваля авторской песни и поэзии «И строкой и струной» в номинации «Стихотворцы» за стихи для детей.

В 2004 г., ростовская детская библиотека им. А. Барто выпустила небольшим тиражом две книжки с детскими стихами, под названием «Лесное кафе» и «В гостях у бабушки».

В 2005 – 2007 гг. ростовское издательство «Проф-Пресс» выпустило 18 книг со стихами для детей: «Лесные смешинки», «Маленькая хозяюшка», «В гости к ёжику», «Дом для маленьких зверят», «Я гуляю по двору», «Крокодилы-музыканты», «Лесная болтушка», «Такса-плакса», «Паучок-художник», «Удивительные звери», «Верные друзья», «Кто самый умный», «Вот так киски!», «Школа для собачек», «Птички сладко спят», «И в море и в реке», «Два щекастых хомячка», «Сказочный Новый Год» и еще в трёх книжках являюсь соавтором: «Дед Мороз – проказник», «Здравствуй, здравствуй, Новый Год!» и «Весёлые стишата малышатам».

В 2008 году издательская фирма «Признание» выпустила книжку со стихами для детей «Волшебная страна».

Читаю стихи, написанные мной для детей: в школах, библиотеках, в детских садах и интернатах.

На мои стихи ростовскими композиторами и бардами: В. Ефимова, А. Кудряшов, Н. Смирнова, С. Халаимов написано много песен.

Домашний телефон: 8(863) 223-56-29

Сотовый телефон: 8-951-496-26-69

Адрес: 344065, г. Ростов-на-Дону, а/я 7249

Майер Наталье Андреевне.

E-mail:Natalia_216@pochta.ru

Мамин Иосиф Абубикирович

Мамин Иосиф АбубикировичПршло полгода, как не стало Иосифа Абубикировича Мамина. Он был старейшим членом нашего литературного объединения «Эхо» при библиотеке им. В. Белинского и одним из самых активных его членов.

3 января 2012 г. ему исполнилось 83 года, а 31 января его не стало.

Непросто будет привыкнуть к его отсутствию на заседаниях литературного объединения, ведь почти три года мы встречались ежемесячно, исключая два летних месяца.

Список членов нашего объединения довольно велик, но редко собираются сразу все его участники. Жизнь есть жизнь: кто-то в отъезде, кто-то приболел, у кого-то срочная работа. Но Иосиф Абубикирович приходил на заседания литбъединения всегда, в любую погоду, в гололёд, в мороз и в ливень. Ведь для него наши заседания были, пожалуй, единственным местом, где он мог пообщаться с людьми, прочитать свои стихи, послушать других, поговорить о временах и нравах, обсудить прочитанные книги, проблемы литературы и события в культурной жизни.

Иосиф Абубикирович был человеком трудной судьбы. Жизнь его полна трагических и драматических моментов. В ней отразились все бури, пронесшиеся над страной, все беды и трудности – война, голод, бедность, потеря близких, заключение и лагерная жизнь, годы самоотверженного и честного труда, отстаивание своего честного имени, на котором поставил клеймо неправедный суд.

И.А. Мамин очень гордился – и по праву – своей трудовой биографией, охотно рассказывал о наградах и почётных званиях, которых он был удостоен за свой труд. Это было не хвастовство – он был очень скромным человеком – но гордость труженика за хорошо и добросовестно выполнявшуюся им работу.

Будучи давно уже на пенсии, Иосиф Абубикирович вёл очень деятельную жизнь. Он до конца сохранил острый интерес ко всему происходящему в мире и в стране, его интересовала политика, социальные проблемы, проблемы морали, воспитания молодёжи. Любознательный ум, прекрасная память, остроумие, дар импровизатора отличали его  и в 80 лет. Он постоянно слушал передачи по радио, живо реагировал на них: звонил или писал на радиостанцию и высказывал свою точку зрения по обсуждавшейся в передаче проблеме, сочинял шуточные и сатирические стихи и посылал их  на радио. Был даже как-то раз премирован за такие стихи.

Иосиф Абубикирович постоянно вспоминал годы войны, рассказывал, как он подростком трудился на заводе, работавшем на оборону. Он писал стихи о Великой Отечественной войне, а в последние месяцы начал писать воспоминания о своей жизни. К большому сожалению, он успел написать только  две главы, охватившие события его жизни в период с 1941 г. по 1951 г. Он собирался расширить обе главы, дополнить их, а также написать о довоенном периоде своей жизни и о послевоенных годах. Увы, он не успел это сделать.

Несмотря на свой возраст и серьёзные хронические болезни, Иосиф Абубикирович был очень деятельным человеком. Он жил один, но и в 82 года сам себя полностью обслуживал: убирал в квартире, ходил за покупками, готовил. Готовить он любил и умел. Он несколько раз угощал нас выпечкой из национальной татарской кухни, и это было действительно очень вкусно.

Он умел варить варенья и повидло, печь пирожки, консервировать овощи на зиму. Жизнь научила его всему – и ремонтировать обувь и чинить одежду, и даже шапку, которая была ему великовата, он сумел подогнать по себе. Его знания в области быта, домашнего хозяйства могли бы составить хорошую энциклопедию по домоводству.

Иосиф Абубикирович собрал хорошую библиотеку, не жалея на книги своей пенсии. Сам он почти не читал в последние годы по причине очень слабого зрения. Видимо, ему нравилось окружать себя книгами, и грела мысль о том, что он оставит эту библиотеку своему внуку, которого он очень любил.

Память у него была замечательная, и он даже в неполных 83 года, когда зашла речь о стихах Лермонтова, прочёл его «Воздушный корабль». Знал он и других поэтов 19 века, и прозаиков-классиков, вообще был начитан.

Больше всего он любил историческую литературу,  мемуары, воспоминания военачальников о Великой Отечественной войне. Одно из последних его стихотворений, которое он не успел закончить, было об Отечественной войне 1812 года.

Мы будем помнить Иосифа Абубикировича, этого мудрого, а в чём-то и наивного по-детски, совестливого, порядочного, скромного, доброго человека, с живым, острым умом и интересом ко всему новому в окружающей жизни.

Он много страдал, перенёс много лишений и мук, но не сломался, не озлобился, он сохранил и достоинство, и доброту, и порядочность, и веру в людей. И это бесценный урок для всех нас.

Спасибо, Иосиф Абубикирович, за всё, чему вы нас научили, чем поделились с нами. Спасибо, что вы были. Мы будем вас помнить.

МАМИН ИОСИФ АБУБИКИРОВИЧ

Родился 3 января 1929 г. в Ростове-на-Дону в рабоче-крестьянской семье. Мать – кухарка, отец – фельдшер. В семье было 5 братьев и 2 сестры. В 1932 году был сильный голод. Отца убили бандиты, когда он шел с работы домой. Старшего брата зарезал трамвай, сестры погибли от тифа или дизентерии. Мы жили недалеко от РИИЖТа в Новом городе. Мать в то время работала санитаркой в аптеке № 6 на Сельмаше, и на работу ей приходилось идти пешком в любую погоду. Зимы стояли снежные и лютые. Мать мало зарабатывала и была не в силах нас прокормить. Я просил милостыню, а братья пухли от голода. Потом нас повезли в приют. Братьев взяли, а меня отправили домой, так как мне еще не было 3-х лет… Мать уходила на работу чуть свет, а возвращалась уже ночью, так что я в нетопленной избе в лохмотьях лежал сам себя обогревая, а пищей была сумочка с сахарным песком и все. Иногда соседка меня брала обогреть, я качал люльку, а она варила борщ и меня кормила.

У заведующего аптекой не было детей, и они взяли меня на воспитание. Я был рахитичным ребенком, и они меня выходили. У них были в хозяйстве козы, куры, утки и один поросенок. Семья была еврейская: дедушка, бабушка,  моя приемная мать – учительница немецкого языка и отец – заведующий аптекой. Они меня выходили, дали хорошее воспитание, приучили к труду…

Когда началась финская война, я уже читал стихи в клубе учителей и получал призы…

С началом Великой Отечественной войны отец стал служить в новочеркасском гарнизоне, а мать после работы в школе учила немецкому языку наших офицеров, так как нужны были переводчики. В 1942 году нас, школьников 6 – 10 классов, разослали на работу в колхозы и совхозы области помочь Родине, так как старшие ушли на фронт. Я попал в Пролетарский район и там под палящим солнцем и без воды пропалывал поля, а старшие косили, сушили и скирдовали сено. К нам приехал милиционер и сообщил, что Ростов оккупировали фашисты. Он забрал своего сына и старших ребят, и они ушли за линию фронта. А мы, малыши,  с двумя женщинами, которые нас кормили, пошли на Ростов. Шли 11 дней по 40 километров в день по пыльным, знойным дорогам от села до села. Когда я пришел в Ростов, то узнал, что всю семью  расстреляли фашисты. По совету соседей  все свои вещи я променял на еду и, несмотря на то, что уже стали холодные ночи, в майке и трусах, босой, пошел в станицу Крыловскую пешком, всего 480 километров. Описывать все, что я испытал в тот год, нет просто возможности. Потом опять бежал в Ростов и там мне помогли найти свою родную мать. Какое-то время мы жили вместе, а затем мне пришлось прятаться у знакомых, чтобы меня не  забрали на работу в Германию.

Когда Ростов освободили, я поступил учиться в ремесленное училище, а потом устроился  работать  на завод № 168 (ныне ООО «Роствертол»).

В 1947 г. я шел с работы после 3-й смены и на пустыре увидел кусты посаженного картофеля. Мне так хотелось отварить картошку, т.к. я все время голодал, и я выдернул пару кустов. Вдруг из засады выскочил сосед и отвел меня в милицию. Там взвесили похищенную картошку, оказалось 2 кг. Милиция просила не губить парню жизнь и забрать соседа заявление, но он отказался и мне по закону того времени дали,  как комсомольцу, 6 лет лишения свободы. Судили 2 человека: судья и прокурор без адвокатов. Меня в майке и трусах повезли на Север, а были уже заморозки, и я сильно простыл. Три раза я писал заявления о помиловании. За хорошее поведение без нарушений меня произвели в бесконвойную жизнь, но я отказался, а вскоре меня помиловали, дали 96 рублей на проезд на родину.  Трое суток везли нас в Ростов в телячьих вагонах.

Вернувшись домой, я решил доказать, кто я на самом деле, и очень много трудился. Я работал на стройке, на заводе «Сантехарматура», работал приемосдатчиком в порту и в других местах. Мне, не смотря на мое прошлое, доверяли материальные ценности и всегда награждали.  Последним моим местом работы был завод «Смычка», откуда я и ушел на пе6нсию, проработав в общей сложности более 40 лет и получив за свой труд звания «Ветеран труда», «Ударник коммунистического труда», «Лучший по профессии».

Всегда любил стихи и любил петь. Участвовал в хоре железнодорожников, был два года членом Совета хора. Первые стихи написал десять лет назад к 250-летию г. Ростова-на-Дону. Пишу стихи о нашей жизни (о тружениках тыла, о ЖКХ, гимн футболистов и т.д). Написал частушки в год урожая и  даже выиграл приз: стиральную машину-автомат.

Унесённый ветром

 Глава 1

 Я, Мамин Иосиф Абубикирович, родился 3 января 1929 года в г. Ростове-на-Дону, в Кировском районе города. Выходец из рабоче-крестьянской среды. Семья национальная: мать – еврейка, отец – татарин. Мать неграмотная, работала санитаркой в аптеке № 6 гор. Ростова-на-Дону, на Сельмаше. Отец родом из села Никольское Пензенской области. В Ростове он работал фельдшером, лечил людей. Создав семью, мать перешла в веру отца, т.е. стала мусульманкой.

Нас в семье было пять братьев и две сестры. Семья жила впроголодь. В 1932 году был страшный голод. Мать поехала с малолетними сестрёнками на родину отца, и сестрёнки, заболев дизентерией, погибли. Старший брат попал под трамвай, который, резко сдав назад, его опрокинул на рельсы, и он мгновенно погиб. Отец заболел после такой трагедии. Однажды после работы он шёл домой в семью и встретился с бандитами, (которые шли грабить богатых ростовчан). Они шутя подняли отца за плечи и ударили о землю, отбив ему все внутренности. После этого у него открылся кровавый понос, и его не стало.

После потери кормильца мать пошла работать санитаркой в аптеку, но с малым заработком не в силах была нас прокормить. Я вынужден был просить милостыню; три брата пухли от голода, а я стал рахитиком. Однажды нас повезли в детдом, где старших братьев оставили, а меня не взяли, потому что мне было два с половиной года, а до трёх лет по закону меня не могли взять.

Я оставался один в нетопленой избе, укрытый лохмотьями с сумочкой сахара для пропитания в ожидании матери. В редких случаях меня забирала соседка, где я качал люльку подвесную с младенцем, а соседка варила борщ и мне наливала миску горячего.

У заведующего аптекой, где работала мать, не было детей (связано с болезнью его жены), и они меня взяли на воспитание. Семья, в которой я воспитывался, была еврейской. Мать – учительница немецкого языка, дедушка, золотой человек, побывавший в плену в Германии в первую мировую войну, служил там у бауэра и научился хозяйственным работам. Сам дедушка был сапожником, обшивал семью, а его жена была домохозяйкой. В этой семье меня учили быть трудягой, честным и добросовестным человеком. Перед войной я был нормальным ребёнком. Но война изменила мою судьбу.

Нас, школьников от шестого по десятый класс разослали по Ростовской области, в колхозы и совхозы, помогать Родине, так как старшие ушли на фронт. Мою группу завезли до Сальска, а затем в грузовике до станицы Пролетарской. Там в совхозе мы под палящим солнцем пололи, а старшие трудились на сенокосе. Пищи не хватало, и мы в ближайших хуторах меняли свои майки, трусы и полотенца на еду. Два месяца мы уродовались в поте лица. Однажды, уже в августе, пришёл милиционер забрать своего сына, и от него мы узнали, что Ростов был оккупирован фашистами.

Старшие ушли за линию фронта. Их судьбу мы не знали, так как переправу бомбили день и ночь. А мы, младшие, пошли пешком на Ростов. Мне в то время было 12 лет. Шли мы одиннадцать дней от села до села, так как магистрали были забиты нашими отступающими, а немецкими наступающими войсками. И пройдя больше трёхсот километров по пыльным и знойным дорогам августа месяца, мы достигли Ростова. По дороге видели ужасы войны, но это тема отдельного рассказа. Теперь только о себе. Я узнал, что мою приёмную семью, кроме отца, который был в действительной армии, расстреляли. Но в городе у меня была знакомая - немка Мария Гюнтер, учительница немецкого языка. Её муж и два сына были на фронте, и она боялась расправы немцев, а тут ещё я из еврейской семьи. Но она всё же меня покормила и попросила срочно покинуть её дом. Русская семья меня приняла, но посоветовала уходить из города, что я и сделал.

Итак, я пошёл на юг, на Кавказ, так как был раздетым. Позади была дорога от ст. Пролетарской до Ростова, и теперь я прошёл ещё 120 километров до станица Крыловская. Всего больше 450 километров – такой был у меня марафон. В Крыловской я зашёл в комендатуру и сообщил, что я остался без родителей. Я сказал, что там, где я проживал, разбомбили дом, родители погибли, и я остался сиротой. Мне поверили, и бригадир, который там случайно оказался, отвёз меня на байдарке в хутор Средний, в племсовхоз Октябрьский Крыловского района Краснодарского края, где я стал работать. Я работал в совхозе до февраля 1942 года. Останавливаться на этом не стану, может быть, в другой раз отдельно опишу всё.

В доме, где я жил, хозяйка была хорошая, а хозяин – очень злой, лютый человек. (Он потом закончил свою жизнь плохо, заболел страшной болезнью и умирал в мучениях.)

На моём рюкзаке мелким шрифтом были написаны моё имя и фамилия. Написали их мои приёмные родители, когда провожали меня, так все делали, чтобы не было путаницы с вещами. А я недосмотрел. А тут ещё, когда я купался в корыте, хозяин заметил, что у меня был сделан обряд для мужчин. И я чуть не попал из-за этого в лапы фашистов. Мой хозяин был настроен против советской власти. Он одел меня в шапку-ушанку, хорошую телогрейку и кирзовые сапоги и повёл меня к старосте, то есть, по сути, к фашистским властям. А идти было 45 километров. Я всю дорогу ломал голову, ища выход из этой ситуации. Когда Пётр – так звали хозяина – зашёл к старосте, я оставался в сенях. Вдруг зашли двое полицейских, поставили свои карабины в угол и стали скручивать самосад, закурили с мороза. Я обратился к ним: «Дяденьки, я хочу писать». Они не знали, почему я тут нахожусь, и сказали: «Выйди и там, за сараем, помочись».

Я выскочил и сразу кинулся в степь в сторону станицы Павловской. Я догадался: если они меня кинутся искать, то только по дороге на Крыловскую. Я нашёл в степи приямок, собрал в него соломы, устроился в нём и стал ждать вечера. Дождавшись вечера, я пошёл на огни, что горели на трассе. В степи тоже было страшно оставаться, так как бродили волки.

Я дошёл до Крыловской и пошёл в ночлежный дом согреться и переночевать. У взрослых проверяли документы, так как народ перемещался, и властям было указание проверять документы (могли быть партизаны, лазутчики и т.д.). А меня, мальчонку, не тронули. На рассвете я решил идти на Ростов и до вечера добрался до Кущёвки, это 60 км пути. Но уже стемнело, и все дома были плотно закрыты во время оккупации, и только собаки злобно лаяли. Меня в детстве покусала собака, натравленная соседом-пьяницей, и с тех пор я боялся собак, но мне ничего не оставалось, так как февральский мороз грозил мне смертью. Выбора не было, и я всё же докричался до хозяев. Меня впустили в тёплую избу, где жили старики. На печи в чугуне варилась кукуруза и пахло борщом.. Расспросили, кто я, и на овчине на полу я сладко заснул. Утром мне наказали сесть в порожняк, и я в нём добрался до Батайска (под Ростовом), спасая руки от отморожения, так как я уже имел случай отморожения: катался на лыжах и не заметил, как мои пальцы онемели. Дома меня тогда быстро подлечил дедушка, он из собачьего меха сшил рукавицы.

И в порожняке я, держась за поручни одной рукой, вторую прятал в карман телогрейки. В Батайске я случайно встретил еврейского мальчика Изю, с которым мы учились в одной школе. Он скрывался от фашистских властей, передвигаясь по оккупированной немецкими захватчиками земле. Он поздоровался и ушёл в туманную даль. А я пошёл на Ростов. Прежде всего я направился на Казанскую улицу, где жили знакомые - Зайцевы. Они жили в полуподвале углового дома, который выходил на Пушкинскую. Войдя во двор, я узнал от соседей, что они там не проживают. Соседи дали мне адрес их проживания, благо это было недалеко, тоже по Пушкинской улице.

История этой семьи была трагической. Зайцев Г.В. был инженером. Его детищем был РИИЖТ (Ростовский институт инженеров железнодорожного транспорта), прекрасное его создание. Жена была учительницей музыки – прекрасная голубоглазая блондинка. Они были замечательной парой. С ними жила мать, точно не знаю, чья – его или её. И во время оккупации Зинаида с матерью не эвакуировались, и один их знакомый тоже не успел эвакуироваться. И они его прятали в диване днём, а ночью давали пищу и вообще отдышаться. Так было семь дней первой оккупации Ростова. Но это им грозило смертью, если бы всё открылось фашистам. К ним на чаепитие заходили немецкие офицеры, культурно проводили время, так как Зина знала иностранные языки, и мама, конечно, присутствовала при ней. Как оккупантам, они не могли отказывать в гостеприимстве.

Когда немцев выгнали, освободив Ростов, соседи заявили в КГБ о том, что Зина с мамой принимали фашистских офицеров. Зину немедленно арестовали и отправили в ГУЛаг. Спасённый Зиной и матерью еврей, узнав об участи Зины, а он был коммунист, написал в ЦК партии, что они его спасли, рискуя жизнью, ведь им грозила смертная казнь. Зину освободили и даже дали двухкомнатную квартиру в Ялте. А Георгий Васильевич не знал о её освобождении, он фактически во время (второй?) оккупации Ростова стал предателем, его назначили бургомистром Ленинского района Ростова. Узнав от соседей эту историю, я пошёл, практически, в неизвестность, как заяц в лапы удаву. Но меня приняли хорошо. Георгий Васильевич, знал, что я был приёмным сыном Елиных. Я рассказал о моих мытарствах и что у меня по трудодням имеется зерно, т.е. хлеб. Георгий Васильевич дал мне пропуск, так называемый аусвайс, по которому я мог беспрепятственно ходить без всяких задержаний, и посоветовал съездить за своим заработком в Крыловскую. Полпути я проехал, но страх всё же одолел меня, и я вернулся обратно.

В это время меня разыскивала моя родная мать, сама она при помощи веры мусульманки осталась живой. Хотя квартальная, каким-то образом пронюхав, что она урождённая еврейка, хотела её изжить со света, науськивая на неё старосту. Староста, как и многие другие, уважал мою родную мать, и её никто не выдал.
Мою приёмную семью – дедушку и бабушку – расстреляли, а приёмная мать Розалия Исаевна – так её звали, у моей матери просила её укрыть. Но это было невозможно, так как в любом случае их обеих могли расстрелять. Она вернулась домой, а там её встретил ученик Алексей Сапрыкин, который был полицейским, сдал её фашистским властям, и её расстреляли. Она успела написать мне прощальное письмо, которое мне передали соседи Чишковы. Я его прочитал и мгновенно уничтожил.

Мать родная, оставшись одна, меня разыскивала, предупреждала моих друзей-пацанов по соседству, чтобы они меня привели к ней, обещая им вознаграждение, что они и сделали. Итак, я стал жить с матерью, не питая, конечно, к ней никакой любви. Я даже не называл её матерью, это было слишком трудно, даже не поворачивался язык. Общался с нею по-татарски – «Энье» или Анна Яковлевна. Много позже появился второй брат, Евгений, (1926 года рождения, труженик тыла), который по броне, как специалист, был направлен в г. Новосибирск. Он даже не видел фашистов. Он тоже мать называл Анной Яковлевной. Третий брат был солдатом и погиб под бомбёжкой эшелона, который вёз на фронт. Четвёртый брат, окончив десятый класс, был радистом и одновременно стрелком на истребителе. О нём до середины войны не было вестей, но мать умела прекрасно гадать, и людям она открывала правду об их сынах и мужьях (а также лечила людей от сглаза, паралича и других недугов). Она с уверенностью говорила, что Костя или Касьян, так его звали, летает истребителем. И вдруг мы получили письмо: «Здравствуй, дорогая мамочка! Жив, здоров, еду добивать ненавистного нам врага». После войны он оказался в психбольнице Казахстана.

Глава 2

 Мой приёмный отец прошёл войну в госпиталях, герой Красной Звезды и прочих наград, в чине подполковника вернулся в Ростов. Но я жил с родной матерью. Она сменила мою фамилию, и я стал Мамин. Итак, в результате пережитой войны я стал беспризорником. Мать уходила на Азов, в сёла Пешково, Обрыв и другие, гадала, добывая средства для пропитания. Жил я жизнью, представленной волею судьбы, т.е. не было у меня наставника. Поступил в ремесленное училище по специальности – слесарь. Во время войны было безвластие, так как все были заняты войной. Развелось много ворья и хулиганов. Ворьё сбивалось в шайки, и трудно было устоять, потому что царили голод, холод и прочие жизненные трудности, поневоле заставляя жить на выживание.

Я, как мог, старался протопить хатёнку: не было ни дров, ни бумаги растопить печь. Чтобы зажечь печь, нужны были дрова, приходилось где-нибудь из забора оторвать доску, а в парке срубить акацию и ею протапливать. Я брал лом, кувалду, лопату, зубило или костыли со старых шпал и всё в мешке нёс на дачу, где от спиленных деревьев были крупные пеньки, и в мёрзлой земле, раскрыв корни, топором и костылями расщеплял пенёк. Потом с инструментом в мешке и щепой шёл домой. Затем шёл к роднику и умудрялся на коромысле и в руках четыре ведра воды донести до дома. Затопив печь, садился молоть ячмень, пшеницу или кукурузу. Крупа шла на кашу, муку собирал на оладьи. Когда приходила мать, это было раз в неделю, у меня заканчивалась провизия. Да ещё соседские друзья выманивали у меня фасоль, кукурузу, и мать меня ругала, чтобы я ничего не раздавал.

Потом я поступил на завод № 168, ныне Роствертол, и стал работать на револьверном полуавтомате. Вот тут и случилась беда. Сосед Шамиль, по кличке Комар (за его малый рост), хитрый, лупоглазый, уговорил меня играть в карты, в «буру». Я выигрывал: лошадь, корову и под утро он потребовал играть на хату. Мне нельзя было играть дольше, потому что надо было собираться на работу. Опаздывать на оборонный завод я не имел права. Хозяйкой этого дома была бабушка, и, как назло, она куда-то уехала с Ибрагимом, братом Шамиля. Я Шамилю говорю: «Ведь дом не твой». Но каким-то гипнозом он уломал меня играть дальше. А у меня все помыслы переключились на работу, и я стал проигрывать. Шамиль воспользовался моим замешательством из-за страха опоздать на работу. Он, видимо, подкупную карту держал в запасе. Эта мысль пришла ко мне позже. И я моментально спустил свой выигрыш и стал должен ему 5000 рублей. И он стал угрожать мне по воровским законам, чтобы я ему срочно отдал долг. Работал я хорошо, получил премию – 5 метров отреза на костюм. Но этого было мало. И чтобы избежать его угроз, я решил сам под каким-либо предлогом сесть в тюрьму. В то время я не знал про закон 1947 года, по которому за колоски, собранные после уборки зерна, можно было получить до 15 лет лишения свободы.

Итак, после третьей смены я шёл домой. А по дороге на клочках земли без ограждения шкурками высаживали картофель. Я выдернул пару кустов, и тут из засады выскочил хозяин и повёл меня в милицию. Там взвесили картофель, оказалось около двух килограммов. Милиционеры просили хозяина меня отпустить и забрать заявление, чтобы не губить парню жизнь. Но он наотрез отказался. Фамилия хозяина картофеля была Бондаренко.

Милиция отвезла меня к судье Октябрьского района города. Там в полуподвальном помещении меня осудили в присутствии судьи Свиридова (хороший человек, в дальнейшем я это понял) и зверского вида прокурора, носившего на руке чёрную перчатку. Никакого адвоката не было. Прокурор при допросе задал вопрос: «Ты комсомолец?» Я ещё не был комсомольцем (едва я получил паспорт, мне предложили готовиться к вступлению в комсомол), но подумал, что комсомольцу простят мой поступок. Прокурор, наоборот, решил, что моя вина как комсомольца ещё больше в том, что я преступил закон. Дальше мне выносят приговор: 6 лет лишения свободы. Даже по закону 1947 года моя статья гласит: от 5 до 6 лет лишения свободы. Это мелкое хищение у частного лица и первая судимость, и, учитывая размер похищенного, это 5 лет лишения свободы. Прокурор превысил закон.

Мне предложили написать о помиловании. Что я мог написать с 6-классным образованием, да ещё за спиной стоит милиция, которая меня торопит, чтобы увезти в тюрьму? А адвоката нет. С этого момента начались мои приключения тюремной жизни в моей стране. Везут меня в «воронке», как злостного преступника, в центральную тюрьму г. Ростова-на-Дону, что на Кировском. Там, в бетонных казематах, я провёл десять дней. Мне всегда везло на хороших людей, и меня под опеку взял пахан – так звали зека со стажем. Мне только нужно было часть пайки ему отдавать, зато я спал не на бетоне, а на телогрейке и не сидел возле параши, имея привилегии.

Наконец «воронок» повёз меня на пересыльный пункт на Каменке. Там нас собралось около 1000 зеков, и нас через город повели на железнодорожную станцию. Конвой и немецкие овчарки нас сопровождали, чтобы не было побега. На станции часть зеков повезли в Караганду, а остальных на север, в Архангельскую область, куда я и попал. Одели меня в трусы и майку красного цвета, специально, чтобы мы отличались от гражданских. Эшелон теплушек с разбитыми, но зарешёченными окнами, а на полу тонким слоем, в натруску, была солома. Спасаясь от холода, я лежал на спине, так как ночами были заморозки, и у меня за трое суток езды под лопаткой был фурункул довольно крупный, а потом всё тело было застужено и покрылось мелкими. Охрана была усиленная с немецкими овчарками, а сзади был пулемёт. Охранники тоже не отличались человечностью. Я их всегда сравнивал с фашистами.

Итак, город Котлас, где мы в зоне провели время, покуда замёрзла Северная Двина. В Котласе мы трудились на загрузке барж овощами. Северяне ели сырую картошку, я мог есть только капусту и морковь. Ели, скрываясь от надсмотрщиков, а кто прятал овощи, чтобы в зоне их поесть, тех наказывали. Мне везло: пронёс в ботинках по одной картошине, меня задержали. Но отпустили, не записав в книгу, что могло мне повредить. Итак, нас одели в одежду 33-го срока, этапом, с собаками, повели в лагерь. Через двое суток нас, полуголодных, привели в Черевково. Там на каторжных работах я и провёл четыре с половиной года, благодаря моей дисциплине, безупречному поведению и выполнению ежедневной нормы.

А работы были действительно каторжные. А я рос, требовалось питание. Жиров никаких. Начальник лагеря плевать хотел на состояние здоровья зэков, кормили так, что мы испражнялись кровавым помётом. К примеру, собирали капусту белокочанную, которую везли в продажу, а нижние зелёные листья с песком (песчаная почва) везли на силос, на корм скоту и зекам. Лично я, находясь в силосной башне, должен был посыпать солью измельчённую массу и утрамбовывать силос. Когда хотелось помочиться и не имея возможности выйти, мочился в массу, а потом её везли на кухню готовить суп. Картофель хороший также отправляли, а гнилой и мороженый везли на кухню. Из рыбы – пикша сушёная, ни жиринки не имела, а когда привозили в бочонках вонючую треску, был праздник. Некоторые шли на УП (усиленное питание) – доходяги, а я держался до последнего потому что после лесоповала шёл на кухню чистить картошку и от повара получал дополнительное питание в виде овсяной запеканки и др.

А работы были очень тяжёлыми. Зимой – лесоповал, и чтобы выполнить норму, нужно было захватить крупные стволы. Порой доходило до драки. Топоры были острые и вмиг можно зарубить. Со стороны, люди были нормальные, но зверели, чтобы как-то выжить. Весной, когда проходил ледоход – а мы находились на притоке Северной Двины Вычегде – мы разгружали баржи. Мне приходилось выносить по трапу мешки с сахаром и перловкой. Тогда мешок весил 80 кг. И два здоровых мужика клали на мои плечи мешок, и я, шатаясь, по трапу нёс на берег в склад. Затем собирали с полей валуны, сносили в кучи. Разносили навоз по полям, грузили лес на суда. Плотничали, обтёсывая, ошкуривая лес. И другие работы. Затем наступал сенокос. С косами по кочкам болотным с косой девяткой под моросящим дождём ждали, когда приедет бычок с обедом.

Все эпизоды трудно описать полузрячему человеку, держа в одной руке линзу + очки. Да, ещё сено приходилось стоговать. Тут нужно было иметь мастерство. Но я подвозил копны. Заарканив бечёвкой копну, ложишься сзади, и бычки молодые тянут к стогу.

От холода и сырого климата часто сильная резь в животе, и я во время отдыха ложился к боку бычка, который тоже отдыхал, и благодаря его теплу лечился. Я от старых зэков узнал о произволах. Хоть об одном напишу. После лесоповала шли зэки в зону. Пожилой человек, обессиленный, отставал, еле передвигая ноги. А уже темнело. Конвой пристрелил старика. Сказал начальнику – при попытке к побегу. Затем повязали бирку к ноге и бросили в овраг. Зверьё и вороньё очистили труп от мяса, а весной в овраге белели кости бедолаги.

Женщины, имея большие сроки за колоски, находили связь с мужчинами, беременели, и их освобождали. Этим способом они могли опять жить со своими детьми. Но потом и этот способ был неисполним, этих мучениц просто не стали освобождать.

В бараках ночами нас донимали клопы. Их было огромное количество, тучи клопов, они не давали спать, восстановить силы перед рабочим днём. Начальство ничего не делало, борьбы с клопами не вело. А сами что мы могли сделать?

Продолжу всё же о себе. Второй раз я писал о помиловании уже в лагере. Ответа не получил. И вот, когда я отбыл полсрока моего заключения, мне начальство лагеря за хорошее поведение и ненарушение лагерного режима предложило быть бесконвойным, т.е. днём свобода, а вечером должен отмечаться на вахте. Свобода сулила много льгот: женщины, которые, оставшись без мужей, всегда могли пригреть, накормить, да и свобода есть свобода. Я, недолго думая, отказался, потому что был застужен, да и не богатырского телосложения. Потом в 40-градусный мороз, когда все зэки в тепле отдыхают, я должен ехать в степь за сеном на быках, металлическим крюком вытаскивать сено из стога, а ветер размётывает сено, быки не слушаются. Или ехать за водой для пойла скоту, обледенелым ведром заливать деревянную бочку и т.д. Я отказался. Начальство удивилось моему отказу.

И вот однажды через наш лагерь шли этапом зэки по 58-й статье.
Один из них, присмотревшись ко мне, спросил: «За что ты, пацан, сидишь?» Я ответил, что за два килограмма картошки. Этот человек был чуть выше среднего роста, худой и часто покашливал. Я подумал: чахоточный, как А.П. Чехов. Зэки 58-й статьи имели у начальства уважение. Скорей всего, он за меня вступился, так как меня вскоре освободили. Я очень жалел, не узнав его фамилию и имя. И вот примерно через пару месяцев после сенокоса ночью, за полночь, меня вызывают на вахту. У меня замерло сердце, хотя кроме боязни собак, в своей жизни был практически бесстрашным. Но лагерь на сенокосе был на болотистых лугах, полночь, и вдруг меня вызывают. В мозгах прокрутился беспредел. Но что мне делать? Дойдя до вахты, я узнаю, что меня освобождают, в общем – воля.

Больше часа на байдарке я мчусь с начальником УРЧ – это король свободы у зэков. В небе ущербный месяц, темь, и сидящий рядом задаёт мне вопросы: «Откуда ты? У вас на юге есть яблоки, пришлёшь посылку?» Что я мог ему обещать? Под утро я был в главном лагере и весь день не мог поверить в своё освобождение. Наконец вечером послали за фотографом. Его не оказалось дома. Тогда мне сделали оттиск с пальца и выдали справку об освобождении. За четыре с половиной года за каторжные работы на Севере дали 96 рублей. 92 рубля я отдал за билет в жёстком вагоне, похожем на теплушку, а за 4 рубля мне пришлось купить шаньгу, т.е. пирожок с картошкой по-нашему. А ехать пришлось трое суток. Я и это перенёс. Условия у бывшего зэка иезуитские. Так, по предписанию, место жительства -101 км от крупного поселения, работать только на стройке. И много других предписаний.

И вот, скинув тряпьё, я попросил у шурина жакет и сорочку, чтобы сфотографироваться на паспорт. Затем у военкома состоялся разговор о трудоустройстве. Он мне сказал: иди на стройку. Я ему ответил: я отбыл своё наказание и перед государством, а также перед народом чист. После перепалки с военкомом я ему предложил меня расстрелять. Я подпишу бумаги о моём согласии. В ответ он только смеялся. Так было и позже, я два раза предлагал меня расстрелять.

Кода я вернулся с Севера, я сразу пошёл в суд, требуя копию приговора. На что мне сказали, что в подвале, где были документы судебных дел, от сырости они пришли в негодность и посоветовали ехать в места, где я отбывал наказание. Я, конечно, отказался. Выше я писал, как я добирался до Ростова без денег и одежды.

Я решил работать, собирать деньги на одежду и прочие нужды. Но в конце концов я понял, что мои судебные приговоры осуществлялись незаконно. Так, по первой судимости мне не имели никакого права назначить наказание по полной катушке. Я усердно работал, как писал Симонов – «как никто другой». Это было целью моей жизни. Ещё находясь в заключении, я решил доказать, кто я есть. Конечно, ходил по лезвию бритвы. Стоило пошатнуться – и я опять в зэках. Я выдержал этот курс, но всё же злобные люди старались меня снова посадить. Но у них ничего не вышло. И я по крупицам завоёвывал себе уважение и награды.

Самое главное, мне непонятно, почему закон 1947 года стал таким жестоким. Он не подлежит никакому оправданию. Ведь люди выиграли такую жестокую войну, они шли на нарушение закона от голода, и они лишены права реабилитации.

КРАСАВЕЦ – РОСТОВ       

Ростов-красавец, город на Дону!

Ты пережил  гражданскую войну,

Ты помнишь канонады звуки

И переход от белых в наши руки!..

        

С тех пор ты рос и раздвигался,

В красавца ты, мой город, превращался:

И парки, и аллеи зеленели,

И люди будто тоже молодели.

 

Но грозный 41-й год

В их жизнь принёс переворот:

Вдруг лица у людей посуровели,

А многие, надев шинели,

Пошли в защиту Родины своей.

Их жёны, дети, сёстры, внуки

Остались писем ждать  в разлуке.

Но, не сложив, однако, руки,

Решили тоже Родине помочь.

 

Кто рыл окопы, преграждал фашистам путь,

Кто по ночам не мог заснуть,

Оберегая город от пожаров,

Немецких бомбовых ударов;

 

Кто день и ночь ковал Победу

На номерных заводах,

Как будто слившись со станками,

Производя оружье детскими руками.

 

И вот настали времена Победы.

Неся и тяготы, и беды,

Лишившись матерей-отцов,

Решили возродить Ростов.

Полуголодных, но счастливых,

Нас жизнь заставила сама

Приобрести тройную силу,

Чтоб город быстро поднялся

Из пепла, сажи и руин

И стал, как прежде, - исполин!

 

И мы желаем в 300 лет

Хоть краем ока обозреть

Донскую любу, гордость нашу.

Чтоб жил Ростов и становился краше,

Воспел свою былую славу,

-Он заслужил её по праву!

Город у тихого Дона

Город у Тихого Дона

Своей ненаглядной красой

Преображаясь и молодея

Стоит, величавый такой.

 

Есть города еще краше

И даже еще покрупней.

Но нам этот город дороже

И многократно милей.

 

Прожив два с половиной столетья,

Пройдя сквозь бури и лихолетья,

Остался скромен он и мил.

Сражаться с лютыми врагами

Хватило стотысячных сил.

 

У жителей города Дона

У всех и всегда на устах:

«Родной, дорогой и любимый!» 

Так славься наш город в веках! 

Частушки о ростовском хлебе

В нашем городе любимом

Изобилие зерна.

Нашим хлебным караваем

Восхищается страна.

 

Каравай наш очень вкусен

И бывало так всегда.

Ведь недаром хлеборобов

Отмечала вся страна.

 

Наши добрые сельчане

На все руки мастера:

Хлебом вкусным и душистым

Вас попотчуют всегда!

Ростовчанка, дорогая,

Не гонись ты за добром!

Съешь кусочек каравая –

И все беды нипочём!

 

Наша жизнь, да и здоровье

Заключаются ведь в чем?

С аппетитным, вкусным хлебом

Быть за праздничным столом!

Сказ  о  «ВЕЛИКОЙ   ОТЕЧЕСТВЕННОЙ   ВОЙНЕ»

Война когда-то нас мужала. –

Детей прошедшей той войны…

Мы по ночам тогда не спали.

Своим трудом мы приближали

Конец войны.

 

И постоянно мы мечтали,

Чтобы зверьё фашистское

С земли своей скорей изгнали

И снова мирные деньки скорей у нас настали.

 

Да. Трудно нам в то время было :

Полураздетым и голодным

Спасти страну своим трудом, но нам везло

Вершить святое дело для страны.

 

Но всё же мы не унывали,

Особенно тогда, когда наш Левитан

Прогнозы о победах на фронтах

По репродуктору вещал.

 

В то время женщины в госпиталях

Трудились день и ночь,

Стараясь раненым бойцам

Хоть чем-нибудь помочь.

 

Мальчишки на номерных заводах

Тоже не дремали,

Как будто слившись со станками,

Производили оружье детскими руками…

 

В колхозах и совхозах

Готовили вещи и продукты для бойцов, -

Для старших братьев и отцов,

Чтобы громили на фронтах фашистов-подлецов!

 

Тогда народы всей  ЗЕМЛИ

Сплотились воедино и, своей жизни не жалея,

Даже не думая о том, что шли на смертный бой

В борьбе с коричневой чумой –

Так титаническим трудом

Свершили  ПОБЕДУ  над ненавистным нам врагом…

 

Но труд наш титанический,

Который мы внесли в  ПОБЕДУ,

Теперь забыт, ушёл, как в небытьё…

Обиду нашу мы молча проглотили,

Создавши олигархам  привольное житьё…

Иосиф   МАМИН,

ВЕТЕРАН   ВОЙНЫ   И   ТРУДА,

2010-й   год

Медведева Елена

Родилась 28 ноября 1960 г. в пос. Зимовники Ростовской области. Окончила профтехучилище № 2 в г. Ростове-на-Дону по специальности контролёр ОТК. Работала на заводе «Ростсельмаш» в доводочно-сдаточном цехе. Поэт, прозаик. Член литобъединения «Ростсельмаш». Автор книги стихов «И свет, и тьма». Имеет многочисленные публикации в периодике, коллективных поэтических сборниках. Печаталась в альманахе «Южная звезда», литературном журнале «Вдохновение».

* * *

Сожалею о том,

Что когда-то прошла

Мимо.

 

Сожалею о том,

Что тебе не была

Милой.

 

Сожаленье моё,

Сожаленье моё

Горько.

 

Отраженье твоё

В сожаленье моём

Только.

Тебе

Свежесть твоя, как улыбка младенца.

А красота не подвластна сравненью,

разве что – с юностью юного сердца,

разве что – только с нежною нежностью.

Поиска ради взлелеял желанье,

экстравагантностью стиснув до боли

чистую душу. Да только вот ранее

мог ли ты знать, что зовётся Любовью,

той непорочной – как ангелы Света,

бдящие святость всего мирозданья?!

Ты – индивид – заглянул в неизвестность,

И бредишь теперь синими далями.

* * *

Чернеющей пропастью дали манят.

Испиты преграды.

Пустоты вливаются в тело, как яд.

И прокляты даты.

Безумно безверие в шорохе звёзд.

Зимы покрывало…

И смерти, и жизни постылый вопрос:

«Блуждать не устала?»

И темень монетой падёт на глаза –

безбожье, безбесье.

…Застой горизонта слепит образа

преддверием вести.

* * *

Прикосновенье подрагивает –

то крылья бабочки белой,

готовой вот-вот полететь.

Дыханье не может осилить

лёгкого пёрышка голубиного.

Запах играет, как перламутр

жемчужины настоящей.

Дрожь – невидимые токи Вселенной...

Не бойся – это музыка сердца,

обречённого на любовь.

Прислушайся: как необычно его

звучанье, наполненное

новыми чистыми звуками.

Ты тоже слышишь?

Выходит, не так это страшно – любить!

Нужно (всего-то) иметь Сердце.

* * *

Губы-соль.

Чья-то боль.

Не прийти. Не помочь.

Ночь в душе. Только ночь.

 

Взгляд-призыв.

Чей-то срыв.

Не дано превозмочь.

Ночь в душе. Только ночь.

 

Ты прости.

Не спасти.

И вину не пророчь.

Ночь в душе. Только ночь.

Путешествие

И входят люди в сложных лицах

в прямоугольник, в креслица.

Им ожидание приснится

неторопливого творца;

ещё круги в движенье плотном

дополнят плавность колеса...

И мнится в отраженье нотном

вагончик, вёзший чудеса:

окошки светятся доверьем,

летят шары, и неспроста

легла дорога по апрелю...

И симпатична простота.

* * *

Иней блестящий – слеза

из глаза неба.

Зачем ты сказал,

«мне бы…»

Капля – прочерк

в воздухе тёплой ночи.

И многоточьем –

тающий иней,

я,

след фонаря.

Звуки одиночества

Извращённая, изощрённая пытка тоски

в безысходность бросает вновь кастаньеты,

и, луною-дикаркой, отвернувшись от неба,

бродит грешницей, блудит в объятьях ничьих.

…Зов тягучий и тонкий, как сумрак во сне,

держит долгую нотку сентиментальную

всё о песне знакомой – глаз и пенсне,

но причастную странному вечному таинству.

* * *

Расчешите мне чёлку

гребнем русским старинным.

Я устала улыбку

прятать в погребе длинном.

 

И с ресниц моих сбросьте

грузы взглядов сенсорных.

Мы идём с Вами вместе

вдоль души иллюзорной.

 

Проведите ладонью

по губам, ждущим слова.

Подышите легонько…

Пейте сны мои снова.

Вольность

Немыслимые высота и лёгкость

окутаны смиреньем, расстояньем, –

то песня угасающего солнца

в погоне за гармонией случайной.

И только – оперенье в переливах,

размах да ошалелая свобода

на крыльях виртуозного светила.

И звуки как призывы саксофона.

Дождливо

Грязи, хляби затаскали

пространство земли,

заласкали мягкостью почвы.

И по линиям плавными

штрихами косыми

пробирается вкрадчивость

шёпотом сонным,

исходящим от свежести

полубогемной

и угрюмой, как власть,

а быть может, как время,

чтоб едва лишь пригубить

тоскованье земли.

И тихо, глоток за глотком –

голубыми небными

в томительном усилии вобрать в себя,

оставляя землю в её неизменности.

Случается близость

Сбылось касание сердец.

Интимный вздох. Нежнейший звук.

Как будто расписной ларец

распластан в воздухе. И вдруг –

родство навылет и на влёт,

глубокая проникновенность,

искрится запахом высот

привязанности – и нетленность...

И краски выткали приязнь

как радужное единенье,

как жгут чувствительности. Связь

теснее, чем слиянье с тенью.

* * *

Деревья. Камни.

И птицы. Черви.

Куда, куда мне

До их значенья.

Деревья чутки.

Деревья ломки.

Я им – в подмётки.

Я им – в обмолвки.

А камни жёстки.

А камни хлёстки.

Я им – в набойки,

Я им – в гвоздочки.

А птицы – точки.

А птицы – промельк.

Я им – подмостки.

Я им – невольник.

Лишь червь мне близок:

ползёт, не видит –

ни красок жизни,

ни прочих истин...

* * *

Как одежду тело сбрасываю:

Обнажённая и колючая.

 

И надежду в душу втаскиваю,

Завываньями навьюченная.

 

Ах, надежда, ты единственная, –

ты осталась здесь – все давно ушли...

 

Ах, надежда! Ах, таинственная,

как святая смесь – оберег души.

Мелас Леонид Валентинович

Мелас Леонид Валентинович. Родился 11 марта 1933 года в городе Шахты Ростовской области. В 1954 году окончил Харьковское танковое училище. Прослужил в Советской Армии 30 лет, майор, пенсионер.

Литературной деятельностью занялся в 1900 году. Издал 3 сборника стихов: «Грани жизни», «Из-под догм» и «Ключ от счастья». Выпустил 3 видеодиска песен на свои слова с композиторами И. Левиным, А.Скрипниковым, С. Рудых, Л. Лаухиной, Е. Андреевой, В. Тищенко и др. Лучшие песни исполнялись в Кремлёвском дворце и Концертном зале «Россия».

Сочинил 10 венков сонетов, много юморесок и рассказов. Автобиографическая повесть в сонетах «360˚» из 360 сонетов ожидает лучшие финансовые времена.

Лауреат многих литературно-музыкальных конкурсов.

ЛЮБИМАЯ ЖЕНЩИНА

Посвящается жене Таисии

Нежной свежестью утра окутана,

Ярче солнца, таинственней звёзд!

Заблужусь отрешенный, запутаюсь

В аромате текучих волос.

Словно, где-то в другом измерении,

В сонном шлейфе на Млечном пути,

Наши души танцуют в сплетении

В ритме вальса под звёздный мотив.

Кто-то скажет: «Удача случайная!»

Предрекая глухую печаль,

Но горит и горит нескончаемо

Светлых чувств золотая свеча.

Несравнимою страстью отмечена,

Опьянять мою плоть без вина.

Дорогая, любимая женщина

Мне судьбою за что-то дана.

Никогда не иссякнет влечение

В двуедином семейном раю.

Бесконечен родник очищения,

Омывающий душу мою.

Нежной свежестью утра окутана,

Ярче солнца, таинственней звёзд!

Заблужусь отрешенный, запутаюсь

В теплом ливне текучих волос.

ЗВЁЗДЫ

Из бездны вырвалась звезда

И мир огромный именитый

Во мраке высветил орбиту

Чертой короткого следа.

Щемящий миг!…и всё забыто

Необратимо навсегда.

А вековечная элита

Всю ночь купается в прудах.

Покой в беззвучном хороводе,

Ни слез, ни песен о свободе,

Застыли вихрем юбки клёш.

Бессильны здесь судьба и время,

Никто не ведает в гареме,

Что, не сгорая, не живёшь!

ДЕТСТВО

То ли в детстве мы не любим штили,

То ли мамы не уберегли,

Уплываем, скручивая мили,

В океан, где тонут корабли.

Ненависти огненные тучи

И любви подводная скала

Измотают души невезучих

И на берег выплеснут тела.

Их никто оплакивать не станет.

Только ты безвестных не жалей,

Их сердца осядут в океане

Золотом погибших кораблей.

Океан святой и дошлый –

Мой двойник, моя тоска…

То жестоко бил наотмашь,

То просительно ласкал.

Хочешь слиться воедино,

Я в тебе, а ты во мне?

Пусть бездонные глубины

Породнятся в тишине.

Над пучиной быль и мифы,

Не ступить – кругом вода,

В вечной тьме у пенных рифов

Спят разбитые суда.

Кто-то, выжив, чёрной кистью

Вдоль деяний пропахал,

А по мне, коль без корысти,

Значит, точно без греха.

Здесь не выживешь по блату.

Жизнь не мёд, порой горчит.

Ну, так как, возьмешь в собраты?

Весь нахмурился, молчит.

Знай, крутые волны месит,

Ни прости, ни погоди….

Лишь плеснул солёной взвесью

В океан моей груди.

Реквием (венок сонетов)

1

Безмолвием таинственной Вселенной

Ползут в провал былые времена.

Невидимая ось напряжена,

Вращая годы вечности нетленной.

Скорбит ли звёзд густая седина

Об участи невинно убиенных,

О стариках на грани жизни бренной?

Ответа нет. Мерцанье. Тишина.

В быту дела исходят от идеи,

А вечный спор огня и чародея:

«Кто первым был», решать не нам с тобой.

Нам всё равно по чьей вине жестокой

В конец концов, по мнению пророка,

Летит тоска в оправе голубой.

2

Летит тоска в оправе голубой,

Немая власть в её осанке тронной,

Но стоит удивиться восхищённо

И госпожа прикинется рабой.

Открой взорам девственное лоно:

«Бери, что хочешь! Пользуй! Чёрт с тобой!»

Здесь все равны: красавец и рябой.

Цветы для всех, природа вне закона.

На шумный пир всеобщего свеченья

Слетаются нередко огорченья:

Раскаты гроз и пьяный мордобой.

Но ливень кончит - радугой над речкой.

Так вышло, зван на праздник скоротечный

И я, случайно избранный судьбой.

3

И я, случайно избранный судьбой,

Внезапно появился на рассвете.

Зеркальный луч в окне меня заметил

И поманил дворами за собой.

На пустыре замызганные дети

Гоняли мяч крикливою гурьбой,

Вбивая в мозг бескомпромиссный бой.

Урок борьбы – хребет на этом свете.

Быть васильком в кругу колючих роз

Давным-давно не ценится всерьёз,

Но первым стать - мечтают непременно.

А для меня не главное – улов,

Я полюбил игру капризных слов,

Потёк с высот истомой сокровенной.

4

Потёк с высот истомой сокровенной.

Вершины – миф! Романтика в груди,

Её магнит дотянет до седин,

Не пощадит, не выпустит из плена.

Друзья твердят: «На умных погляди!»

А я ослеп, не вижу перемены,

Ловлю слова лирической антенной

За синевой космических гардин.

В начале детства бедность не помеха,

Судьба блеснёт осколками успеха

И ты доволен миром и собой.

Как медленно вращается планета!

Но с каждым часом приближает лето

Весенний день, разбуженный трубой.

5

Весенний день, разбуженный трубой

Витраж победы вырвал из тумана,

Подвыпившие в чайной ветераны

Не утруждают Господа мольбой.

Ещё не раз гранёные стаканы

Сведут за тех, кто не осилил бой,

А за стеной тоске наперебой

Весёлый вальс пролился из баяна

Не зря трепались пьяные уста,

Меняет русло детская мечта.

Прощай, перо! Престижней быть военным.

Пути, пути…. Их больше чем ветвей

В ночном саду, где юный соловей

Рефрен любви поёт самозабвенно.

6

Рефрен любви поет самозабвенно

Вишнёвой гладью вышитый закат.

Смущаясь, отвечаю невпопад

Таинственной и необыкновенной.

Я чувствую, краснею от заплат

Наложенных на брюки у колена.

Она ушла, а я одновременно

Расстроен до истерики и рад.

Ну, что завис?! Подумай, покури,

С душой раба на ты поговори

Без недомолвок, прямо, откровенно.

Пока мой дух стыдливо куковал,

Сошёл на нет крутой девятый вал,

Припав к ногам, играет вязью пенной.

7

Припав к ногам, играет вязью пенной

Соклассница влюблённая в меня,

Но нет во мне ответного огня.

Мир показной, внутри не совершенный.

А та, чей образ трепетно хранят,

Не припадёт, не сядет на колено.

Пока найдёшь желанную замену,

Флюиды страсти выветрит сквозняк.

Жизнь коротка. Куда ещё короче!

Так нет, то лень проставит длинный прочерк,

То войны гонят юных на убой.

Растащат жизнь зубастые пираньи.

Спеши! Вглядись, как, извиваясь, манит

У пирса искусительный прибой.

8

У пирса искусительный прибой

За горизонт зовет неприхотливых,

В глубинах дум познанием счастливых,

Готовых впрок пожертвовать собой.

«Привет, Пегас! Давай почищу гриву.

Ну, что ты злишься, фыркаешь губой?

Согласен, друг: я точно не ковбой,

Мне скучно жить до смерти у залива.

Духовный храм воздвигнут не трудом.

А быть как все: жениться, строить дом

Я не хочу, а может, не умею.

Прости измену грустную мою

И помоги найти себя в бою».

Рывок и парус потянул за рею.

9

Рывок и парус потянул за рею,

Гремит о борт солёная волна.

Кругом вода – ни берега, ни дна.

Трещат по швам и судно и затея.

Но примешь в грудь креплёного вина,

Минута, две – становится теплее.

Кто пьёт и пьёт, кто тянется в «старлеи».

…А где война? Нас обошла война.

Мы жили днём! И все боялись нас:

Изгои, «янки», Северный Кавказ

И потому, рычали не зверея.

Я не моряк. Мой парус – суть души.

Живу в себе. Пробиться не спешил,

Казалось, всё осилю, все успею.

10

Казалось, всё осилю, всё успею!

Сыновний долг до порта доведу,

Сорву с небес последнюю звезду

И кончилась земная эпопея.

Тайком от всех Крылатому узду

Тачаю впрок из старой портупеи.

Одна проблема: начинать со змея

Не слишком ли на этаком году!

Пегас – мой друг, он не считает годы.

Певец любви, Отчизны и свободы

Простит и скажет: "Действуй, старина!"

И я пошёл в поэзию, как в Мекку.

Ищу слова и рифму по сусекам,

Но мера сил исчерпана до дна.

11

Но мера сил исчерпана до дна,

Сказалось всё: тяжёлая утрата,

Режим в стране елейно-нагловатый

И то, что много выпито вина.

Мои стихи не меряют в каратах,

Сошла на нет весенняя волна,

В сонетах плеск седого буруна

И красный флаг над мачтою фрегата.

Вам не понять в сумбурной гамме чувств

О чём молчу, о чём в сердцах бурчу.

У вас совсем, совсем другое сито!

И я иду проведать старый строй

Туда, где в стонах осени сырой

Ползёт слеза по молчаливым плитам.

12

Ползёт слеза по молчаливым плитам

На бугорке у вечного огня.

Я помню вас, вы помните меня

Не разу целованным, не бритым.

Как не крути, выходит мы родня.

Уйду за грань – вы будите забыты.

Из поимённой траурной орбиты

Вас незаметно вытеснит Чечня.

Там брата брат убил не от души

И даже не за деньги. За гроши!

По умыслу жиреющей элиты.

Я помню вас. Я умоляю высь

Вернуть на миг урезанную жизнь

Моих друзей, простых и именитых.

13

Моих друзей, простых и именитых,

Кто полон сил, кто доживает дни

Храни, судьба, заботливо храни

От зависти и чёрного наймита.

Мерцает Млечный путь. Зовут огни

В безмолвный мир из царства малахита,

А я кричу берёзе: "Ave vita!»

Повремени, судьба, повремени!

Ведь это я! Не уж то не узнала?

Пожить пожил, но этого мне мало.

Я жизнь люблю! Мне стела не нужна.

Ещё вчера я с ужасом заметил,

Как быстро с плит холодный мокрый ветер

Смывает дорогие имена.

14

Смывает дорогие имена,

Об этом пел ещё старик Овидий.

Никто из нас прапрадеда не видел,

А дед его с любовью вспоминал.

Есть мудрецы глупее глупых мидий:

Изводят плоть, совсем не пьют вина,

Забыв, что смерть для равенства дана,

Что мы быки у неба на корриде.

Я счастлив тем, что я на свете был:

Смотрел на звёзды, думал и любил

И в будущем останусь непременно.

Кода умру, мой прах не оживёт,

Но дух за новым телом поплывёт

Безмолвием таинственной Вселенной.

15

Безмолвием таинственной Вселенной

Летит тоска в оправе голубой;

И я, случайно избранный судьбой,

Потёк с высот истомой сокровенной.

Весенний день, разбуженный трубой,

Рефрен любви поёт самозабвенно.

Припав к ногам, играет вязью пенной

У пирса искусительный прибой.

Рывок и парус потянул за рею.

Казалось, всё осилю, всё успею,

Но мера сил исчерпана до дна.

Ползёт слеза по молчаливым плитам

Моих друзей, простых и именитых,

Смывает дорогие имена.

Афоризмы и поговорки

  1. Сила амура в упругости лука.
  2. Все мы разные, пока не выпили.
  3. Что есть религия? «Прости меня, Господи!» - подумал киллер и плавно нажал на спусковой крючок.
  4. Чтобы написать «Я помню чудное мгновенье», мало быть кучерявым.
  5. Прежде чем говорить о правах, стань человеком.
  6. Самое справедливое решение – решение в нашу пользу.
  7. Ушёл в себя и …ужаснулся.
  8. Хочешь поиметь – внушай.
  9. В долгих поисках единственной неповторимой он неожиданно нашёл себя.
  10. В ожидании наследства очень хочется смазать земную ось.
  11. Побойся бога, недотрога!
  12. Ну, что за рай – не через край!
  13. Поэт, если ты хочешь затмить Пушкина, займись чем-нибудь другим.
  14. До дна допивали все, но выход был где-то ниже.
  15. По сравнению не вор.
  16. После крена в 40º начинается падение.
  17. Снайперская пуля не свистит.
  18. Бедные родственники, как осенние мухи, богатые, как мыльные пузыри.
  19. Великих и талантливых людей за горизонтом не спрячешь.
  20. Брак по расчёту – вредительство.
  21. Протест размножается в неволе.
  22. Переживая, никого не переживёшь…
  23. И в аду есть свои люди.
  24. Из двух зол выбирают третье.
  25. В России всегда есть, что украсть.
  26. Связи – колёса успеха.
  27. В детстве хочется быть лучшими из лучших, но, к сожалению, Бог создал нас по образцу и подобию своему.
  28. Собака лает – черти носят.
  29. Самая надёжная недвижимость – Родина. Вложи в неё душу.
  30. Фортуна! Где твоё лицо?
  31. Горячих мужчин обмахивает веер женщин, холодных согревают мечты.
  32. Не ищи успех в дозволенном.
  33. Где нет греха, там жизнь – труха!
  34. Чем меньше веса, тем больше беса.
  35. Была собой на вкус любой.
  36. Дразнил гусей, пока не сел.
  37. Не бывает плохих народов, есть народы с плохим менталитетом.
  38. Вития, подумай о тех, кому надоел.

Молчанов Михаил Михайлович

 Молчанов Михаил МихайловичМолчанов Михаил Михайлович родился 23 марта 1965 г. в станице Новоазовская Донецкой области. Родители уехали осваивать БАМ, Сибирь, когда мне было два года. И с тех пор меня воспитывала моя бабушка, вдова Екатерина Васильевна Зареченская, одна из потомков семьи казаков, заселившихся из Дона в будущей станице на берегу Азовского моря одними из первых.  Муж ее, мой дед, погиб в 1943 под Воронежем. Закончил 10 классов и в  1982 г  поступил в Кременчугское летное училище на пилота вертолета. Успешно его закончил и был направлен осваивать Крайний Север в п. Черский (местечко в 100 км. от Ледовитого океана, на стыке границ Якутии и Чукотки).

Летал на Дальнем Востоке, Сибири, во льдах в Ледовитом море.  В связи с расформированием отряда по экономическим соображениям через 20 лет работы на севере решил ехать к себе домой. От предложенных новых мест в разных уголках нашей страны в должности пилота отказался, почувствовав тягу к поэзии. Приехав в Ростов, кроме стихов стал писать рассказы, пьесы. В этом году, думаю, выпустить свою книгу. Через месяц свой  сайт. Встречи с интересными людьми, необычные ситуации во время летной работы в длительных командировках вдали от дома, семьи заложили основу для песен о близких людях, о доме, о друзьях, о севере. Песни о В.О.В. были написаны под впечатлением  от воспоминаний о войне моего деда и  рассказов родственников другого деда, погибшего под Воронежем и, конечно, из услышанных мной историй фронтовиков. Есть песни и стихи о школе, о молодости, любви, о своем родном городе, о казачестве. Не так давно была написана поэма «Никита» на историческую тему. Так что тематика самая разная.     

На сегодняшний день время от времени провожу творческие встречи с молодежью и взрослыми, со школьниками и детсадовцами. Выпустил свой первый альбом.

Буду рад, если тебе мой читатель придутся по душе мои стихи, песни и рассказы.

МИЛАЯ ДЕРЕВНЯ

Деревня моя под горою стоит

Дорога, покрытая пылью, бежит

Пруды, огороды

Гурьба пацанов

Встречает меня, наконец, родной дом.

 

Все, так как и в детстве

Ничто не ушло

Лишь нити морщин изменили лицо

Слабее лишь стали мои старики

И годы ушедшие так далеки.

 

Здесь милые сердцу леса и поля

Здесь радость и горе познали меня

Родная сторонка - на твой огонек

Заехал нежданно, всего на денек.

ОСЕНЬ

 Прекрасная осень, все нет холодов

Ноябрьские лужи стоят под окном

На старой сирени снуют воробьи

И день догорает в закате зари.

 

Дорога петляет, листва из под ног

Шумит и играет и песни поет

И жизнь благосклонна - подарки судьбы

И осени теплые дни сочтены.

 

Вечернее время к камину зовет

На теплой овчине хочу в вечерок

Не думать о буднях тяжелых работ

В тепле и уюте с собакой у ног.

25.11.06

К ПАСХЕ

Христос воскрес,- сказали люди,

Мгновенья сладкие пришли

Теплом согрелись наши души

Настали радостные дни.

 

Воистину воскрес, -несется

Среди прохожих в городах,

В деревнях, селах не знакомых

И в самых дальних уголках.

 

Священная вода окропит

Всех разом, братьев и сестер

И милосердие людское

Зайдет под утро в каждый дом.

 

Торжественно и вдохновенно

Встречаем пасхи светлый день

Иисус Христос взошел на небо

И разогнал над миром тень.

 

Моложе стали наши лица,

Когда мы начали молиться

Просить прощения себе,

Не встретим праздник во грехе.

 

Настал, пришел час долгожданный,

Церковный колокол в ночи

Поет счастливому народу

Христос воскрес, мы прощены.

МОИ ЧАСЫ НА МИГ ОСТАНОВИЛИСЬ

Мои часы на миг остановились,

Застыли стрелки, в доме тишина,

Не слышен говор за окном прохожих,

Вместо весны опять на улице зима.

 

Погасли угли в старой русской печке

И льдом покрылась талая вода,

Любимый кот не стал мяукать в доме,

Нежданно в комнату забралась тишина.

 

Мои часы на миг остановились,

Пропали звезды в небе надо мной

И в вазе у окна букет тюльпанов

Ронял не слышно лепестки свои на стол.

 

От свечки тень легла под мои ноги,

И в  зеркало смотрю я на себя,

В своих глазах ответ ищу… напрасно,

Его не получить мне никогда.

 

В набат  далекий колокол ударил,

Заволновалось пламя у свечи,

От искорки желанной, в моей печке,

Вновь загорелись ярким пламенем угли.

 

И слышу свист, и слышу рядом бурю,

Ворвался ветер в комнату мою,

Стучат часы опять мои по дому,

Встречаю в жизни я по-новому  весну.

БЛАГОДАРЕН Я

Как ночь без звезд, нужда моя

Мне помогла познать себя.

Идя опасною тропой,

Во мгле, над пропастью крутой,

Не слышал в небе пенья птиц,

Лишь вой шакалов и волчиц.

Во тьме блуждая без границ,

Своей мечтою окрылен,

Порою думал, что спасен.

Стучал и звал, закрыта дверь,

Что делать мне среди камней,

Искал прохлады от ручья,

Прозрачного, но видно зря.

Настало время и змея,

Гремучая,  день ото дня

Пыталась за ногу меня,

Ужалить, но судьба моя

Меня спасала, берегла.

Я нес хвалу на небеса,

От свеч светились образа,

В молитвах день мой уходил,

Со мной мой ангел слезы лил.

Застыло время, темнота,

Мой гость и день и ночь была,

Казалось мне, мои часы,

Давно на свете сочтены.

Не заслужив себе похвал,

Я годы лучшие отдал,

Борьбе с самим собой, итог,-

Не легок путь, тяжел мой рок.

Я слеп, мои глаза вокруг,

Не видят мир и мой недуг,

Меня заставить хочет лечь,

Оставив все, всем  пренебречь.

Проходит вечность и в окно

Влетел луч света и тепло

Мне стало, вижу я цветы,

И двери мне отворены.

Поют вновь птицы, и змея,

Ползет от света, от меня.

Счастливым стал однажды я,

И в отражении ручья

Увидел, - ангел в небеса,  

Летит мой, благодарен я,

Всевышнему! Ты спас меня!

К ВЕЧНОЙ КРАСОТЕ

      Dm                    E7                       Am

У божьей иконы, внизу, в вазе розы

   C#          A7                   Dm

В бутонах надежды таят

Am     A7        Dm                                   Dm

И кроткими стали на стебле занозы

                               E7           Am

Листок каждый господу рад.

 

             Dm                            E7

Россы капли словно застыли навеки,

Am                          Dm  E7

На них лучик солнца упал.

    Am          Dm                      G7  

И стали цветы открывать свои веки.

         C                                  E7

Святой дух их взглядом ласкал.

                         E7                            Am

Проснувшись, они лик икон украшали,

      E7    Dm                Am

Несли богу к небу хвалу,

E7        E7                     E7        Am

А после, к закату,  на миг  увядали,

Dm       E7          E7               Am

Чтоб снова раскрыться в раю.

МОЛИТВА ОТЦУ НЕБЕСНОМУ

Господи, простираю руки свои к тебе, изможденные, но не от трудов земных, которые бы совершились на великое благо земное. Если бы так стало, был бы благодарен доле своей и радовался, тебя восхваляя, а простираю к тебе руки, в которых кровь греховная течет по жилам, испорченным словами грязными, да делами, недостойными твоего внимания.

Ты один господь на нас взираешь с высоты недосягаемой и я, из несчетного количества людей, на земле тобою созданной, рожденных, преклоняюсь пред тобой, перед милостью твоей могучей. Прости и защити. Как дитя не послушное, обращаюсь к тебе. Найди меня, услышь, среди рождающихся и уходящих, среди сытых и голодных, среди праведных и грешных, среди здоровых и искалеченных.  Даешь ты мне день за другим дальше жить и не оправдываю я надежд твоих, загрязняя землю дыханием своим, понукая и оскорбляя ближнего своего. Забываю я о тебе господи и вспоминаю в минуты только тяжелые, когда надеяться больше не на кого. И гнут меня грехи до самой землицы низехонько и не чувствуют люди немощь мою, а подобно и мне творят то же самое. Господи, спаси нас, останови от бесчинства и жестокости, убереги от лжи и клеветы, от братоненавидения. Отворачиваемся мы от тебя и правят людьми деньги и власть их друг над другом. И я смешался в мире этом, отошел от креста твоего, окунаясь в бытие праздное, в заботы бесконечные. Смешался с себе подобными и продолжаем тянуть мы к тебе в спасении руки дрожащие и молимся каждый о себе в минуты тяжелые и, получив все же от тебя благословение и прощение опускаем их, чтобы скоро ими же совершить новый грех и языком тем, каким молитвы только  читали, обращенные к тебе, начинаем извергать слова страшные, тело свое при этом разрушая. И уже подолгу не хотим замечать тебя господь, осознавая, что за вину новую свою, за тяжесть содеянного не по законам твоим, в ответе перед тобой.

После сна же крепкого ни к тебе иду, ни на колени к тебе становлюсь, а мажусь, зарываясь, в грязи, до самой ночи, уподобляюсь подобно животному, удовлетворяя свои потребности, и только потом, когда тяжело грязь ту носить, к тебе обращаюсь, очиститься прошу.

Господи, помоги мне и дай осознать все прощенное тобой и не прощенное и не совершать ничего, противоречащего твоим наставлениям в писаниях и законах божьих в дни и лета мои, отпущенные тобой. Дай других людей вразумлять и тем самым хоть немного украшать сад твой земной, чтобы после ты позволил попасть во врата твои райские и мне, и им, прощенным.

Прошу это тебя господи, но в мыслях своих осознаю, что не достоин я снисхождения твоего. Но милостив ты, отец мой, прости чадо свое с рассудком затуманенным, попавшим одной ногой в яму, где трясина увлекает всего меня на дно могильное, сатаною вырытую. Прости господи и не дай возвращаться к старому, поддержи меня, не дай забывать о твоей милости великой, о великодушии твоем и дай верить в то, что все это возможно со мной, что придут ко мне с духом святым перемены и достоин я буду хлеб твой есть и воздухом твоим дышать.  

 ДАВНО ПОГАСЛИ ОТ ВОЙНЫ ПОЖАРЫ

1.

        Dm                                        A7

 Давно погасли от войны пожары,

               A7                                   Dm 

Заснули  вечным сном фронтовики,

                 D7                             Gm 

И те не многие награды за победу

               E7                                 A7

Страна увидит в майские деньки.

             Dm                                         A7

Пусть солнышко осушит с ветром слезы

       A7                                          Dm 

И песню прошлых лет нам запоют,

      D7                                                                 Gm 

А люди в пестрых платьях, в костюмах, в гимнастерках,

         E7                                  A7

По улицам с букетами пройдут.

Припев:

             Dm 

-А помнишь, как бывало,

             Dm

Вдруг скажет ветерану

        D7                                         Gm 

Дымя махоркой старый  фронтовик,

            Gm                   A7       

-Как шли мы на Варшаву,

        Dm              B 

И впереди колоны,

          Е7                                      А7

Шагал уставший и не бритый наш комбриг,

        Gm             C         F                       B 

Как песню запевали и люди нас встречали

          Gm        A7                  Dm   D7

Как весело играла нам гармонь,

       Gm                   C 

А после шли в атаку,

      F               B 

За Родину ребята

           E7        A7

Под град свинца

                         Dm 

Бросались мы в огонь.

2.

Dm                                           A7

Не мало лет с тех пор земля кружилась,

           A7                                     Dm

Израненная страшною войной

                D7                         Gm

И до сих пор погибшие солдаты

           E7                                          A7

Не похоронены лежат в земле сырой.

                 Dm                                 A7

Услышим мы от Бреста до Камчатки,

                  A7                         Dm

Как китель орденами зазвенит,

              D7                                              Gm

И как смеясь и плача, солдат среди пришедших,

         E7                                  A7

Найдет того, кто шел с ним брать Берлин

 Припев:

            Dm

-А помнишь, как бывало,

                  Dm

Вдруг скажет ветерану

        D7                                         Gm

Дымя махоркой старый фронтовик,

             Gm                   A7

-Как шли мы на Варшаву,

       Dm              B

И впереди колоны,

                 E7                                   A7   

Шагал уставший и не бритый наш комбриг,

         Gm             C         F                       B

Как песню запевали и люди нас встречали

  Gm        A7                  Dm   D7

Как весело играла нам гармонь,

    Gm                   C

А после шли в атаку,

      F               B

За Родину ребята

         E7        A7

Под град свинца

                        Dm

Бросались мы в огонь.

К ВЕЧНОЙ КРАСОТЕ

      Dm                    E7                   Am

У божьей иконы, внизу, в вазе розы

   C#          A7                   Dm

В бутонах надежды таят

Am     A7        Dm                       Dm

И кроткими стали на стебле занозы

                               E7           Am

Листок каждый господу рад.

 

             Dm                            E7

Россы капли словно застыли навеки,

Am                          Dm  E7

На них лучик солнца упал.

    Am          Dm                      G7  

И стали цветы открывать свои веки.

         C                                  E7

Святой дух их взглядом ласкал.

                      E7                            Am

Проснувшись, они лик икон украшали,

      E7    Dm                Am

Несли богу к небу хвалу,

E7        E7                     E7        Am

А после, к закату,  на миг  увядали,

Dm       E7          E7               Am

Чтоб снова раскрыться в раю.

 НА ИСПОВЕДИ

Словно мухи на израненное неухоженное тело грехи падают на человека и копошатся, откладывая яйца свои до появления червей жирных, ползающих уже  среди вони трупной.

-Так! Посторонимся, кто еще остался на исповедь? Скоро службу начинать, кто следующий? Зовут как?

Верующая: Авдотья я.

Батюшка: Постилась?

Верующая: Конечно всю неделю, всю дорогу.  Мы ни молока, ни мяса не берем.

Батюшка: Ну а каноны читала?

Верующая: Хотела почитать батюшка, так дел столько!  Некому управляться по хозяйству.

Батюшка: Надо готовиться  к исповеди, каяться, чтобы бог грехи отпустил, иди почитай, найди время, канон Иисусу Христу, Ангелу хранителю, Богоматери, молитвы о святом причащении, а потом придешь. А иначе суета твоя напрасная, до ушей господа не дойдет. Так. Прихожане есть еще на исповедь?! .... Как зовут?

Верующая: Ефросинья, с рождения,

Батюшка: готовилась к исповеди, посты соблюдала?

Верующая: молилась батюшка, шаг ступлю и молюсь. Ложусь с молитвою и просыпаюсь, богу кланяюсь, а вот поститься так нет.  Вроде больших праздников  и постов к ним не было по календарю. И каноны не читала. Я свои молитвы наизусть знаю, их  то я читала раза по три.

Батюшка: каждая молитва положена на свое время, а каноны не я писал. Святые их писали,  с ними бог к тебе, дочь моя, быстрее повернется. Так что посты перед исповедью соблюдать надо. Тело вместе с душой очистится и бог в твой храм войдет . Иди. Придешь в следующий раз.

Батюшка из алтаря берет священную книгу, но взгляд его задерживается на старухе, которую ведет молодая женщина. Вздернуты седые брови сгорбленного, почти отжившего свой век человека.  Прядь волос выбилась из под изношенной казацкой косынки. Глаза провалены,  впадины на щеках, подбородок дрожит, сухие сморщенные пальцы, расставленные  в разные стороны, ищут опору.  Силы ее давно оставили и в сундук  уже уложено платье к последним проводам. В таком состоянии она никак не должна была прийти, но пришла, пугая своим видом окружающих.

- Постой, - дрожащим, еле слышным скрипучим голосом обращается она к батюшке.

- Я хочу,  причаститься хочу.

- Как зовут?

- Клавдия зовут меня, - выдавливает отрывисто старуха, тяжело дыша, ловя воздух своим беззубым ртом. Лишь внизу видны несколько стальных зубов.

- Ты Клавдия готовилась к посту?  Молитвы читала? Постилась?

-А? Не слышу я, громче ты мне батюшка, к уху ближе скажи

- Я говорю, - читала молитвы?

- Не слышу, - надрывным, уже  отчаянным голосом отвечала подошедшая.

- К посту готовилась....?

- Муж у меня умер! --бессвязно, но громко произнесла она роняя слезы, -  одна я теперь.

Батюшка помедлив, перекрестившись три раза, накрывает епахитрией старуху:

-Исповедуется раба божия...

ПИСЬМО ДРУГУ

Читай мой друг. Свои сегодня строки

Тебе я шлю в столь поздние лета,

Пускай они, как огоньки в дороге,

Растопят мрак и не померкнут никогда.

 

Читай товарищ мой их в час досуга

И в ночь ненастную умчится пустота,

Отхлынет одиночество и скука

И распахнутся в мир волшебный ворота.

 

Ты слышишь? Там, за кромкой горизонта

Тебе я песню вновь свою пою,

За линией невидимого фронта

Я воцаряю вместо боя тишину.

 

Из хрусталя в крупинках чашу собираю,

Из пыли глину, глину в образ превращаю,

Творения души моей сумели

Лед растопить, уж слышен звук капели.

 

Читай мой друг сегодня мои строки

И вспоминай меня в веселья час,

В минуты грусти, даже если сроки

Земные разлучат под небом нас.

ТЕЛЬНЯ-ТЕЛЬНЯ-ТЕЛЬНЯШЕЧКУ...                    

 1.

Hm                                                                         F#

Тельня- тельня- тельняшечку  моряк наденет в бой,

F#7                                                            Hm

На бескозырках ленточки украсят пеший строй

H7                                                     Em

И ротный запевала, чеканя твердо в такт,

A                    D              F#7                   Hm

Возьмет повыше ноту под строя дружный шаг.

Припев:

 Hm                                F#

Морская, родная соленая волна,

               F#7                                  Hm

С тобою расстаемся, быть может навсегда

H7                                                      Em

Винтовки со штыками нам будут помогать

Em6           Hm         F#7              Hm

Родную землю нашу на суше защищать.   -  2 раза

2.

Hm                                                        F#

Бушла-бушла-бушлатики наденут юнги в бой,

F#7                                                         Hm

А письма в треугольничках отправятся домой

H7                                                Em

И не у всех награды сверкают на груди,

A                     D           F#7                Hm

Зато глаза бесстрашны и руки их сильны.

Припев:

Hm                                F#

Морская, родная соленая волна,

                 F#7                                 Hm

С тобою расстаемся, быть может навсегда

H7                                             Em

Винтовки со штыками нам будут помогать

Em6           Hm         F#7              Hm

Зажав зубами   ленты      победу добывать.

3.

Hm                                                 F#

Венки, венки, веночки по морю за кормой,

F#7                                                        Hm

О чем-то тихо шепчутся с соленою волной,

H7                                              Em

На берегу шеренга из молодых солдат

 A                     D               F#7                   Hm

Дает салютом громким по павшим в небо залп.

Припев:

    Hm                                F#

Морская, родная соленая волна,

                F#7                                       Hm

С тобою кто расстался, тех помнишь ты всегда,

H7                                                             Em

Ты помнишь бескозырку, тельняшку и бушлат,

Em6                              Hm         F#7                             Hm

Ты помнишь штык с винтовкой и юнг бесстрашный взгляд. – 2 раза

ХРАНИ ГОСПОДЬ

На свет родился человек

И ангел в радости над ним

В миг этот в небе появился,

К нему склонился и на век

С его душой соединился.

И в жизни, там, где свет и тьма

Встречаются два раза в сутки,

Где розы чудные растут

И птицы на ветвях поют,

Где колокол с утра зовет

На службу в храм прийти молиться,

Где с неба свет пошлет любовь

Дано вновь чуду совершиться.

Смиримся с мыслями земными,

О том, что жизнь другой была б,

О, если б только мы ушли бы

От ненависти и от зла б,

От зависти и осужденья,

От сквернословия навсегда.

А чтоб пороки все оставить,

Молись виновная душа.

Проси прощенья и возможно

Тебя услышат небеса.

Живет, страдает и томится

В потемках годы человек,

И тело старится в болезнях,

Таков без Бога его век.

Любовь, здоровье, счастье люди

Придет в дом каждому из нас,

Но, если ангел не заплачет,

На небе твой в последний раз.

ЧИТАТЕЛЮ

Ушли в никуда комплименты,             

И счастье меня стороной обошло            

Похвалы, улыбки, подарки, открытки

Встречаются вместе с талантом легко.

 

Железные двери, проходы закрыты,     

Сегодня сюда не войти  ни кому,

Никто не тревожит скрипучие кресла

И жутко и дико стоять одному.

 

Надежда приходит, порою уходит

Меняется время, приходит весна        

И вместе с ручьями, бегущими в реку

Пробудятся чувства от крепкого сна.

 

Азарт заиграет, пойдет кровь по жилам

Я буду работать, я буду писать        

Для тех кому нужен, кому интересно

Стихи в переплете под вечер читать.

 

Как скоро в поэзии чудо настало

Судить не берусь, это так тяжело

Прости мой читатель за те мои строки,

Которые дались тебе не легко.

МОРЖ Владимир (Владимир Васильевич Шевченко)

 

Живу в Ростове, образование высшее, женат, взрослые дети. Работаю в сфере информационных технологий.

В литературе серьезно с 2003 г., когда начал «вывешивать» стихи и прозу в Интернет-ресурсы. Основная страничка:http://stihi.ru/author.html?resef

Что я в литературе? Стихи, проза, критика, публицистика.

Издавал стихи в нескольких альманахах и сборниках: «Весовая» (Ростов-на-Дону, 2006) , «Воскресенье» (Екатеринбург, 2006) , «Признание в любви» (Рязань, 2006), «Философия иллюзий» (Самара 2007), «Окраина» (Ростов-на-Дону, 2007).

Разный снег
[1]

Из туч рождаясь скупо, туго,

без сутолоки, по одной

летят снежинки друг за другом

в бездонный омут мостовой.

Ни всплеска, крика или стона;

лучи о сырость изломав,

безропотно в асфальте тонут, –

страшна Ростовская зима.

[2]

Мальки снежинок-ночесветок

играют стайкой искряной,

удилищами голых веток

их ловит ветер озорной.

Смеясь над целью бестолковой,

отпустит жестом мотовства, –

он ждёт достойного улова,

а это – мелкая плотва.

[3]

Я видел:

грязно-пёстрый мир

бледнеет робко, по крупице,

шум в тишину сумел забиться,

путь чёткий – в чёточный пунктир.

Я видел:

радость детворы,

светлеет лицами (влюбилось?),

и превращается в невинность

развратность красок...

До поры...

Я видел: падал, падал снег...

декабрь 2007

Поймаю взгляд

Поймаю взгляд, и монолог прервётся,

обрывку полуслова - грош цена,

рассыпаны пустышки слов-уродцев,

и комната молчанием полна.

А шум вселенский всё же легковесен,

ответ - непониманья рикошет,

и лучше всех речей, стихов и песен

глаза расскажут, что там, на душе.

Ну, улыбнись, хотя бы через силу,

обида так словами нетрезва,

я не хочу, чтоб между нами были

слова.

октябрь 2007

Дорога в Краснодар

Рычащим – разноцветье стаи,

тоннелем – лесополоса,

назад дорога истекает,

вперед стекают небеса.

Сквозь листья солнце – луч-катетер,

зелёный колер стоек, но

осенний резкий запах-ветер

свистит в открытое окно.

Цветут деревья, как в угаре –

не постояли за ценой,

но осень – даже в Краснодаре,

хотя прикинулась весной.

октябрь 2007

Dtctyybq,htl

Червячки залезли на берёзу и повесились.

Завонял мочой самшит, котам раёк - подлесие.

Из земли пролезли красные тюльпанов пенисы.

Загалчали, не сгорев, обугленные фениксы.

В паутине утра люди остановок мечутся.

Вспоминают вяло мать и, очумев, отца.

На картонке нищая в монет-молитве ниц.

Прикололись – да не колко – щетки лиственниц.

«Банка из-под пива, на свободу, на!»

«Бум!» - труба мне мусоропроводная.

Становлюсь я потихоньку неврастеником.

Успокоюсь, как найду на клаве «any key».

Простудился, а теплынь-то каверзна.

Я в экран - зелёным: вот она, весна!

апрель-май 2007

* Название на русской раскладке – «Весенний бред»

Нектаров Виталий

Виталий Нектаров (1944 – 1995)

Поэт, сатирик

 Был внештатным корреспондентом Вёшенской районной газеты. Встречался с М. Шолоховым. Затем работал охранником в городе Ростове-на-Дону, являлся членом литгруппы при газете «Ростсельмашевец». Печатался на её страницах. Стихи и проза опубликованы в литературном приложении к газете «Молот» «Донское слово» и в литературном журнале «Вдохновение».

Юморески

Подводный митинг

Собралась как-то вся живность Северного Ледовитого океана – от китов до моллюсков – на митинг. Дело в том, что участились среди них случаи заболевания раком. За источниками этой болезни далеко плавать не надо было. На дне океана лежали и ржавели аварийные атомные боеголовки, реакторы, контейнеры с радиационными отходами... Митинговали, митинговали и порешили: «Sos» людям не посылать, в знак протеста выброситься всем на берег.

Замшелый пень

Поклонялся один человек замшелому пню. Придёт в лес, опустится на колени и давай бить поклоны, шишки себе набивать.

– Зачем ты пню замшелому кланяешься? Вон и шишек у тебя на лбу не сосчитать, – смеялись над ним люди.

– А это я свободу своей личности, таким образом выражаю, – отвечал он.

Капельки небесного яда

Окно в будущее

Люди закидали мировой океан «шапками»-боеголовками, реакторами, контейнерами и прочими ёмкостями подводных и надводных кораблей с постепенной утечкой радиации вследствие аварийного состояния своих душ… Могучий Организм Земного Шара дышал на ладан, диагноз был предельно точен: общее заражение крови… воды... Страдая от жажды, люди с вёдрами и черпаками носились среди выбросившихся из глубин дельфинов, китов, акул и звёзд по берегам мирового океана, до краёв наполненного мёртвой водой. Они искали капельки небесных рос, и находили их в крепко сжатых кулачках лепестков умирающих на корню растений: растения словно знали, что это капельки яда и не хотели отдавать их людям… Люди силой разжимали лепестковые кулачки, пили и – умирали. Страдая от жажды, они напрочь забыли о круговороте воды в природе. Теперь это был круговорот мёртвой воды…

Репка и мамонт

 Посадил дед репку. Выросла репка большая-пребольшая. Химии в ней было так много, что решил он отправить её в качестве сырья на химкомбинат. Переработали там репку на стиральные порошки. Просит дед взамен пачку, а ему дулю суют под нос. Пошёл дед в суд: так и так – или репку пущай вернут, или пачку порошка взамен дадут. Долго рассматривала коллегия суда дедкино дело. Наконец рассмотрела: посадили деда за вымогательство, как рэкетира. Сидит он за решёткой и видит: заключённые грядки на мерзлоте разводят, всякие там семена сажают. Взял у начальника разрешение и… посадил репку. Выросла репка маленькая-премаленькая. Тянет-потянет – а вытянуть не может. Позвал он заключённых, тянут-потянут – вытянули репку. А следом… замороженного мамонта. Репка вросла в него своими корнями. Оттаял мамонт под летним солнцем и решил освободить своего спасителя. Проломил бивнями стену дедкиной камеры, поднял его хоботом к себе на спину и вывез за ворота. (А шкура у него была покрепче бронежилета – ни пули, ни снаряды не брали). За воротами мамонт и дедка направились кто куда: дедка к себе в огород, мамонт к себе в первобытный лес.

Как вас найти…

 Ну и времена пошли-поехали! Прямо скажу – летальные!.. Нет, ей же богу, я не бросаюсь из одной крайности в другую. Судите сами: нет у вас на дому телефона – нет и надежды вызвать на дом такси, попасть в разряд людей первоклассных во всех отношениях внешних и внутренних. Не установят вам телефон до конца жизни – до конца своей бессвязной жизни оставаться вам человеком второго, а то и третьего класса. Такая вот классификация!

И всё же я снова и снова пытаюсь – попытка на пытка – вызвать такси: беда случилась с дочкой да другом конце города. Держа дрожащей рукой трубку телефона-автомата возле уха, я снова и снова получаю в ответ оплеуху такого порядка:

– А может, вы преступник! Хотите завладеть выручкой таксиста! Как вас тогда найти?!.

Ну и времена пошли… Стоп! Есть надежда! Появилась альтернативная служба обеспечения населения срочным транспортом!.. Мигом набрал я номер, и, не успев повесить трубку на рычаг автомата, увидел подлетающий к моему подъезду на полном ходу… бронетранспортёр! Люк распахнулся – и, визжа тормозами на перекрёстках улиц, мы помчались по указанному мною адресу. Вооружённый до зубов водитель-бэтээровец, во всем блеске своего – с иголочки – обмундирования, спрятанный от меня за гранатонепробиваемым стеклом, боясь раздавить ненароком подвернувшиеся под мощные колёса «жигулёнки», «Лады» или «Тойоты», то и дело подавал сигналы боевой тревоги, похожие на крики: «Воздух!», «Воздух!». Пешеходы испуганно разбегались в стороны и прыгали во все мыслимые и немыслимые городские укрытия... Меня кидало из стороны в сторону, и я бился в узком «салоне» своей головой и боками об железный непробиваемый потолок и такие же непробиваемое глухие стены этого бронетакси, кляня всё на свете и зарекаясь когда-либо ещё вызывать его на дом!..

По адресу я был доставлен вовремя, но в состоянии, близком к реанимационному. Мoи родные побежали звонить – вызы­вать «скорую помощь», однако в ответ получили, как и следо­вало ожидать: «А может вы преступники! Хотите завладеть медицинскими препаратами! Как вас тогда найти?!.».

За границу…

Сказочка для взрослых

Сорвался в речку осиновый лист, села на него бабочка – и плачет себе.

– Куда тебя понесло? – спрашивает с берега навозный жук.

– За границу, – отвечает бабочка. (Река и впрямь пересекала границу).

– Жжж-зачем тебе жжж-заграница? – жужжит жук.

– Не век же мне в нашем лесу куковать, о дремучие пни свои крылышки ломать. В цивилизованном лесу хочу пожить!

Забрался навозный жук на прибившуюся к берегу щепку – и плывёт себе.

– Куда это тебя понесло? – спрашивает дождевой червь.

– Жжж-за границу, – отвечает жук,

– Жж-зачем тебе она? – передразнивает его червь.

– Жжж-не век же мне в нашем навозе копаться, жжж-зарывать живьём себя. На цивилизованной навозной куче хочу по-жжж-итъ!

Переполз дождевой червь на зацепившийся за берег ивовый прутик – и плывёт себе.

– Куда тебя понесло? – спрашивает его божья коровка.

– За границу, – отвечает червь. – Нe век же мне по нашей земле ползать, холодным дождём обливаться. Хочу на цивилизованной земле пожить!

Села божья коровка на оторвавшийся от чьей-то лески поплавок – и плывёт себе.

– Куда это тебя понесло? – спрашивает речной окунь.

– За границу. Не век же мне под нашим серым небом летать, одни и те же божьи песенки петь. Под цивилизованным небом хочу пожить!

Надул речной окунь, как паруса, свои жабры, расправил плавники – и плывёт себе.

– Куда вас понесло, дяденька окунь? – спрашивают его головастики.

– За границу. Нe век же мне в нашей мутной воде плавать, солнца ясного не видеть. Хочу в цивилизованной реке пожить!

– За границу! За границу! – подхватила вся плавающая, ползающая, бегающая и летающая живность, и понеслась следом – косяк за косяком, клин за клином, цепочка за цепочкой, волна за волной...

Прошли годы. Вода в реке испарилась, деревья в лесу высохли, земля на берегу окаменела, небо в облаках выцвело…

А живность на чуж6ине прижилась, прицепилась, присосалась, приелась. Живёт себе отдельными колониями. Живёт и плодится, обласкан­ная Мачехой-Родиной...

Новопавловская Елена Владимировна.

1973 года рождения. Проживаю в г. Новочеркасске. Окончила Новочеркасский политехнический институт (ЮРГТУ) по специальности программист. С детства сочиняла песни, окончила музыкальную школу по классу фортепьяно, пела в худ. самодеятельности, была солисткой хора. Стихи и музыка приходят ко мне одновременно.

На сегодняшний день записала 3 сольных альбома авторских песен, всего на счету около 70 песен. Пою, аккомпанируя себе на фортепьяно, люблю романсы. Периодически работаю певицей в ресторанах Ростова и Новочеркасска. Более 10 лет занимаюсь пошивом одежды на заказ, имея на дому частное ателье. В настоящее время - не замужем, имею дочь 16 лет.

В 2007г. заняла 3-е место на конкурсе ЮФО на СД в г. Ростове, в номинации «Авторская песня». Приглашена на следующий конкурс ЮФО на СД-3, в качестве композитора. Недавно приобрела проф. синтезатор, учусь делать аранжировки.

Приглашаю к сотрудничеству поэтов и авторов-исполнителей для создания совместных проектов, а также спонсоров для поддержки русской культуры!тел. 8-908-186-33-13 или 8 (86352) 4-63-84

Обут Валентина Алексеевна

Валентина Алексеевна Обут, начало свой жизненный путь в 1927 году. Врач. Закончила свою трудовою деятельность в Ростовской областной санэпидстанции в 1983 году. В выходом на заслуженный отдых, посвятила жизнь воспитанию внуков и творчески увлечениям.

Увлекается живописью, музыкой, литературой. Является членом нескольких творческих клубов. Пишет стихи. В 2007 году издан сборник «Радуга жизни». Многие произведения были всклочены в коллективные издания.

Награждена диплом участника городского конкурса поэтов и композиторов «Ростов, ты песнь моей души», организованного МУ «Управление культуры Администрации г. Ростова-на-Дону» и МУК «Ростовская-на-Дону городская ЦБС», в 2007 году.

Создала интересную коллекцию почтовых марок по живописи. Сделала несколько выставок с живописью и филателией.

Исповедь

Когда-то, я была ребенком

Не знала никаких забот,

росла балованным бесенком,

От хохота не закрывала рот.

 

Когда-то, я была студенткой.

Со всеми грызла свод наук

И скоро стала претенденткой

На должность женщины ста рук.

 

Была врачом-гигиенистом,

Слугой природы и людей,

Бурлила как вино игристо,

Считая их судьбой своей.

 

Была когда-то и красивой,

Женой и матерью детей,

Любимой женщиной, счастливой

В кругу родных, коллег, друзей.

 

Сейчас стою в конце дороги

И подвожу итог борьбы.

Законы жизни очень строги

В оценки и моей судьбы.

 

Сегодня жить желаю сочно,

Иду с улыбкой вперед.

И, в этой жизни, знаю точно:

Готовить надо каждый взлет.

Грезы.

Я в грезах волшебства живу

И в мир другой летаю,

Себя в себе найти хочу

И о любви мечтаю.

 

Мечтаю там поймать звезду

И взять мгновенья страсти.

Снять с чувств радости узду,

Отдать себя той власти.

 

Я не хочу чувствовать,

Духовно умирая,

Творить желаю, созидать,

Все сивы отдавая.

 

Я красоту во всем ищу,

Найдя, в ней зажигаюсь.

Горб, ликую, не грущу

И снова обновляюсь.

Мое спасение.

Живу с улыбкой и мечтаю,

Не замечаю времени и дня,

В уме года свои листаю,

В котором пролетела жизнь моя.

 

Бегу по ней и вспоминаю

Весенний звон, любовный летний жар.

Луч счастья вновь переживаю

Судьбой жизненный нагар.

 

От чувств, возникших, молодею

И ощущаю колдовскую власть

В закатной прелести теплею.

Хочу напиться ими всласть.

 

Так, каждый день я забываю

Про одиночество, болезнь, тоску,

Проснувшись утром, оживаю,

Готовлю старт к осеннему броску.

Гамма возраста.

Я, женщина, от головы до пяток.

Природы эхо, лето и весна

Портрет невыдуманных чудных сказок

И удивительная чувств страна.

 

Я, женщина, жена и мать от Бога.

И корни вечной жизни воплоти.

Неведомая в мир любви дорога

И тайный ключ, в рай дивных грез войти.

 

Я, символ воинской святой Победы,

её заветная в бою звезда.

Мечты, любовные секреты, беды,

Семья, года, седая голова.

 

Я, женщина, вся в этом слове сильном

И каждой буквой мудростью звучу.

Вся растворилась в настроенье мирном,

Живу, пою и к небесам лечу.

 

Я, женщина с рожденья и до смерти

Без возраста, без времени и дня.

Со мною дружат Ангелы и Черти.

Я на земле такая не одна.

 

Я, женщина!

Мама.

 Мама-первое слово ребенка,

Голос рода и память крови.

Для него берегла честь девчонка,

Чтоб оставить след чистой любви.

 

Мама-вера, надежда и мудрость

И ответы на каждый вопрос.

Рядом в горе, и в радость, и в трудность,

Тихо тянет свой жизненный груз.

 

Мама – детство, любовь и отрад,

Стены дома, уют и тепло;

Доброта, нежность рук, их услада,

От кокторых вокруг так светло.

 

Мама- Родины символ, Победы.

Крик, зовущий на подвиг в бою,

Мир страны и герой портреты

И, всю жизнь, как солдат на посту.

 

Мама- слово последнее в жизни.

Человек с ним уходит от нас.

И, конец умирающей мысли,

Материнская память, наказ.

 

Мама- вечная радость и гордость.

Корни рода и совесть детей

Сила духа, семейная прочность

И тепло от алтарных свечей.

Я люблю тебя жизнь.

 Жизнь непрочна и ненадежна,

Не знаешь, что через минуту ждет

Сложна, болезненно тревожна,

От боли, против воли восстает.

 

И, хочется кричать, ругаться,

Без цели в «никуда» бежать.

Кто виноват, с кем надо драться.

Как научиться жить и не дрожать.

 

Мне счастья лишнего не надо.

Пусть толькокрыша не течет

Жить слепо не хочу, как стадо

И брать мошенников в расчет.

 

Всевышний, помоги мне жить

Гнев из себя, не видеть грязь вокруг.

И, бранных слов из уст не слышать

Порочный разорвать давящий круг.

 

Как хочется дышать спокойно.

И радоваться солнечному дню,

По-настоящему, достойно

Я бесконечно жизнь тебя люблю.

 

Люблю за человеческой счастье.

За радость с друзьями и детьми

За красоту и чувств всевластье.

Жизнь, я в твоих руках, прошу держись.

Цена слов

 Как важно, где, кому, что говоришь,

Пусть даже важное и часто

Словами зло, добро, судьбу творишь,

Уместно или неуместно.

 

Не нужных слов на ветер не бросай,

Продумай каждое, взвесь трезво.

И никого плохими не кусай,

Не раздавай легко и резво.

 

Коль сомневаешься, тогда молчи,

Пока их цену не проверишь,

И бесконечно в спорах не кричи.

Достойно говори, коль веришь.

Кодекс чести.

 Не лги и не завидуй другу,

Не разрушай природу и себя.

Не верь гуляющему слуху,

Ударит больно, близкого, тебя.

 

Не пачкай честь и совесть грязью,

Трудись без лени, радсоть не воруй.

Не окружай жизнь разной мразью

На веру, долг и на закон не плюй.

 

Отбрось зазнайство и крикливость,

Высокомерие, грубый тон.

Не злись, не проявляй чванливость.

Не гни колени, спину на поклон.

 

Не зарься на любовь чужую,

В срок отдавай долги, люби детей.

Забудь жизнь праздную. Пустую

Храни любовь, семью, цени друзей.

 

Направь ум, знания на созидание,

На помощь, благие дела, добро.

К больным и бедным прояви внимание,

В минуту трудную подставь плечо.

 

Коль хочешь долго жить достойно,

От зла держись подальше, от греха.

Честь помни, можешь спать спокойно,

И людям не боясь смотреть в глаза.

Родной город.

 Люблю тебя. Мой город, шумный,

За южный нрав и громкий смех.

За летний зной и воздух душный.

Люблю в Ростове все и всех.

 

Избушки с перекосом набок

И современные дома.

И появившийся достаток,

Порой сводящий жизнь с ума.

 

Дон и причалы теплоходов

И, ввысь несущийся собор,

И музыку концертных залов

И вечный транспортный затор.

За запах, липовый, душистый,

За тихий Пушкинский бульвар,

За говор разный и ершистый,

Обильный красочный базар.

 

Люблю за то, что он родимый,

За детство, юность и любовь.

Он для меня всегда красивый,

Годами в душу врос и в кровь.

 

Ветеран.

Ветеран, сколько лет в этом слове,

Сколько жизней, этапов борьбы.

В нем война, едкий запах от крови

И победное время страны.

 

Ветеран – это имя Героя,

Кто в войне заслонял жизнь других,

Воевал за родное, святое,

За свободу и жизнь молодых.

 

Ноют раны сегодня у многих,

А, кого-то уже нет в живых.

Но, в оставшихся в жизни, немногих,

Память помнит друзей боевых.

 

Эта память без времени, срока,

Без погоды, без власти владык.

Твердо, прочно стоит у истока,

Вечной славы Героев простых.

Осипенко Ольга

* * *

Долой раздоры и проклятья!

Хоть хрупок мир, но дорог он.

О, люди, – сёстры мы и братья –

гласит нам человечности закон.

 

Каков бы ни был цвет у кожи –

все верим в Высший Разум бытия.

И на закланье брата не положим.

Мы на Земле – одна семья.

 

И как бы Бога не именовали,

мы верим в свет его любви.

Наш мир интернационален!

Нет фанатизму на крови!

* * *

Ты видишь?

Липы пред зимой

скрывают сонную зевоту.

 

Ты слышишь?

Дворник, шаркая метлой,

с земли сдирает позолоту.

* * *

Я поймала сегодня ветер

за его лохматую гриву,

топнул он копытцем игриво.

– Вы такое видали на свете?

 

Думала, что его оседлаю

и промчусь на нём, как торнадо.

Так хотелось крикнуть: «Летаю-ю!»,

только ветру всё это не надо.

 

Улетел мой скакун норовистый,

он кометам головы кружит,

и снежинкам преданно служит.

Где же ты, ветерок мой быстрый?

* * *

Весь усыпан лес –

куда взгляд не кинь –

щедро, до небес,

златом берегинь.

И несётся ввысь

звонкий птичий клин,

словно Сивки рысь

из седых былин.

* * *

Это кажется только,

что ты далеко,

но в руке твоё – мне письмо.

 

Словно птица оно,

не зная препон,

прилетело ко мне на крыльцо.

 

Нежный голос твой,

как сакуры цветок,

ласкает сердце строкой.

 

Познаю между слов,

как прекрасна душа,

что свободна от страха оков.

* * *

Опять дуют лунные ветры,

от них душе моей зябко,

а в памяти – кадры ретро –

вопросы, тайны, догадки.

 

Луна будто око Вселенной

в окно свысока взирает.

Скажи мне, поведай, Селена,

что там, впереди, ожидает?

Павел Бойчевский (Малов Павел Георгиевич)

Руководитель литературного объединения «Ростсельмаш», прозаик, поэт, сатирик, литературный критик, публицист, историк.

Родился 1 декабря 1957 года в г. Ростове-на-Дону. По отцу – донской казак. К литературному творчеству пристрастился с 8 класса под влиянием писателя Леонида Пантелеева («Республика Шкид» и др.). Стихи сочинял, подражая Владимиру Маяковскому и Владимиру Высоцкому. После восьми классов ушёл в ГПТУ, которое окончил в 1975 г., получил специальность машиниста экскаватора. Служил в Группе советских войск в Германии. После армии работал грузчиком-водителем на заводе «Ростсельмаш», водителем маршрутного автобуса, троллейбуса, учился в РГУ на отделении журналистики, был корреспондентом аксайской районной газеты «Победа». В 1995 году окончил Литературный институт им. А. М. Горького в Москве (семинар прозы Н. С. Евдокимова), стал профессиональным литератором. Работал редактором в издательствах «Орфей», «Пегас», «АКРА», ответственным секретарём журнала «Орфей». Сотрудничал в юмористическом журнале «Солянка». Женат, имеет трёх детей.

Павел Бойчевский – лауреат двух Дипломов призёра Международного Литературного конкурса «Вся королевская рать» и Диплома призёра литературно-издательского проекта «Мы все в одной лодке», проводившихся в Интернете Международным Союзом писателей «Новый Современник». Главный редактор литературно-художественного альманаха «Вдохновение», юмористического журнала «Репейник», составитель двух коллективных сборников («У огонька» и «Синедонье»). Состоял в областной общественной организации «Шолоховский круг», был депутатом первого съезда казаков Всевеликого Войска Донского. Печатался в Москве, на Северном Кавказе, в Ростове-на-Дону, Ростовской области: в московском литературном альманахе «Истоки», в журналах «Дон», «Орфей», «Ковчег», в юмористическом журнале «Солянка», в коллективных сборниках «У огонька», «Синедонье», «Судьба и слово». Издал три сборника стихов («На распутье», 1996 г., «Последние дни», 2001 г., «Исповедь идеалиста» 2009 г.), два сборника афоризмов, два сборника авторских анекдотов, драму в стихах «Иван Грозный», книгу духовной прозы «Свой крест», повесть из времён застоя «Бурсаки», сатирическую повесть о жизни обитателей городского «дна» «Дети Капитана Флинта», остросюжетные криминальные боевики «Конец банды Седого» и «Один на льдине», повесть об афганской войне «Борт» на Кабул», иронический роман о ростовской литературной богеме «Провинциальные гении». Произведения разных жанров размещены в Интернете на сайтах: Proza.ru, Zhurnal.lib.ru, Litkonkurs.ru, Stihi.ru.

Павел Бойчевский написал 17 занимательных повестей и романов. Готовятся к печати роман-фантасмагория «Чудь», сатирический роман «Басурманская война», криминальный роман «Берберовка», исторический роман о донском казачестве «За веру, царя и Отечество», роман о Несторе Махно «Против всех», историческое повествование об яицких казаках «Яик-Горынович» и другие.

Завещание терского казака

Схороните меня на кургане у быстрой реки,

Чтоб избранницу-степь из своей усыпальницы видеть,

Чтобы мимо меня отправлялись в поход казаки

Потрепать татарву, и врагам отомстить за обиды.

 

Постелите под ноги косматую бурку мою:

Согревала она, словно мамка, в крутые морозы.

Положите на грудь шашку ту, что добыл я в бою

У мюрида чеченского в сабельной рубке под Грозной.

 

Отпустите на волю бродягу степного коня,

Он мне верно служил и спасал сколько раз от погони.

Помолитесь-ка, братцы, при свете лампад за меня,

За пропащую душу склонитесь в смиренном поклоне.

 

Приглядите за жинкой: блюла чтобы мужнюю честь, –

Чтобы сын-бедолага не вырос лихим вертопрахом.

В изголовье не ставьте мне грубо сколоченный крест,

А повесьте-ка лучше на пику казачью папаху.

 

Нацедите горилки в корчагу до самых краёв,

Помяните меня диким хмелем степным, односумы.

Сберегите к России неласковой нашей любовь, –

И о воле несбыточной злые и горькие думы...

 

Земляк

Прости, земляк, я не попал в Афганистан,

Ведь я служил в иные времена.

Я никогда, я никогда не буду там,

Где столько лет свирепствует война.

 

Летит с дороги в пропасть «бэтээр»,

И высыхает кожа на лице.

А я служил, а я служил в СССР,

Меня в горах не брали на прицел.

 

Печёт от солнца пыльная броня,

Бронежилет от пуль хранит, как бог,

Но не меня, но не меня, но не меня, –

Я ни черта бы, может, здесь не смог.

 

Висит на небе месяц-талисман,

Кровь на «хэбэ» потёртом – словно мак.

Я бы пошёл, я бы пошёл в Афганистан...

 

А ты бы в горы взял меня, земляк?

 

Я убит в Дагестане

«Я убит подо Ржевом...»

А. Твардовский

 Я убит в Дагестане

При чеченском налёте.

Полегла там костями

Наша славная рота.

 

Полегла не геройски,

Не пропала без вести:

Нас порезали горцы,

Как баранов, из мести.

 

А в Москве генералы

Обмывали победу.

И звенели бокалы

На кремлёвском обеде.

 

А в горах наши кости

Догрызали шакалы,

И на сельском погосте

Наши плакали мамы.

 

Нам прислали медали

С орденами посмертно.

Нам жилплощади дали –

Два кладбищенских метра.

 

Жили мы не тужили,

Повзрослели не рано.

Так за что ж положили

Нас в горах Дагестана?

 

Мы в шеренги не встанем,

Не сомкнём скорбно строя...

Пусть потом наболтают,

Что погиб я героем.

 

Пусть настрочат в газетах

О том подвиге нашем.

Мы, валяясь в кюветах,

Ничего уж не скажем...

 

Плач по России

В этом мире пустом я, как перст, одинок:

Нет ни друга, ни свата, ни брата.

Человек человеку не брат здесь, а волк,

И у каждого – крайняя хата...

 

Тут как в сказке живут, водку вёдрами пьют,

Книжек умных вовек не читают.

Тут гадюками сплетни по сёлам ползут,

Тут о волюшке вольной мечтают.

 

Гой ты, Русь, – забубенная доля моя,

Колокольная мати Россия!

За понюх табаку загубили тебя,

Свято место дотла разорили!

 

Сколько можно терпеть и о прошлом скорбеть,

От холодного месяца греться?

Полюбилась холопам боярская плеть –

И куда ж от судьбы своей деться?

 

Вот опять к топору подбивают тебя

Христолюбцы, поэты, витии,

Чтоб залился кровавой слезой Октября

Бедный люд подъярёмной России.

 

Чтоб зудело плечо, чтоб махала рука,

Чтоб наломано дров было вволю.

Не на жизнь, а на смерть чтобы два дурака

В поединке сошлись в чистом поле...

 

И намокнут от крови густой ковыли,

Побредут по дорогам калеки.

И не будет уже христианской любви

В одичавшем от бед человеке!

 

 Исповедь идеалиста

 «Пусть впереди большие перемены –

Я это никогда не полюблю!»

В. Высоцкий

 Я не люблю большие перемены,

Безумству храбрых песен не пою.

Претит мне грязь супружеской измены,

Я женщину и мать боготворю.

 

Я презираю суетность шакалов

И лизоблюдов дрязги не терплю,

Я восхищаюсь смелостью Икара,

Я жертву Сына Божьего люблю.

 

Противны мне приспособленцев своры,

По ветру нос держать я не могу.

Не нравятся мне стенки и заборы,

И пулю я врагу не берегу.

 

Мне тёпленьких не жаль и равнодушных,

Кто не пылает яростным костром,

Кто прячет за семью замками душу,

Жизнь оставляя скупо на потом.

 

Мне не по нраву шлягер: «Мани-мани»...

Меня тусовкой в рай не заманить.

Свистит сквозняк, как соловей, в кармане,

И родину не хочется любить.

 

Чёрный и белый

Говорят мне, что жизнь – как цветное кино,

Столько красок – собьёшься со счёта!

Будто чести и принципов нету давно,

А в чести беспринципное что-то...

 

Загудит на эстраде раскрашенный рой –

Не поймёшь, то ль мужчин, то ли женщин.

И любовь называют, как карты, игрой,

Дон-Кихотов всё меньше и меньше.

 

Не увидишь, мол, ныне живого лица,

Больше маски, всё больше личины.

И никто не осудит в глаза подлеца,

Если будет подлец этот в «чине».

 

И судачат поэты, что время не то,

Не прокормят «идеи» детишек.

И меняют идеи, как будто пальто,

И стишки безыдейные пишут.

 

Это на руку тем, у кого дальтонизм,

Многоцветье бездарность сокроет.

И уже опошляют дельцы коммунизм,

За который заплачено кровью!

 

Я не верю, что жизнь лишь цветное кино,

Нет палитре оттенков предела...

Мир на две половины поделен давно,

На два цвета: на чёрный и белый!

 

Откровение

Нет, как Есенин, не покончу

Я счётов с миром горьких слёз.

Уйду в поля глубокой ночью

Тропою узкой, как Христос.

 

Оставив мысли о спасенье,

От искушений тяжких слаб, –

Пойду искать святую землю,

Я – принц и нищий, царь и раб.

 

И пусть рождается эпоха,

Крича под скальпелем, как зверь,

Я в мир непознанного Бога

Найду спасительную дверь.

 

При свете брезжущем лампады,

В скиту монашеском молясь,

Вдруг обрету благую радость

И с Богом родственную связь.

 

Паду на слабые колени

Во власти сладких райских грёз

С душой ранимой, как Есенин,

И чуждый миру – как Христос.

 

* * *

Не пиши мне, любимая, письма,

Коль не любишь – скорее забудь!

Я лишь рад буду этому...

В смысле:

Всё – о,кэй!

Проживём как-нибудь.

 

У меня ведь железная воля.

Стиснув зубы, молчу, чуть дыша.

Лишь кричит, стервенея от боли,

Окровавленным зверем

Душа.

 

На распутье

Только выйду в степь – всё припомнится:

Отчего душа грустью полнится,

Отчего тоска – словно к горлу нож.

Сто дорог кругом, да куда пойдёшь?

 

Сто дорог кругом – по одной идти.

Прямиком пойдёшь – прямо нет пути.

Влево коль свернуть – потерять коня.

Только что терять? – нет коня у меня!

 

Нет коня, ну что ж, велика ль печаль?

Коли нечего – и терять не жаль.

А направо – стоп. Здесь ты смерть найдёшь.

Только что мне жизнь, коль цена ей грош!

 

Коль цена ей грош – что мне жизнь беречь?

Всем нам Бог судил в эту землю лечь.

Оттого в душе грусть шевелится.

Вот и жизнь прошла,

Да не верится.

 

Русская песня

Отшумели годы, молодость сгорела.

Позабылись песни, те, что мать мне пела.

Заросли тропинки, не найти дороги,

По которым бегал детством босоногим.

 

Здесь, в краю родимом, я не нужен боле.

Бесы в наших душах поселились, что ли?

Волки ль за деревней рыщут наудачу?

Или в чистом поле ведьмы злые плачут?

 

Что, скажи, случилось? Что же с нами сталось?

В кабаке упиться намертво осталось!

Бросить шапку наземь, разорвать рубаху

И башку хмельную положить на плаху!


Фразы

  • «Что такое достаток?» – спросили перед Новым годом у оптимиста. – «Что захотел, то и достал». – Поинтересовались у пессимиста. – «Достала меня уже эта маленькая пенсия!»
  • Если долго стоять на пути у сильных мира сего, то можно и сесть.
  • Физической расправе обычно подвергаются лица… и не только юридические.
  • Свой крест обычно несёт тот, кто родился под несчастливой звездой.
  • Даже встав в оборонительную позицию, женщина заботится о сексуальности своей позы.
  • Во времена застоя пассажирам на автобусных остановках всегда вспоминались стихи Маяковского: «Левый… левый… левый…»
  • Прослушав курс лекций, он ничего, кроме курса доллара, не запомнил.
  • Путь в шоу-бизнес тернист, но Поющих в Терновнике не убавляется.
  • Мало захотеть стать звездой. Нужно, чтобы захотели те, кто звёзды зажигают.
  • Демократия хороша там, где её нет.
  • Выпустив джина из бутылки, не лезь в неё сам.
  • Во дворце бракосочетаний качество оказываемых услуг заведомо не гарантируют.
  • Дичь бывает не только жареная, но и несусветная.
  • Глас вопиющего на кладбище: «Заплати вовремя налоги и спи спокойно!»
  • Язык до Киева доведет, а если сболтнуть лишнего, то и – до Магадана!
  • Кто родился в рубашке и жить, наверняка, будет как у бога за пазухой.
  • Упрёки совести заглушить не трудно, если глушить… стаканами.
  • Быть невольником своего успеха тоже не сладко.
  • Женщина, оказавшаяся в интересном положении, вызывает у окружающих нездоровый интерес.
  • Повышения жизненного уровня трудящихся добиться легко, если максимально занизить прожиточный минимум.
  • Споткнувшись о порог бедности, можно легко оказаться за её чертой.
  • Не обязательно биться головой об каждое дерево, чтобы понять, что это больно.
  • Что толку перекладывать свой крест на чужие плечи? За нас его никто не понесёт.
  • Мало того, что в России основная беда – плохие дороги, так ещё и дураки по ним ездят.
  • Она его жалеет, но если он уйдёт – жалеть не будет!
  • Не отказавшись от разбитого корыта, стиральную машину не получишь.
  • Великим поэтам лавровые венки кладут обычно только на могилу.
  • Сталин любил читать... и подписывать... смертные приговоры.
  • При Советской власти были врачи, а сейчас – рвачи.
  • Раньше говорили: «Взятки гладки», а сейчас – взяточники гладки.
  • Женщина – умная, пока не заговорит. Мужчина – наоборот...
  • Когда бьют по карману – тоже больно.
  • Из песни слова не выкинешь... А петь в XXI веке «Постой, паровоз...» – язык не поворачивается!
  • Духовная пища тоже может стать поперёк горла.
  • Что такое подвиг? Это тот же теракт, совершённый правоохранительными органами.
  • Президента выбирают на время, а расхлёбывают последствия его правления всю жизнь.
  • В Государственной Думе почти одни единороссы – яблоку негде упасть.
  • Если мужчина «любит глазами», то женщине ничего не остаётся, как уйти к другому.
  • Не стоит долго дышать на ладан... перегаром.
  • Объяснить можно всё, даже то, что не поддаётся объяснению. Но только своими словами.
  • Женщина приносит массу хлопот в обмен на сомнительное удовольствие. 
  • При смене власти происходит то же самое, что и при смене полового партнёра: вначале взаимный интерес, потом – разочарование, потом ностальгия по прошлому.
  • Кто платит деньги, – заказывает не только музыку, но и конкурентов.
  • Что такое «Газават»? Это священная война олигархов за приватизацию природных ресурсов.
  • На кредит доверия проценты не набегают. Но попробуй его получить!
  • Раньше даже бандиты были похожи на порядочных людей, а сейчас даже порядочные люди похожи на бандитов!
  • Не бойся сойти с ума. Чтобы сойти с ума, нужно его иметь.
  • Жизнь – это игра, в которой выигрывают за счёт проигравших.
  • Если мужчина не умеет готовить – это достоинство, а не недостаток!
  • В девятнадцатом веке магнитофон заменяли цыгане.
  • Великие хотят оставить след на Земле. Ничтожества – наследить!
  • Финансовая пирамида – мышеловка, в которой нет даже бесплатного сыра.
  • Оставил след в истории, но… грязный.
  • Белой зависти не бывает, – белой бывает только горячка.
  • Каждый взяточник знает себе цену: главное – её угадать.
  • У него был сильный дух и... дрожащие руки.
  • Смысл фразы был настолько глубок, что сам автор не смог до него докопаться.
  • Чтобы хорошо дружить, нужно сначала хорошо поругаться.
  • В наше время в булочную на такси не ездят, – у каждого своя машина!
  • Самый культурный князь в мире – русский князь Святослав. Он даже врагам говорил: «Иду на Вы!»
  • Вначале Слово было у Бога. В конце – убого.
  • Кто долгое время пишет в стол – волей-неволей вынужден положить зубы на полку.
  • Ему и карты в руки... загребущие.
  • Прежде чем посмотреть правде в глаза, загляни в собственную душу...
  • Беря от жизни всё, не забывай, что отдавать придётся с процентами.
  • С голой правдой в приличной компании не покажешься.
  • С милым и в шалаше – рай, но только до начала отопительного сезона.
  • Снявши голову – по волосам не плачут, особенно, если голова была лысая.
  • Пойманной золотой рыбке палец в рот не клади: вдруг это пиранья?
  • За последним из могикан очередь не занимают.

 

 Литературно-художественный альманах «Вдохновение»

Очередной, тринадцатый номер литературно-художественного альманаха «Вдохновение», несмотря на «не счастливое» число, – традиционен. В нём как всегда опубликованы новые произведения участников литературного объединения «Ростсельмаш», которыми они хотят порадовать читателей, – своих знакомых, друзей, близких. Ведь для кого мы и пишем, если не для них, своих постоянных читателей. И пусть нас не издают в Москве многотысячными тиражами, как Дарью Донцову, Данила Корецкого, Бориса Акунина и прочих, мы скромно довольствуемся тем, что имеем. А имеем мы не мало – свой литературный альманах, где можем печатать свои произведения, заявлять о своей общественной позиции, критиковать недостатки современной буржуазной экономической системы и литературного процесса,  во многом подверженного влиянию загнивающей западной массовой культуры. И вовсе не мировой финансовый кризис виноват в том, что мы так плохо живём, а мы сами. Ведь кризис этот не где-то там, за тридевять земель, он – в наших головах! Чтобы не было кризиса – нужно по иному взглянуть на мир, а этому и служит Русская Литература, которой мы беззаветно служим и традициям которой пытаемся неукоснительно следовать. А иначе нельзя, иначе мы все вскоре превратимся в Иванов – родства не помнящих, в современных псевдопродвинутых компьютерных маргиналов, в разжиревших безмозглых дебилов по американскому образцу. Я думаю, – хватит бежать оголтелой толпой впереди «паровоза современности», нужно наконец-то остановиться и задуматься: «А куда, собственно, бежим?»

Для желающих напечатать в альманахе «Вдохновение» свои стихи, поэмы, песни, рассказы, повести, афоризмы, очерки, заметки, рисунки, а также рекламные объявления или поздравительные открытки тел.: 2-35-42-36 (гл. ред. Бойчевский П. Г.).

 

«Провинциальные гении»

В январе 2008 г. увидела свет очередная книга Павла Бойчевского. Это иронический роман о литературных сообществах Ростова, о богеме, профессиональных писателях, прочих персонажах, окружающих главного героя. Действие протекает на фоне значительных событий современности. Почти все фамилии героев изменены, но в них легко можно узнать прототипов. Книгу можно приобрести у автора. (Конт. тел.: 2-35-42-36).

О романе

Новый роман Павла Бойчевского «Провинциальные гении» – необычен. Это ироническое повествование о писательском мире Ростова-на-Дону, родного города автора. Фамилии и имена большинства героев и персонажей – изменены, дабы не возбуждать кривотолков. Между тем, некоторые лица даны под их собственными именами, остальные – легко узнаваемы. Жизнь главного героя произведения, Сергея Кресталевского, протекает на фоне знаменательных исторических событий современности: бестолковых ельцинских реформ, беспощадной ломки старых экономических и социальных устоев, жестоких межнациональных конфликтов, повсеместного разгула преступности и кровавой чеченской войны. Основной нитью, пронизывающей весь роман от первых строк до последних, является любовное увлечение Кресталевского. Его неожиданная избранница, Катя Мармеладова, – полна противоречивых чувств: верность супружескому долгу не может перебороть в её душе страсть к флирту во время мимолётных любовных увлечений. Она долго не решается положительно ответить на пылкие признания Кресталевского и лишь в конце романа, после всевозможных мытарств, духовных блужданий, сомнений, кратковременных размолвок и мимолётных встреч, сердце Мармеладовой наконец-то воспламеняется ответной любовью!

 

«Исповедь идеалиста»

В апреле 2009 г. вышла в свет третья книга стихов ростовского поэта, прозаика, сатирика и проч. Павла Бойчевского. Здесь собрано всё лучшее, что написал автор за время своей творческой деятельности. Впрочем, оценивать достоинства книги – читателям. Сборник объёмный – 92 стр., формат А-5, тираж – 100 экземпляров. Цена умеренная. Приобрести книгу можно только у автора, потому что буржуазные книготоргующие организации не интересуются литературой, в которой нет драк, погонь со стрельбой, животной жестокости, крови, убийств, изнасилований, взрывов, катастроф и прочих «прелестей» современной российской жизни. Единственных «ценностей», которые принесли нам горе-перестройка и преступные реформы ельцинских псевдодемократов, разваливших великую, справедливую страну Советов.

 

«И смех и грех»

В июле 2009 г. увидела свет очередная, уже 13-я по счёту книга профессионального литератора Павла Бойчевского. В сборнике помещены афоризмы, одностишия, авторские анекдоты и пародии на современную телевизионную рекламу, которая, честно говоря, уже достала не только самого автора, но и всех! Так что, лишний раз поиздеваться над глупыми московскими бизнесменами доставляет автору несказанное удовольствие! Книгу можно приобрести на старом ростовском автовокзале у распространителя, которым является сам автор. Вот такие нынче настали времена…

 

«Репейник»

В июле 2009 г. вышел очередной, четвёртый номер ростовского юмористического журнала (единственного в городе). Напечататься в журнале можно при одном немаловажном условии: произведения должны быть действительно талантливы и, самое главное, – смешны. В номере, наряду с маститыми писателями – сатириком Б. Козловым, поэтом, издателем В. Рюминым, поэтом, песенником Л. Меласом – опубликованы и произведения начинающих авторов: поэтессы М. Эглит, поэта, прозаика В. Нектарова и др. (За справками обращаться к гл. редактору П. Бойчевскому: 2-35-42-36.) 

О журнале

Четвёртый номер юмористического журнала «Репейник» выходит с задержкой, на что были свои причины... Главным образом – экономические. И хоть повсюду в стране свирепствует страшный финансовый кризис, наше юмористическое издание кризис этот, слава Богу, миновал. Сатирики Ростова продолжают творить, в надежде доставить удовольствие благодарным читателям своими новыми смешными произведениями. За материалом для журнала далеко ходить не нужно – юмор буквально рассыпан под ногами, не поленись только нагнуться. И самое смешное у нас сейчас – это цены, за которыми ну никак не могут угнаться наши скудеющие зарплаты и нищенские пенсии. Остаётся одно – смеяться! Ведь смехом, по слухам, даже лечатся (за не имением лекарств!). Так что не будем падать духом (это всё равно не поможет), а лучше взглянем на нашу современную безумную жизнь с доброй улыбкой (она этого заслуживает!). Давно известно: хочешь изменить мир, – измени своё отношение к миру; измени самого себя и изменится мир. Посмотри на себя в зеркало: что ты там увидишь? Кислую, недовольную всем на свете физиономию или весёлое, улыбающееся лицо? Что тебе приятнее видеть? То-то и оно... Мы, зачастую, видим то, что хотим видеть, не пытаясь изменить угол своего зрения. Давайте же почаще улыбаться друг другу, давайте просто радоваться жизни, вне зависимости от денег, вещей, заграничных авто, недвижимости и прочих капиталистических ценностей. Это всё преходящее: сегодня есть – завтра не будет! Главное, всегда оставаться человеком.

Павленко Клавдия

Клавдия ПавленкоРодилась в Краснодарском крае. Училась в ростовской школе № 9. закончила Ростовский государственный университет, юридический факультет.

С 1998 года участник литературного объединения «Дон».

С 2008 года член Союза писателей России.

Автор сборника стихов «Не оставляй меня одну» (издательство «Литфонд», 1999 г.) и книги стихов «Смотреть на дорогу» (издательство «Малыш», 2006г.). изданы 6 книг для детей.

Публиковалась в газетах и журналах «Дон», «Ковчег», «Приазовский край», «Молот», «Российский писатель» (газета Союза писателей России № 13-14, 2008г.).

 

* * *

Посреди

большого города

ОДИНОЧЕСТВО

бродило

С высоко поднятым

воротом

И хрустальною

душою.

ОДИНОЧЕСТВО

уставшее

За душой

Не уследило.

И она, осколком

ставшая,

Но мечтавшая

ещё,

Исходила

тихой песнею, -

И простой,

и небывалой.

Так кладут

знаменье крестное

Те, кто

главное нашел.

 

* * *

Заглянет в окошко

Полынное счастье

И – в Жизни безрадостной

примет участье

Подарит звезду

очень просто, руками.

Покатится дождь

по лицу ручейками.

Поёжится Счастье

от теплого ветра.

Услышит, как листья

срываются с веток.

И вечер прольется

безрадостным смехом.

И черная полночь

откликнется эхом…

* * *

Шатер, расшитый серебром,

Мерцал над греною землей.

Средь мятой пахнущих садов

Меж созревающих плодов

С нечеловеческим добром

Витало что-то неземное.

 

Оно струилось, будто сон,

Необъяснимый и туманный.

Под чьим-то плакало крыльцом,

В окошко звякало кольцом,

Рождая тихий перезвон –

И удивительный, и странный…

 

* * *

Рисует Жизнь картинки на песке.

Шутя, их изменяет и стирает.

Ты, может быть, висишь на волоске,

А Ей смешно. От смеха умирает!

 

Послушай, Жизнь, помилуй, не губи.

Устала быть я сильной и отважной.

Любить не можешь, - ладно не люби.

Но не губи! Не голубь я бумажный.

 

Ты посмотри, ведь я – душа и плоть.

Ну, не бросай на острые каменья!

Мне мало надо: хлебушка ломоть

И счастья чуть. Ещё чуть-чуть,

мгновенье.

 

* * *

Дождями и туманами.

Сквозь мрак ночей.

В шторма – бумажной лодкою, -

куда? зачем?!

Пустынями. Болотами.

Сквозь зной – во льды.

Искала неприкаянно

живой воды.

Шагами семимильными

бежала, шла.

Спешила. Не заметила, -

Сирень цвела.

Спешила. Не увидела, -

был звездопад

И вслед один-единственный,

тот самый взгляд.

 

Ах, эти шаткие мосты

 Содержание

  1. На исходе ВРЕМЕН…
  2. Ты протри стекло…
  3. Сумерки. Пустырь. Белая корова…
  4. Ростовское озеро.
  5. Холодный луч мерцающей звезды...
  6. Начала марта. XXI век.
  7. Чем выше скорости, тем меньше…
  8. Монолог рюмки.
  9. Заблудшая.
  10. Солнце.
  11. Туман.
  12. Старые дома.
  13. Памяти А.А.Богза.
  14. Последний взгляд оранжевого лета…
  15. Заунывный, приставучий мелкий дождь…
  16. Стреляет сучьями костер…
  17. Когда ветра устали злиться…
  18. Забытый шарф.
  19. Молчат в унисон телефоны…
  20. Не горюй! Мне горше…
  21. Онемели стиснутые пальцы…
  22. Прости за то, что не могу…
  23. Никто, увы, помочь не властен.
  24. Склонить бы голову на теплое плечо…
  25. Ревность.
  26. Заглянет в окошко Полынное Счастье.
  27. Ничего опять не напишу
  28. Пустоши.
  29. Простуженное лето.
  30. Взгляд нездешний тоской…
  31. Хочется, хочется, хочется света…
  32. С тобой мы пили чай…
  33. Бывало и раньше,- болело…
  34. Чудес не бывает.
  35. Бессонница.
  36. Любовь на склоне…
  37. Он, блондинистый, плечистый…
  38. Завернувшись в одеяло…
  39. Вился дымкою седой…
  40. Озорует весна…
  41. Манящую срываю кисть…
  42. Футболка и шорты.
  43. Ночная зарисовка.
  44. Брела по жизни, как во сне…
  45. Пальто в шкафу висит ненужное…
  46. С утра идет прощальный снег.
  47. Жаркая весна.
  48. Опять весна!
  49. Туманы душною завесой…
  50. Хотела все тебе отдать.
  51. Потеряться в толпе равнодушной…
  52. Мчался ветер…
  53. Ваза с бархатной сиренью…
  54. Нахлынула тишина…
  55. Чтобы вслед перекрестить…
  56. Туманы, как сны…
  57. Не стала. Не смогла. Не удалось!
  58. Проснуться чернильною ранью…
  59. Белье струится на веревке…
  60. Вышивает золотом по зелени…
  61. Усталый лист.
  62. Он хотел бы, чтоб ты была…
  63. За спиной наважденьем не крался…
  64. Всего-то навсего строкою…
  65. Еще девчонкою невинной…
  66. Попутчик.
  67. Я свое отгрустила…
  68. Бродят над городом, бродят…
  69. Рисует жизнь картинки…
  70. Научи меня жить…
  71. Осень в декабре.
  72. Осень. Дождь. Туман.
  73. За тридевять земель…
  74. Что за пора!
  75. Телефонный разговор.
  76. Уронила свечку в речку…
  77. Наперекор молве и снам…
  78. Дождями и туманами…
  79. Мы ели инжир…
  80. Приду на твою могилу…
  81. Бархат голубой…
  82. Шатер расшитый серебром…
  83. Мне говорят: «Забудь!...»
  84. Пусть было, было два крыла…
  85. Вдалеке собака лает…
  86. Застряло карканье в тумане…
  87. Сбежав от суеты…
  88. Увы, все-все, о чем мечталось…
  89. Плыву в толпе по воле волн…
  90. С заколоченных окон…
  91. Я за чертой забытого села…
  92. Воробьи дерутся в луже…
  93. Я пятый год или шестой…
  94. Ясно одно: бесконечна разлука!
  95. Утро Нового 2010 года.
  96. У фонарей кружит площадных
  97. Одна в отцепленном вагоне…

***

На исходе ВРЕМЕН

На одной из окраин

Будут тучи ворон

И – закат окровавлен.

 

Будет дождь проливной

Освежать суховеи,

Трав могильных настой,

Всех настоев сильнее.

 

Будет камень давить,

Будто давит усталость

И душе говорить,-

Ничего не осталось!

 

А моя-то душа

Безголосо поплачет

И, в дорогу спеша,-

Томик Пушкина спрячет.

 К содержанию

***

Ты протри стекло

После зимних стуж,

Сотвори тепло

Для озябших душ.

 

Глянь! Летит звезда

На лиловость крыш.

Тишину в садах

Я молю,- услышь!

 

Чтобы в звук и цвет

Окунулись мы,

Напророчь рассвет

После долгой тьмы.

 

Все сгубили мхи,

Что нельзя купить,-

Напиши стихи,

Чтоб хотелось жить.

 К содержанию

***

Сумерки. Пустырь. Белая корова.

Отблески израненной зари.

Девственность снегов мягкого покрова

Лапками мережат сизари.

 

Тихая метель в воздухе повисла,

Шалью принакрыв сгорбленный сарай.

Здесь забыты дни, месяцы и числа.

Тишь. Безлюдье. Ширь. Глухоманный рай.

 К содержанию

РОСТОВСКОЕ ОЗЕРО

Как горсть серебряных монет,

Мерцает озеро безмолвно.

Ему, быть может, сотни лет.

Над ним сверкали сотни молний.

 

Блестит таинственно вода.

В ней белых лилий отраженье

Напоминает холод льда

И снега тихое скольженье.

 

Сквозь пальцы воду пропущу,

Цветы ладонью приласкаю.

Одна тихонько погрущу…

И – все пойму. И всех прощу.

 

Прекрасна ты, ЗЕМЛЯ ДОНСКАЯ!

 К содержанию

***

Холодный луч мерцающей звезды

И лунный блик волшебного свеченья

Пересеклись над клумбой резеды,

Случайно став миров пересеченьем.

 

Рукой коснуться – космос ощутить

Пусть на минуту, даже на мгновенье.

А дунет ветер, и порвется нить,

Растают чуждые

            Друг другу звенья…

 К содержанию

НАЧАЛО МАРТА. ХХI ВЕК.

 Дома, дома…

            безлюдный тротуар,

Проулок тихий-тихий,

            шумный бар…

Из-за гардин –

            герани жаркий цвет,-

Милей и краше,

            долгожданней нет!

Трамвай промчался

            юркою змеей!

На небесах

            сияет звездный рой.

Порхает мокрый

            предвесенний снег.

И режет слух весельем

            чей-то смех…

Бредет тихонько,

            будто по стеклу,

Сквозь ночь

            навстречу свету и теплу

Усталый БОМЖ,

            бездомный человек.

Начало марта.

            ХХI век.

 К содержанию

***

Чем выше скорости, тем меньше

Свободных дней, часов, минут.

А тысячи мужчин и женщин

Туда-сюда снуют, снуют!..

 

Друг друга в «пробках» обижают,

В своих проблемах растворясь.

И мимо счастья проезжают

Они подчас, давя на «газ».

 

Пропахли улицы бензином,

За смогом неба не видать.

И по холмам, и по низинам

Спешит прогресса благодать!

 

Торопится по белу свету,-

У всех расписан каждый шаг!

Уже любовь по интернету,

И в пережитках верный брак.

 

Усталых душ коснулось тленье,

Ломая их, круша, круша!..

И тихо молит о спасенье

Едва дыша, моя душа.

 К содержанию

МОНОЛОГ РЮМКИ

 Придя домой, он брал меня за талию

И жадно пил. Ни ласки, и ни слов.

Глоток, глоток, еще… ну, и так далее.

И мне казалось, это все – любовь.

 

Когда касался он губами сладкими,

Я думала, целует он меня.

А он все пил. И говорил загадками.

К примеру: «Что ж я делаю, свинья…»

 

Когда меня он бросил, я, упрямая,

Звала его, без устали звала.

Вернулся,- отдалась ему до грамма я.

Хвала любви! Безумию хвала!

К содержанию

  ЗАБЛУДШАЯ

 Она порвет былое в клочья

С улыбкой шалой на губах…

И побредет беспутной ночью.

И заплутает в трех столбах.

 

Остатки мудрости бескрылой

Она развеет без следа.

И на дороге грязной, стылой

Оставит лучшие года.

 К содержанию

 СОЛНЦЕ

 С небес хохочущее солнце

На землю, скованную льдом,

Холодным утром посмотрело,

Горячие метнуло стрелы

И в ледяные колокольцы

Чуть слышно звякнуло: «Динь-дон!..»

 

И запокапали капели

На потемневший тротуар…

Но скрылось солнце! В тот же вечер

В холодном воздухе овечки

Кружились, сыпались метелью

Из белых облачных отар.

 К содержанию

***

 Пророчили морозы-снегопады,-

Повис густой удушливый туман.

Пришел он не обещан, и не зван,-

Неделю не прогонишь за ограду!

 

Пришел туман хозяином во двор,

Хоть здесь ему ни чуточки не рады.

Повынесли все нужное из сада

И заперли все двери на затвор.

 

Он стелет ввечеру постель устало,-

А утром пьет парное молоко.

Дивятся люди: « Вот пора настала!

До лета, как нарочно, далеко…»

 

А он, приблуда, бродит сиротиной,

Ослепших окон трогая стекло,

Застыв, следит за парочкой утиной,

За сытой и ухоженной скотиной,

Забыв, что ВРЕМЯ ОНО – истекло!

 К содержанию

 СТАРЫЕ ДОМА

Топорщатся былым величьем крыш,

Дыханием касаются друг друга.

От времени устав, как от недуга,-

Предпочитают немощную тишь.

 

Глядят на нас, страдая и страша,

Их окна безгардинные, глухие.

Молчание читаю, как стихи я.

Слагает -- их безгрешная душа…-

 

А всюду, сколько видит  глаз, -окрест

Стоят, как восклицательные знаки,

Дома - громады в пластике и лаке,

Бездушные, но с ликами божеств.

 К содержанию

ПАМЯТИ А.А.БОГЗА

 «И греть других

Теплом души своей».

/ «Пижма» А.БОГЗА/

Погожий день

            сгорел неотвратимо.

Истаял свет.

            Утрачено тепло.

Прохлада в мире

стала ощутима,

Поскольку Ваше время

истекло!

Лишь фразы две написаны

мной за ночь.

Твержу я их,

бессонницу коплю:

«Я знала и любила Вас,

Сан Саныч.

И от того скорблю,

скорблю, скорблю…»

 К содержанию

***

Последний взгляд

оранжевого лета

И мягок по-отечески,

и строг.

Волна котенком

нежится у ног.

И верится, что

ходит СЧАСТЬЕ

где-то.

Березы, белоногие

близняшки,

Набросив «от Юдашкина»

рубашки,-

Крадутся вслед за мною

босиком.

Скользя над тишиной,

резвятся пташки,

И ветер мне гадает

на ромашке.

И я опять вздыхаю…

ни о ком.

 К содержанию

***

 Заунывный, приставучий

Мелкий дождь повис, как дым.

Дайте солнца! Дождь наскучил.

Дайте лета! Хватит зим.

 

Пусть навеки скука сгинет

И печали унесет.

Дайте счастья! Сердце стынет

Вот уже который год…

 К содержанию

***

 Стреляет сучьями костер,

Мохнатой лапой машет, машет…

Отец небесный свой шатер

Зачем-то на ночь сажей мажет.

 

Горячий дым. Сухой бурьян.

Бецеремонно – грубый ветер.

И наконец-то мною пьян

Тот, кто дороже всех на свете.

 

Умолк лягушечий дуэт.

Сомкнулся строй березок белых.

И горсткой ржавою монет

Звезда над рощей пролетела…

 К содержанию

***

 Когда ветра устали злиться,

Когда дожди устали литься,

Любовь махнула мне цветком,

Вздохнула жалостно тайком,

Порхнула легким мотыльком,-

И улетела гордой птицей!

 

Я повела, конечно, бровью,-

Да не спешила за любовью.

«Вернешься! Что ты без меня!..»

Но день прошел, другой… Три дня…-

Я чахну. Сбилась простыня…

Беда стоит у изголовья.

 К содержанию

***

 Забытый шарф,

ну где же твой хозяин?!

Кого ОН нам с тобою

предпочел?

Ночами я тебя

ЕМУ вязала,

Чтоб ОН не догадался

ни о чем.

Мне запах твой

/ЕГО тончайший запах!/

Мешает жить.

Витает надо мной.

Забытый шарф!

В твоих я мягких лапах.

Из-за тебя

я прихожу домой.

 К содержанию

 ***

 Молчат в унисон телефоны,

Ты снова и снова – «вне зоны».

Увы, ты не молод, не холост.

А мне бы - услышать твой голос,

Подобный ворчащему грому.

Зачем же ты так, по-живому?!

 

Считает секунды будильник.

На кухне урчит холодильник.

Поссорились снова соседи,

А сын их на велосипеде

Трехлетнюю жизнь « прожигает»,-

Гоняет, гоняет, гоняет!..

 

Молчат в унисон телефоны.

Ты снова и снова – «вне зоны».

А я все не верю, не верю,

От окон слоняясь до двери,

Что наше озябшее лето

Как грустная песня,- допето.

 К содержанию

***

Не горюй! Мне горше, солоней –

Навсегда тобою одержимой.

И не злись, прошу, не сатаней!

Я ведь рядом, мой непостижимый.

 

Перестань, родной, метать и рвать!

Не ревнуй, краснея и бледнея.

Изменяя, глупо ревновать.

Я – твоя. Всегда была твоею.

 К содержанию

***

 Онемели стиснутые пальцы…

Не ищи ту, прежнюю МЕНЯ,

Что, обиды долго не храня,

Вышивала образ твой на пяльцах.

 

Не ищи в туманности заката

Предрассветной свежести зари…

Посмотри! Включили фонари!

Слишком поздно.

            Я не виновата.

 К содержанию

***

 Прости за то, что не могу

В последний раз тебя обнять я.

Что в этом бешеном кругу

Почти забыла про объятья.

 

Прости, что выбор сделал ты,

Мою вину взвалив на плечи.

Ах, эти шаткие мосты,-

Вдвоем их жечь, наверно, легче.

 

Законы высшие верша,

Спешат закаты и восходы.

И болью полнится душа,

Считая дни, недели, годы…

 К содержанию

***

Никто, увы, помочь не властен.

И ты, мой друг, как сфинкс, бесстрастен,

Как будто вовсе не причастен

К упавшим с неба холодам

И душу мне сковавшим льдам.

 

Не жду ни ласки, ни признаний

И ни киношных притязаний.

Хочу, чтоб чувствовал горчинку,

Заметив новую морщинку

Ты на лице моем усталом,

Как я,- увидев на твоем…

 

Мы никого не предаем,

Терзаясь чувством запоздалым.

 К содержанию

 ***

Склонить бы голову на теплое плечо,

Не думая, что многое разрушу.

До капельки излить, очистить душу,

Поплакать досыта, надрывно-горячо.

 

И слушать допьяна напевы птичьих стай,

Завидуя скитаниям пернатых.

Не видеть глаз, родных и виноватых.

Сказать, прощаю, хватит, не страдай…

 К содержанию

РЕВНОСТЬ

Казалась сладкою конфеткой

Та изворотливая злость,

Из-под ресниц стрелою меткой

Пронзала ненависть насквозь!

 

Сама Учтивость и Душевность

По чашкам кофе разлила,

А ревность, ревность, злая ревность

Вокруг взрывала зеркала!

 

Такая явная болезность

От недовыплаканных слез,

Такая лютая Любезность,

Что пробирал меня мороз!

 

Сказать хотелось, да тебе ли,

Горящей этим злым огнем,

Не знать, что листья облетели,

А мы с ним – лето проглядели,

И даже если б захотели,

Нам никогда не быть вдвоем!

 К содержанию

***

Заглянет в окошко

Полнынное счастье

И – в Жизни Безрадостной

примет участье.

Подарит звезду

очень просто, руками.

Покатится дождь

по лицу ручейками.

Поежится Счастье

от теплого ветра.

Услышит, как листья

срываются с веток.

И вечер прольется

безрадостным смехом.

И черная полночь

откликнется эхом..

 К содержанию

***

Ничего опять

            не напишу,

Только рассмотрю

            узор на шторах.

Только память

            переворошу,

Будто несгоревших

           листьев ворох.

Тишина сегодня

            мне нужна!

 Помолчать хочу я

             вместе с нею.

Кто сказал,

             что сон всего милее?!

Тишина. Одна лишь

             тишина…


 К содержанию

***

 Пустоши. Пустоши.

            И – воронье.

Пусто же, пусто же!

            Все – не мое!

Стелются. Стелются

в ряд облака.

«Все перемелется!..

            Будет мука».

Ивушка. Ивушка.

            Капельки слез.

Дивное дивушко

плачуших лоз.

Чудится! Чудится

собственный стон.

Сбудется. Сбудется.

            Сбудется ОН…

 К содержанию

***

 Простуженное лето,

В лохмотьях небеса.

Осенняя примета,-

Опавшая краса.

 

Полынная горчинка

У ветра и дождя.

Промокшие ботинки

Так здорово «сидят»!

 

Уверенно шагаю

По лужицам одна.

Сегодня я другая

И сильной быть должна.

 

Грустить – не зарекаюсь,

Но я, назло судьбе,

В витринах улыбаюсь –

И людям, и себе.

 К содержанию

***

 Взгляд нездешний тоской затаенной

Заманил, будто омут какой –

Малахитово-темно-зеленый,

И позвал далеко- далеко…

 

Почему же дождинки сомнений

Не пришли к моему сентябрю!

Гибну я паутинкой осенней.

Ненавижу. Ревную. Люблю.

 К содержанию

***

 Хочется, хочется, хочется света.

Платья короткого яркого цвета.

Слов о любви – за нехоженой гранью.

Песни такой, чтоб забыть о дыханьи.

 

Хочется шалых, безудержных весен…

Только из лета шагнула я в осень.

Каплями с веток швыряется ветер.

Если поплакать,- никто не заметит.

 К содержанию

***

 С тобой мы пили чай

жасминовый, зеленый

И разговор вели

устало-приземленный.

Ты ел пирог мясной, перченый

удрученно

И руки целовал мне

как-то обреченно.

Ты руки целовал мне

как-то виновато,

А сам смотрел за окна

в сторону заката.

Остыл пирог и чай допили

(слава Богу!)

Ты попросил с собой

«кусочек на дорогу».

 К содержанию

***

 Бывало и раньше, - болело сердечко.

Но так, как теперь,- никогда.

Само не проходит, не лечит аптечка.

Что делать,- в мои-то года?!

 

Ну, сколько той жизни!.. Наелась пирожных,

Слезу коньяком запила.

Добавила с горя три кекса творожных.

Неделю почти проспала.

 

Очнулась. В окошко стучится сорока.

Подруга, «родное плечо»,

Готовит окрошку: «Вставай, лежебока!»

Смеюсь. А глазам - горячо.

 К содержанию

***

Чудес не бывает. Не ждешь, не звонишь.

Увы, не идешь на пельмешки.

Ревнуя и злясь, ты с другой догоришь,-

На кой мне твои головешки?!

 

Чудес не бывает. Ушел ты, ушел.

Назло в неизвестности сгинул.

Опомнись, ревнивец! Ты жалок, смешен!..

Меня на кого ты покинул?!

 

Чудес не бывает! Случайно забрел?!

Зачем же в руках хризантемы?

Хорош! Как теряющий перья орел.

Голодный? Какие проблемы?..

 К содержанию

БЕССОННИЦА

Ну, какая опять непроглядная ночь…

Не забыть, просушить полотенце!

Чаю с мятой попить, мысли горькие прочь

И – поспать с упоеньем младенца.

 

Что за ночь. Ни звезды и ни тени из тьмы…

Полотенце к утру – не просохнет!

Тьфу, далось мне оно… На пороге зимы

И не вскрикнет никто, и не охнет.

 

И не стукнет тихонько в окошко. Как ОН.

Полотенце – как ОН – не просушит!

Не подарит колечко, «Шанели» флакон…

Жизни напрочь, как ОН, не разрушит.

  К содержанию

***

 Любовь на склоне женских лет –

Непозволительная роскошь.

Ее у неба просишь-просишь!..

Нахлынет,- тешится весь свет.

 

Тебе бы «думать о душе»,-

Ты – заложить ее готова!

Ты в юбке «стрейч-карандаше»

Ступаешь, как по льду – корова!

 

И с горделивою спиной

Ты, что всегда любила розы,

Несешь увядшую мимозу –

Как символ осени – весной.

 К содержанию

***

Он, блондинистый, плечистый,

Появился из мечты,

Вспыхнул, вмиг погас и выстыл,

Не забыв поджечь мосты.

 

Лишь мосты отполыхали,

Чуть зарницы улеглись,

Вновь на жизненном причале –

Он, блондинист и плечист.

 

Сердце ухнуло, как камень,

В бездну брошенный с небес.

Под моими каблуками –

Десять, двадцать, … сотня бездн!

 

Запылал он, загляделся,

Вновь единственной назвал.

И опять  куда-то делся!

Что обидно, не узнал.

 К содержанию

***

Завернувшись в одеяло

сидя на окне,

Хорошо с улыбкой шалой

грезить о весне.

Все цветет: сирень, жерделы,

ивы и полынь.

Вьются бабочки и пчелы.

            Летняя теплынь!

Поцелуи и объятья.

            Страстью мир пропах!

Я иду в красивом платье –

            солнце в волосах…

 К содержанию

***

 Вился дымкою седой

Первый снег. И таял, таял…

До земли не долетая,

Капал с крыш простой водой.

 

Был неясен горизонт.

Снег и падал, и искрился.

Как шатер большой, раскрылся

Над девчонкой чей-то зонт…

 

Испарился белый рой!

Он и должен испариться!

Первый снег затем кружится,

Чтобы ждали мы второй.

 К содержанию

***

 Озорует весна

и чудит, колобродит.

Пишет чье-то лицо

в зыбком мареве звезд.

Бесприютная ночь

чернотою исходит,-

Ждет кого-то во тьме,

где дорог перехлест.

Мой бунтующий май

затуманен сиренью.

Он не сдержан и нежен,

он камень и пух

И погибель моя,

и мое же спасенье,

И любимый пьянящий

сиреневый дух.

 К содержанию

***

 Манящую срываю кисть,

Чтоб «горьку ягоду» погрызть.

И пусть не мед, и пусть горчит,

Зато сердечко так стучит!..

 

Зато глаза мои блестят,

Озорничают, не грустят.

А горечь что? Уйдет она!

Грядут другие времена.

 К содержанию

***

Футболка и шорты.

Нога чуть растерта.

В венке поувял иван-чай.

Вдали от комфорта

Как ластиком, стерта

Извечная скука-печаль.

 

Здесь, как на картине,

Подернута тиной

И сном – безмятежность пруда.

Советы невинны

Подруги старинной:

«Влюбляйся, пока молода!..»

 

И как не влюбиться!

Цветет медуница.

Настоями дышит трава.

И носятся птицы.

И мед по крупице

Сливается в звуки, слова…

 К содержанию

НОЧНАЯ ЗАРИСОВКА

 Всю ночь за стенкой бушевал,-

Рычал, мяукал и мычал,

Под утро только замолчал

Горластый пьяный карнавал!

 

Заворожила тишина,

Что мне всю ночь была нужна.

Я погрузилась в омут сна…

Жизнь снова правильно-скучна.

 К содержанию

***

Брела по жизни, как во сне,

Дорогу выбрав наугад.

Снимала шубу по весне

И надевала в снегопад.

 

Я восхитительно спала!

Казался сладким этот сон.

Я даже счастлива была,

Среди людей ловя ворон.

 

От сентября до сентября

Душа не ныла от разлук.

И было нечего терять…

Булавку разве что, каблук…

 

Но, между тем,- открылась дверь

Мужской уверенной рукой,

Чтоб через много лет, теперь

Упасть в бессонницу строкой…

 К содержанию

***

Пальто в шкафу висит

ненужное.

Тревожат душу

ветры южные.

Брожу, брожу

садами белыми.

Весна, ты что

со мною сделала?!

Была пустою,

что кувшин,-

Теперь полна я

до вершин!

 К содержанию

***

С утра идет прощальный снег.

Апрель чудит и сумасбродит.

Бурлят потоки мутных рек…

Останься! Молодость уходит.

 

Не говори мне о любви.

И я о ней молчать согласна.

Останься, грезы оживи!

Неужто я ждала напрасно?!

 

Молю! Коснись щеки щекой,-

Мы оба этого желаем,-

И поделись своей тоской.

Останься! Лето прозеваем!

 К содержанию

ЖАРКАЯ ВЕСНА

Зима махнула рукавом

И скрылась за горой.

Пророкотал охрипший гром,

Свалился жуткий зной.

 

Дохнул на майскую сирень,

В глаза мне поглядел.

Растормошил мою мигрень,

Увел меня от дел.

 

Вошел он в силу по весне,

Без меры распалясь.

А я живу, как на огне

Беспомощный карась!

 К содержанию

***

 Опять весна!

Тону. Все тот же омут!

Остались только

зыбкие круги…

Я не могу влюбляться

по-другому

И поздно мне учиться

у других.

Раскаявшейся грешницей

всплываю,

Когда уже

забывшись, чуть дышу

И, понапрасну

слез не проливая,-

Отчаянно

пишу, пишу, пишу…

 К содержанию

***

Туманы душною завесой

Спустились полночью с небес.

И юный месяц юрким бесом

Сбежал на поиск лучших мест.

 

А я, набросив шаль на плечи,

На босу ногу – сапоги,

Спешу шагнуть СУДЬБЕ навстречу.

Прекрасно, что вокруг – ни зги!

 

Уснувший город не узнает,

О ком поспорили грачи.

И кто ладонью заслоняет

В ночи огарочек свечи.

 К содержанию

***

 Хотела все тебе отдать,

А у тебя полно всего,

Весну под ноги распластать,-

Ты – не заметил ничего.

 

Чтоб ты согрелся у огня,

Я все стихи свои сожгла.

Устало глядя сквозь меня,

Ты снизошел: «Ну, как дела?..»

 

О, как тогда хотелось мне

Почуять искорку тепла!

В глазах твоих, на самом дне,-

Костры, сгоревшие дотла.

 К содержанию

***

 Потеряться в толпе равнодушной.

Не скрывать обличающих слез.

И рукой, у запястья надушенной,

Не взбивать непослушных волос!

Раскаленному солнцу позволить

Прикасаться к груди и плечам.

Позабыть о сжигающей боли

От обид моего палача,

Что казнит за любовь нелюбовью,

За тепло – холодами речей,

За сиянье небес голубое –

Чернотою беззвездных ночей.

 К содержанию

***

 Мчался ветер

в ледяной карете.

Ты брела

с раскрытой головой.

Час, другой,.. О, Господи!..

и – третий!

Добралась, озябшая,

домой!..

А потом бренчала

на гитаре

И шептала что-то,

как в бреду.

В предрассветной

темно-синей хмари

Улетала песня

на звезду…

 К содержанию

***

 Ваза с бархатной сиренью

Ежевичное варенье.

Чай заварен только что.

«Курник», рук моих творенье.

Сытно. Чисто. Да – не то.

 

Книги, книжечки, книжонки…

Давит тишь на перепонки.

Дней похожих круговерть.

Пустота «сидит в печонке».

И не страшно умереть…

 К содержанию

***

Нахлынула тишина

Кошмаром ночным, дневным…

Растаяли времена

За косяком дверным.

 

Разбилась волною жизнь,

Упала слезой на грудь.

Кричал ты: «Остановись!»

Просил, умоляя: «Будь!..»

 

И влажны, и горячи,

Любили глаза твои!..

Сказали потом врачи:

«Еще бы немного, и…»

 К содержанию

***

 Чтобы вслед перекрестить,

Я лечу – дворами – птицей.

Не хочу тебя простить,

Не могу с тобой проститься.

 

Ты уходишь, чтоб забыть,

Непрощенный, виноватый.

В голос хочется завыть:

«Да опомнись же, куда ты?!»

 

Ты уходишь… Ну, и пусть.

Не судьба. Отцеловала.

Жить сначала научусь.

Унижаться – не пристало.

 

Чтобы вслед перекрестить,

Я лечу – дворами – птицей.

Не хочу тебя простить,

Не могу с тобой проститься…

 К содержанию

***

 Туманы, как сны,- бесконечной завесой.

Как реки, - дожди с полинялого неба.

И яростный гром за оранжевым лесом.

И дух потрясяющий теплого хлеба.

 

Все зори свежее, все песни печальней.

Все жарче и жарче рябины горенье.

Все чаще мне хочется в старенькой «Чайной»

Напиться… и маяться долгой мигренью.

 К содержанию

***

 Не стала. Не смогла. Не удалось!..

Жилось-былось, да только вкривь и вкось.

А если и писалось иногда,

То все ж за каждой строчкою - беда!

 Коль сказано, унынье – грех большой,-

Куда мне с неприкаянной душой?!

 К содержанию

***

Проснуться чернильною ранью.

Поймать вдохновенье за хвост.

Под взглядами выцветших звезд –

Писать на едином дыханье!

 

Сквозь небыли, через пространства

Без устали сладко парить.

Отринуть любое жеманство,

Притворство убить, уморить!

 

Лавиною снежною мчаться,

Металлом расплавленным течь.

И в дверь – бесполезно стучаться.

Я счастлива! Мне не до встреч!

 К содержанию

***

Белье струится на веревке,

Взлетает, тает стрекоза.

У божьей-крошечной-коровки

Чернеют точечки-глаза.

 

Варю сливовое варенье,

Вдыхаю сладкий аромат.

Забытое стихотворенье

Поет во мне на новый лад.

 

Стою с нечаянной улыбкой…

Роятся рифмы в голове.

Тревожит воздух горький, зыбкий

И – паутинка в синеве.

 

В окошко бьется, бьется пчелка!

Жизнь и понятна, и проста.

Зачесан лоб (мешает челка!)

Ах, осень, что за красота!

 К содержанию

***

 Вышивает золотом по зелени

Осени волшебная рука.

Заметает рыжими метелями

Встречу, не забытую пока.

 

И желанья новые загаданы,-

Осенью я знаю, что жива.

Слышу: «Ваши пальцы пахнут

ладаном…» -

И шепчу нездешние слова.

 

Город, тишиною заколдованный,

Листьями сгоревшими горчит.

Глаз моих заплаканных –

зареванных

Не заметит. Или промолчит.

 К содержанию

УСТАЛЫЙ ЛИСТ

Оранжевый лист угодил в паутину…

Вот вырвался!.. В лужу упал.

Взлетел с многочисленной стаей утиной

И с глаз ненадолго пропал.

 

Ветрами подхваченный лист одинокий

Летит сквозь туманы и дым.

То взмоет над крышей хвостатой сорокой,

То сердцем падет золотым.

 

То мечется, будто бездомная кошка,

С причала на шаткий мосток.

То вдруг  постучится тихонько в окошко –

Усталый, озябший листок.

 К содержанию

***

Он хотел, чтоб ты

была жар-птицей –

Нравилось женой своей

гордиться.

Наряжал, как елку

в Новый год,

Ограждал от быта

и забот.

Он дарил тебе

цветы, объятья.

Ты – скучала

и меняла платья.

 К содержанию

***

 За спиной наважденьем не крался.

Разлюбить и забыть постарался!

Повстречались,- ты даже не глянул,

В бесконечности уличной канул.

 

Календарным листом оторвался,-

Навсегда в позапрошлом остался.

О себе не напомнил ни звуком!..

Только сердце мое перестуком

Намекает, что больно ему.

 К содержанию

***

 Всего-то навсего строкою,

Одной строкой в тетради больше,

А тот, кто мной разлюблен-брошен,

Давно снегами запорошен,-

На сердце пал нелегкой ношей,

Опять лишил меня покоя.

 

И мнится-грезится, что снова

Я предаю того, кто предан,

Кто на меня дышать боялся,

Кто неумело целовался.

Кто без меня тоскует где-то…

И от кого сто лет – ни слова!

 К содержанию

***

 Еще девчонкою невинной

Бродила тропкою полынной,-

Писала жизнь – стихотворенье…

А кто-то брел поодаль тенью.

 

Цвела и юностью блистала.

На челку дунув, - хохотала!..

Слыла скалою неприступной

И расточала жизнь преступно.

 

Судьба за гордость проучила.

Горчит, что раньше не горчило.

А тот, кто брел поодаль тенью

Растаял в облаке забвенья.

 

В безумном, чувственном угаре

Играет осень на гитаре.

Бреду, от музыки хмелея,-

Одна в редеющей аллее.

 К содержанию

ПОПУТЧИК

Прорвало небеса, как нарочно.

Дни и ночи промокли насквозь.

А над самою веной височной

До мозгов вколотили мне гвоздь.

 

Накопились тоска и усталость.

Безнадега - любовь умерла.

Без надрыва я с ней попрощалась,

Отлюбила свое, отцвела!..

 

Только что это?! Солнечный лучик –

Чей-то взгляд – прикоснулся к щеке!

Мне в маршрутке веселый попутчик

Песни пел и гадал по руке.

 

Захотелось и смеха, и песни,

Танцевать, чьей-то жизнью играть.

И ночами не спать,  ну, хоть тресни!

И опять – от любви умирать!

 К содержанию

***

Я свое отгрустила.

Надоело, прости,

И тебя отпустила,

Чтобы дальше идти.

 

Проводила: «Будь счастлив…»-

С широтой богача

И, гордыню умаслив, -

Отрубила с плеча!

 

Губы пьяной рябиной

Вяжет вольная высь.

Без тебя, мой любимый,

Мне легко обойтись!..

 

Но попутчиков много

Лишь до первой беды.

Потерялась дорога,-

Ни огня, ни звезды.

 К содержанию

***

Бродят над городом, бродят

Вспененные облака.

Август уже на исходе.

Холодно. Осень близка.

 

Кажется, осень-бродяга

Лишь подмигнула едва,

Сделала просто полшага,

Чуть пожелтела трава.

 

А ненасытные ветры

Подняли яростный вой!

А ледяные рассветы

Взмыли над стылой землей!

 К содержанию

***

Рисует Жизнь картинки на песке.

Шутя, их изменяет и стирает.

Бывает миг, висишь на волоске!

А Ей смешно. От смеха умирает!

 

Послушай, Жизнь, помилуй, не губи.

Устала быть я сильной и отважной.

Любить не можешь, ладно, не люби.

Но не губи! Не голубь я бумажный.

 

Ты посмотри, ведь я – душа и плоть.

Ну, не бросай на острые каменья!

Мне мало надо: хлебушка ломоть

И счастья чуть, хотя бы

на мгновенье.

 К содержанию

***

 «Что ты бродишь, неприкаянный…»

/А. Ахматова/ 

Научи меня жить сначала,-

Целоваться, смеяться, петь…

Чтобы сердце легко стучало,-

Надоумь, как его согреть.

 

Помоги позабыть былое!

Неприкаянный – не броди.

Недоверье отринь любое,

И тогда, без вины,- суди!

 

Подари мне весенний ветер,

Да такой, что свежее – нет.

Будь и ласков, и мил, и светел

До скончания наших лет.

 К содержанию

ОСЕНЬ В ДЕКАБРЕ

 Золото повыдышав,

Осень в декабре

Прижилась подкидышем

На чужом дворе.

 

Грязная, унылая,

Косы – расплелись.

В волосах /немилая!/

Виноградный лист.

 

Гонишь,  упирается!

Исподлобья взгляд

Злобой загорается.

Свяжешься,  не рад!

 

Тронешь, оцарапает,

А сама – реветь.

И слеза закапает,

Засверкает медь!..

 

Поутихнет, шалая,

Соберется в путь.

Платье обветшалое

Не прикроет грудь…

 К содержанию

***

Осень. Дождь. Туман. Безлюдье.

Непонятная тоска.

Пустословье, словоблудье –

Пистолетом у виска.

 

Нас обиды одолели

И пустые словеса.

Песни главной мы не спели,

Ослабели голоса.

 

Нам бы вечности беспечной,

Закружиться под дождем!

Боли сладостной сердечной,

Той, что мы уже не ждем.

 

Надышаться полной грудью,

Безутешно порыдать…

Осень. Дождь. Туман. Безлюдье.

Наслажденье! Благодать!

 К содержанию

 ***

За тридевять земель пурга гуляла.

Там с  ветром у нее свое « бунгало».

Без меры заигралась,  завелась!..

Ну, как тут не забыться, распалясь?!

 

Над спящим Доном солнце доалело,

За горизонтом бабочкою село.

Синоптики пророчили пургу,

А Дон уснул на розовом снегу.

 К содержанию

***

Что за пора!

Время будто бы остановилось!

Дни, вечера

Одинаковы, как близнецы.

Только вчера

Мне не плакалось и не грустилось,-

Снова хандра

Оставляет на сердце рубцы!

 

Но захрустит,

Будто скатерть крахмальная, утро.

Но засвистит

От веселого ветра в ушах.

Но заблестит,

Засияет зима перламутром…

И отгрустит,

Оживет, возродится душа!..

 К содержанию

ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР.

 Давай споем, подруженька-подружка!

Споем.. а может, - в гости приходи?!

И я сменю на платьице ночнушку

И разолью шампанское по кружкам…

Ты приходи, ну что тебе дожди?!

Поговорим с тобою и поплачем.

И посмеемся вместе от души.

Хмельную оборвем сирень на даче,

Послушаем окрестный лай собачий…

Мне одиноко! Ну же! Поспеши!

 К содержанию

***

 Уронила свечку в речку

Сонная луна.

Задремали под крылечком

Хмель да белена.

 

В темнотище плачет кошка

И чихает еж.

Распахнула я окошко.

Душно. Будет дождь.

 

Зародился день грядущий

И берет разбег.

Одинокий, счастья ждущий

Бродит человек…

 К содержанию

***

 Наперекор молве и снам,

Назло лгунам и вещунам,-

Я не желала лучшей доли

Я не ждала смертельной боли.

 

А боль воскликнула: «Туше!»..

И полоснула по душе!

Сковала, жмет рукою бледной

И исторгает крик победный.

 

Незащищенная душа

Ежом свернулась, чуть дыша.

Поникла, глупая, безвольно.

Ей только больно, больно, больно!..

 

Полуубитая,- молчит.

Ей даже сладкое горчит.

Не дай вам Бог души коснуться,-

Потоки горькие прольются!..

 К содержанию

***

Дождями и туманами.

Сквозь мрак ночей.

В шторма – бумажной лодкою, -

куда? Зачем?

Пустынями. Болотами.

Сквозь зной – во льды.

Искала неприкаянно

живой воды.

Шагами семимильными

бежала, шла.

Спешила. Не заметила, -

сирень цвела.

Спешила. Не увидела,-

был звездопад.

И вслед один-единственный,

тот самый взгляд.

 К содержанию

***

Мы ели инжир

«до отвала»

И впрок

собирали грибы.

Деля пополам

одеяло,

Просили «еще»

у судьбы.

В зеленые волны

бросались.

И, парой дельфинов

резвясь,-

Смеялись, дрались,

целовались…-

Да так, как

никто отродясь!

Все было: и розы,

и росы,

Гнилое болото

и высь…

Но вдруг

побелевшие косы

Сказали,

что прожита

жизнь.

 К содержанию

***

Приду на твою могилу

Сказать, что давно простила.

Сухие глаза прикрою

И тайну одну открою:

Счастливою быть хотела,

Да без ТЕБЯ – не посмела.

 К содержанию

***

 Бархат голубой

Стынущих небес.

Без ТЕБЯ – с ТОБОЙ,-

Пустота словес!..

 

Глянь! Заметишь ТЫ,

Что нетоплен дом.

Видишь с высоты –

Все покрылось льдом!

 

Дунь – и челка вверх!

Крикни – пусть в укор!

Улыбнись! Твой смех

Слышу до сих пор.

 

Без ТЕБЯ весь мир

Бесприютен, сир.

За ТОБОЮ вслед –

Много-много лет…

 К содержанию

***

Шатер, расшитый серебром,

Мерцал над грешною землею.

Средь мятой пахнущих садов

Меж созревающих плодов

С нечеловеческим добром

Витало что-то неземное.

 

Оно струилось, будто сон,

Необъяснимый и туманный.

Под чьим-то плакало крыльцом,

В окошко звякало кольцом,

Рождая тихий перезвон –

И удивительный, и странный…

 К содержанию

***

Мне говорят: «Забудь! Пустое!»

А я, опухшая от слез,

Храню кольцо его простое,-

Лечу, как поезд, под откос!

 

Пора забыть. Я знаю, знаю!

Вот снова осень. Воздух чист.

Так отчего опять бледна я?!

Его ладонью пахнет лист…

 К содержанию

***

 Пусть было, было два крыла,-

Ходила просто!

Жила – чужого – не – брала –

Незлой, безростой.

 

Но как-то ветер постучал

В мое окошко,

Тихонько ставню покачал,

Швырнул сережкой…

 

Всклубился туч пчелиный рой,-

Вскипели тучи!

Гроза промчалась надо мной

Змеей гремучей!

 

И послевкусие грозы

Так уязвило,

И горечь собственной слезы

Так разозлила,

 

Что опершись на два крыла,

Став выше ростом,

Я улетела, уплыла

На птичий остров.

 К содержанию

***

Вдалеке собака лает.

Серебром звезда сияет,

Угасая на лету.

Наклонясь к воде с обрыва,

Расплетает косы ива

И полощет их в пруду,

Я украдкой, боязливо

Посмотрю на это диво

И тихонечко уйду.

 К содержанию

***

Застряло карканье в тумане

И снег подобен грязной манне.

На осень позднюю не злюсь я,

Грущу какой-то светлой грустью.

 

Еще одна уходит осень,

На плечи рифмы мне набросив.

Увы, морозы недалече…

Так отчего не зябнут плечи?!

 К содержанию

***

Сбежав от суеты,

Преследуема роком,

В безмолвье пустоты,

Бездушность стен и окон,

Когда-нибудь во сне

Без слов и песнопений

Я в мертвой тишине

Шагну в объятья тени…

 

Спасет меня звезда,

Горящая у окон…

Заблудится беда

И сгинет ненароком.

 К содержанию

***

Увы, все-все, о чем мечталось,

Сгубили мхи, покрыли лопухи.

Жизнь, к сожалению, промчалась

И за плечами распласталась

Подобием изношенной дохи.

А что сбылось, - такая малость!

За вычетом словесной шелухи,

Не так уж много мне осталось,-

Писать стихи, замаливать грехи.

 К содержанию

***

Плыву в толпе по воле волн –

Разбитый жизнью утлый челн.

Теченье бурное несет,

За поворотом – поворот.

 

Опять излучины излом,-

Гребу истерзанным веслом!

То в жар бросает, то – знобит.

А стрелы канувших обид

Издалека прицелясь, - бьют

И – по течению несут.

 К содержанию

***

 С заколоченных окон

сорвать крестовины,

Закатать рукава

и подол подоткнуть,

И для странников дом

позаброшенный вымыть,

Немудреную мебель

расставить-раздвинуть,

Протереть, освежить…

словом,- к жизни вернуть.

И наполнить кувшин

ключевою водою.

И поставить хлеба

на дрожжах подходить…

И повиснуть над крышей

неяркой звездою,

Или птицей взлететь,

иль росинкой простою

На траве заблестеть…

Только б нужною быть.

 К содержанию

***

Я за чертой забытого села,

Раскаиваясь в памяти короткой,

На старое кладбище набрела,

И сражена была своей находкой!

От надписей на плитах и крестах

Непостижимой вечностью и детством

Пахнуло – и застыли на устах

Те имена, что знала с малолетства…

 К содержанию

***

Воробьи дерутся в луже.

Зайчик пляшет на стене…

Я боюсь, не стало б хуже

От больничных простыней.

 

От бесформенных подушек,

Алюминиевых кружек

И анализов с утра

Мне всегда в больнице хуже!..

Тем не менее, пора!

 К содержанию

***

Я пятый год или шестой

Больна несбыточной мечтой:

Беспечным сердцем улыбаться

И никуда стремглав не мчаться.

Расстаться с глупой суетой,

Чтоб пить на воле трав настой,

Душой к кому-то прикасаться,

Живою быть, а не казаться.

 К содержанию

***

Ясно одно: бесконечна разлука!

Все никчему, никчему, никчему…

Брошу бессмысленных дел кутерьму,-

Кану в былое – ни тени, ни звука.

 

Истосковавшись, - уверую в чудо!

Пусть даже боль все сильней и сильней,

Пусть даже соли слеза солоней,-

Буду мечтать и надеяться – буду!

 

Точку примечу в Созвездии Млечном,

Брошу письмо в темноту, пустоту,

Камнем сквозь травы в степи прорасту –

И затаюсь в ожидании вечном…

 К содержанию

УТРО НОВОГО 2010 ГОДА

 Отзовитесь, живые! Неужто одна я

С неуемностью строф этим утром слилась?!

Я сегодня не та, что вчера, я – иная.

Потерялась одна, а другая нашлась.

 

Прогнала, не моргнув, стаю сплетниц воронью,

Жизнь повторную алым дала парусам.

Усмирила слезу ледяною ладонью

И доверила жизнь новогодним часам.

 

Убаюкала ночь, прошлогодние ветры,

Укачала дожди до грядущей весны,

Укротила петарды за миг до рассвета,

Залила серебром новогодние сны.

 

Чьи-то тени не спят, расплываясь безлико,

Навсегда за пределы времен торопясь!..

Засмотревшись на землю, звезда-горемыка

Покатилась сквозь темень в январскую грязь!

 

Чьи-то тени бегут, одиночество множа.

Зарождается день за прозрачностью штор.

Я, конечно, усну, только чуточку позже,

Говоря по душам с пустотой до тех пор…

 К содержанию

***

У фонарей кружит площадных

Последний снег, последний снег…

Порывов ветра беспощадных

Не замечает человек.

 

Ветрище яростный куда-то

Несёт взъерошенных грачей,

Луна сжигает воровато

Запас серебряных свечей.

 

А человек всё курит, курит

 И ждёт неведомо кого,

Высокий лоб свой хмурит, хмурит,..

Никто не знает отчего.

 

Холодной белой канителью--

Бездушный снег над чёрной тенью

Кружит назойливо, кружит,…

А человек стоит, дрожит…

К содержанию

***

Одна в отцепленном вагоне

Вдали от суетных миров

Дождинки жадно пью с ладони,

Не замечаю комаров.

 

Толпе досужей на потребу

Я не грызу с утра лимон.

Звон колокольный слышу с неба,

А раньше только снился он.

 

Хочу - смеюсь, хочу – рыдаю!

Нет ни игры, и ни притворств.

Я снова юность обретаю,

А лесть и зависть – за сто верст!

 

Не надо лгать, другим не веря,

И видеть свет сквозь призмы душ.

Не надо ждать беду у двери,

Годами ждать, какая чушь!

 

Мне хорошо. Легко и просто.

Бог дал – живу, Бог даст – умру.

А будет время – до погоста –

Я к чаю ягод соберу.

 К содержанию

Панаева Елена (Ковтун Елена Григорьевна)

Заместитель руководителя литобъединения «Ростсельмаш», руководитель детского литературного клуба «Слово». Поэт, прозаик, автор стихов для детей и песенных текстов.

Родилась 23 августа 1951 года в посёлке Ясноморск Невельского района Сахалинской области. В 1970 г. переехала в город Ростов-на-Дону. Работала радиомонтажницей на Телефонном заводе (сейчас завод «Алмаз»), потом в общественном питании города. В 1987 г. заочно окончила Ростовское культурно-просветительское училище по специальности «библиотечное дело», работала в библиотеках Ростова. Поэзией увлекается с 12 лет. Пишет также детские стихи, прозу, воспоминания об ушедших друзьях поэтах. Много читает: классическую литературу, произведения современных авторов, книги ростовских поэтов и прозаиков, – собратьев по перу. Ей очень нравятся стихи поэтов Николая Скрёбова, у которого она многому научилась, Александра Соболева, – проза и стихи Надежды Дедяевой и других, а также покойных поэтов Натальи Апушкиной, Нарцисса Шанина, Сергея Буряченко и Якова Нафтулина.

В 1989 г., работая в библиотеке СПТУ № 3 при заводе РСМ, стала посещать занятия литературной группы при газете «Ростсельмашевец». Здесь познакомилась со своими литературными наставниками: баснописцем и поэтом Иваном Николаевичем Лесным и тогдашним руководителем литгруппы, поэтом Артёмом Ивановым. А. Иванов отметил талант начинающей поэтессы, способствовал его дальнейшему развитию, рекомендовал в печать её произведения. В заводской газете были впервые напечатаны стихи Е. Панаевой. С 2006 г. она является заместителем руководителя литобъединения «Ростсельмаш», помогает становлению молодых стихотворцев – учащихся ростовских школ и лицеев. Активно выступает с чтением своих стихов в учебных заведениях, детских учреждениях, студенческих аудиториях, госпиталях и воинских частях города. Очень любит свою семью, детей и животных (у неё в доме постоянно живут кошки, а во дворе – собаки, о которых поэтесса написала немало стихов). Она доброжелательно относится ко всем людям, очень привязана к друзьям и коллегам по литературному творчеству. Но особенно она любит Поэзию – это её единственная отдушина и смысл жизни. Любовь и Поэзия, – вот главные составляющие её души.

В 1999 г. в издательстве «Пегас», созданном безвременно ушедшим из жизни поэтом В. Рюминым, вышел первый небольшой сборник её стихов «От любви до Любви», а в 2001 г. – книжка стихов для детей «Про Ирочку, Владушку и их друзей». В 2003 г. в Таганрогском издательстве Кучмы увидел свет сборник стихов «Цветы моих надежд». В 2009 году, в издательстве «Булат» вышла книга стихов «Четыре крыла».

В 2003 г., при библиотеке им. М. Ю. Лермонтова, Е. Панаева создала детский литературный клуб «Слово», которым руководит до сих пор. Коллектив успешно участвовал в городских поэтических фестивалях и других культурных мероприятиях, занимал призовые места. Е. Панаева неоднократно представляла стихи своих подопечных в литературном журнале «Вдохновение», учила поэтическому мастерству, делилась собственным творческим опытом. В 2008 г. в издательстве «Булат» она издала второй сборник стихов для детей «Мои любимцы». На стихи Е. Панаевой профессиональными композиторами и любителями написано около 50-ти песен. Особенно плодотворно она сотрудничала с композитором С. Халаимовым и композитором, исполнительницей песен Л. Лаухиной. Совместно с С. Халаимовым издано два нотных сборника (слова Е. Панаевой, музыка С. Халаимова): «Картинки лета» (2003 г.) и «Песенные кружева» (2007 г.).

Елена Панаева – призёр 4-го фестиваля «Поэтический Ростов», проходившего в 2005 г. в Лендворце, победитель городского конкурса 2007 г. поэтов пишущих о городе Ростове-на-Дону в номинации «И это всё о нём», посвящённом 258-ой годовщине со дня основания Ростова и 70-летию со дня образования Ростовской области. Печаталась в городской и областной прессе, в сборниках поэтов Ростсельмаша «У огонька» и «Синедонье», в коллективных сборниках «Библиотечный Парнас», «Ростов – ты песнь моей души», «Созвучие», «Судьба и слово», «Венок Елене», посвящённом 70-летию ростовской поэтессы Е. Нестеровой, в журнале «Вдохновение» и других изданиях.

Четыре крыла

Первое крыло – Сахалин и детство –

доброе наследство.

Второе крыло – мой Ростов любимый,

мне необходимо.

Третье крыло – любовь и дружба.

Что ещё мне нужно?

Четвёртое крыло – мои стихи и песни,

с ними интересней.

Я на этих крыльях лечу.

Всё мне по плечу!

* * *

Павлу Малову

 Всё было в литгруппе: размолвки и ссоры,

И даже обиды порой,

И долгие были у нас разговоры,

И мыслей отчаянных рой.

 

В начале сердилась на все замечанья,

Уж слишком они горячи,

И критика мне приносила страданье,

Но можно ль иначе учить?

 

Я Вам благодарна за труд Ваш упорный

И фразу: «Ты можешь, пиши»;

За яркие краски и сложные формы,

И чувство полета души.

 

За то, что меня в новых гранях открыли

И стих помогли покорить.

Спасибо Вам, Павел, за то, что учили

Не просто писать, а творить!

Сахалинское детство

Как было хорошо одной

Бродить по берегу пролива,

Задумчиво, неторопливо

Играя с ласковой волной.

Волна то резко набежит,

Рассыпав мелкие ракушки,

То снова, отбежав послушно,

На миг опеки их лишит.

Ракушки я спешу забрать,

Любуясь нежным перламутром.

А завтра снова будет утро

И буду я с волной играть,

И солнце будет мне светить,

И день пойдёт неторопливо…

Легко быть в девять лет счастливой

И море синее любить!

* * *

Ещё я о тебе так мало знаю,

Но ты мне заменяешь всех вокруг.

Я жизни без тебя не представляю,

Мой самый лучший, самый милый друг.

 

Не обещай, что вечно вместе будем:

Бывает в жизни множество потерь,

И, может так случится, что забудем

Мы все слова, что сказаны теперь.

 

Всё может быть. Ну, а пока мы рядом,

И я к тебе прижалась не дыша.

Другого счастья мне, поверь, не надо,

Тобой одним полна моя душа!

Весна на Сахалине

Как хорошо сегодня нам.

Ромашкой счастья солнце светит,

Мы босиком бежим, как дети,

И море ластится к ногам.

 

В волнах зелёно-голубых

Белеют чайки, словно льдинки,

И катер, будто на картинке,

Сегодня – лишь для нас двоих.

 

Цветут шиповника кусты.

Весна на острове в разгаре.

В счастливом кружимся угаре

Весна и море, я и ты!

* * *

Тот день любви всегда со мной

Сквозь годы он, как солнце светит:

Вот разыгравшийся прибой

Морской травою берег метит.

 

Я верю, ты мне дан судьбой.

Друг к другу нас толкает ветер,

Но нет, сейчас – он лишний третий:

Он – между мною и тобой.

 

Твой нежно-синий взгляд ловлю

И сердце сладко замирает,

Пароль влюблённых повторяет:

«Люблю тебя, люблю, люблю!»

Сахалинский вальс

Вспоминает детство и видится ясно

Моря дальнего вольная синяя гладь.

Я с корзинкой ракушек красивых и разных,

Я решила их маме на бусы собрать.

А румяное солнце легко согревает

Прямо к берегу моря сбегающий луг.

И счастливей меня никого не бывает:

Я в кругу своих верных друзей и подруг.

 

Девчонка-сахалинка,

Как ягода рябинка.

И как в кино, как в книжке,

В неё влюблён мальчишка.

 

Вспоминаю я юность, и видится чётко

Милый город среди сахалинских красот.

Пионерское лето, я в алой пилотке,

И товарищ мой гордое знамя несёт.

И счастливее нас никого не бывает.

Это время похоже на первый полёт.

Горн играет и шаг барабан отбивает,

И под звонкую песню идём мы вперёд!

 

Девчонка-сахалинка,

Как ягода рябинка.

И как в кино, как в книжке,

В неё влюблён мальчишка.

 

Вспоминаю я школу: нарядные классы,

И волнение мамы, и бал выпускной.

Мы гуляем всю ночь, и всё кружится в вальсе:

И друзья, и учитель, и город родной.

Но прощание наше уже неизбежно,

Грусть и радость сменялись и вылились в стих.

И влюблённый мальчишка с улыбкою нежной

Протянул мне букетик цветов луговых.

 

Девчонка-сахалинка,

Цветущая рябинка.

И как в кино, как в книжке,

Прощание с мальчишкой.

* * *

Какое это дивное мгновенье,

Когда рассвет светлит мое окно,

И сотканное солнцем полотно

В душе рождает радость вдохновенья.

О, в этот миг мне многое дано!

 

Остались в прошлом беды и ненастья,

Согрелась я у этого огня,

Сегодня всё прекрасно у меня,

И хочется писать стихи о счастье

В предчувствии удачливого дня!

* * *

Я помню наш старт, возвращаясь назад, –

Полет о котором мечтали.

И грустной любви голубые глаза,

Когда от меня улетали.

 

Не вы виноваты, что наши пути

По разным планетам разбились:

Я выбрала дом и решила сойти, –

Вы к солнцу прорваться стремились.

 

И вы долетели, и вы донесли

Ему долгожданные вести,

А я вас ждала на орбите Земли,

Надеясь, что будем мы вместе.

 

Но всё получилось не там и не так:

В огонь не вливаются реки.

Казалось – разлука досадный пустяк,

Но мы потерялись на веки.

Воспоминания о Сахалине

Я вспоминаю милые места,

Где волны моря о причалы бьются

И где лесная дремлет красота, –

И хоть в мечтах хочу туда вернуться.

 

Беру альбом: в нём все мои пути,

Перебираю снимки осторожно.

О, если б ключик к прошлому найти!

Но знаю я, что это невозможно.

 

Осталось лишь по фото вспоминать

Всё самое хорошее, что было.

Осталось только плакать и скучать

Без тех, кого всем сердцем я любила.

 

Мой Сахалин, тебя мне не забыть,

Хоть ты порою был со мной суровым,

Но дал мне в жизни главную основу:

Уметь мечтать, надеяться, любить.

 

Не разменяв себя на пустяки, –

Стремиться к цели вопреки преградам,

Терпеть беду, лишенья, если надо,

И жить «во имя», а не «вопреки».

 

И мне «любое дело по плечу»,

И это – сахалинская закваска.

Пусть жизнь сложнее, чем мечта и сказка,

Но сделать лучше я её хочу!

Папуашвили Алла Петровна

Родилась в Ростове-на-Дону. По образованию – врач. Начала писать в 2001 году. Публиковала свои работы в нескольких сборниках в том числе «Судьба и слово» к 25-летию литобъединения «Дон». В газете «Антенна» была победителем двух поэтических конкурсов, кроме того печаталась в «Крестьянине» и в «Молоте».

Издала две своих книги 2001 год – «Я так не долго с музами дружу» 2008 год – «Сонная луна».

Посвящение Ростову.

Замерла быстроногая Ника на стеле.

Не забыть горожанам жестоких боёв:

Весь в дыму и руинах, стоял на пределе,

Но не пал на колени любимый Ростов.

Помнят старые улицы нашего детства:

Под напором брони и казачьих клинков

Падал враг, и летели знамёна фон Клейста

Под копыта горячих степных дончаков.

Возродился мой город назло изуверу.

Благодатный покой и отраду дарит

Изумрудная зелень бульваров и скверов,

Площадей и проспектов размеренный ритм.

У собора, в потоке людском гомонящем,

Величаво над городом руку простёр,

Встал гранитный Димитрий, молитву творящий,

Покровитель небесный, священный дозор.

Потянуло с лугов благодатной прохладой,

Над лиманами месяц подковой завис,

Небеса так светлы, будто звёзд мириады

С куполов кафедрального падают вниз.

Зачарованный сонной донскою волною,

Серой аркою призрачно горбится мост

И «ракеты», возникшей на миг предо мною,

Исчезает мерцающий пенистый хвост.

Я прекраснее города в мире не знаю,

Есть Неаполь, Париж и дворцы на Неве,

Но мне дорог Ростов, я его называю

Щедрым даром Создателя, посланным мне.

Патрикац Павел Федорович

Родился в селе Старомлиновка Донецкой области. По национальности – грек. Служил в Военно-морском флоте. Работал в Администрации города Североморска. Автор статей в периодической печати, авторских сборников музыки, стихов, морских рассказов. Ведет активную работу в городской общественной организации «Ростовское-на-Дону Морское Собрание».

НОЧНОЙ ТЕМЕРНИК.

Слова Павла Патрикац, Музыка Павла Патрикац, Светланы Жериховой.

Звезды сверху взирают в зенит,

Взгляд к тебе благодарный приник,

Как быстра ты река Темерник,

В полночь эхо над Ростовом звенит.

И на Каменке я, на мосту,

Вижу гладь всю твою за версту,

А вокруг ни души, ни души,

Поспеши ты волной в камыши.

Соловьи в роще песни поют,

Тополиный домашний уют,

Камышовки в заботах снуют,

Лунный отсвет болотных запруд.

В деревах ветер летний шурши,

В берегах по протоке спеши,

Обновляй нам природы самшит,

Темерник наши судьбы верши.

2 июня 2006г.

ВЕТРЫ НА ДОНУ.

Слова Павла Патрикац, Музыка Павла Патрикац, Светланы Жериховой.

Налетели ветры к нам

По низовью Дона,

По азовским, по волнам

К берегам, затонам.

Пробежав по ковылям,

Камышовым далям:

Что вы ветры принесли?

Что вы повидали?

По турецким, по краям,

Топали, плясали.

По украинским степям

Волюшкой дышали.

Прилетели ветры к нам

Быстрые, шальные,

Да к казачьим теремам

Вышли озорные.

Растревожив причесав,

кудри молодые

Предсказали ветры нам

Судьбы удалые.

Рубан Любовь Борисовна

Я, Рубан Любовь Борисовна, родилась в городе Ростове-на-Дону, 18 июня 1972 года. Закончила ДГТУ, стихи начала писать с 16 лет.

* * *

Дождь с тихим шелестом бродит по крышам

Мягкими лапами гладит листву

Он поднимается к небу – так выше -

Сказку свою показать наяву!

Бьет серебро гулких капель о землю,

Солнце проглянет сквозь туч пелену.

Я тихой песне его жадно внемлю

Слепо поверив в нее наяву…

Ветер задумчиво вздрогнет порывом,

Дав косину зазевавшихся струй.

Словно к струне прикоснется с надрывом,

Резко нарушив их давний настрой…

Молнии вспышка сменяется громом,

Снова гроза показала свой нрав.

Море ответило яростным штормом,

Право на сон свой тягучий, поправ!

И в танце яростном снова стихии

Давний опять повели разговор

Свой лик явив словно Боги земные,

Снова они продолжают свой спор.

И я смотрю на безумие красок

На переливы мечты и огня

На переход от безумия к ласке

И этот спектакль покоряет меня!

9.05.06г.

* * *

Что такое любовь?

Когда беспричинно смеешься?

Или когда губы в кровь,

И шаг за шагом сдаешься?

Когда кричишь: «Подожди!

Я все отдам, мне не жалко!

Я сердце дарю из груди!»

Ты рад такому подарку?

Или когда я молчу,

Но дрожью все тело объято?

И внутренне я кричу,

Но боль для меня это свята?

Когда не важен расчет,

Когда не важна перспектива

Когда можно только вперед

И только на линию взрыва?!

Нет прошлого… Нет ничего!

Лишь только секунды рядом

Когда ты его, одного

И только лишь, ловишь взглядом?

Когда ты горишь в огне,

А может ты просто холод?

И все наяву как во сне,

И ты не стар и не молод…

И вечность раскрыла тебе

Все ужасы, боль и секреты?

Когда нет смысла в борьбе?

И ты сочиняешь сонеты?

И что же в итоге любовь?

Когда ты ее разделяешь –

Безумно-блаженно вновь,

Когда о другом не мечтаешь!

26.07.06г.

* * *

Одиночество…

Холод сквозь бездну и тьму,

Сквозь мерцающий лед и сияющий свет,

Разрушающий, строящий снова тюрьму

На молитвы мои неизменный ответ…

Одиночество…

Звук – тихий шепот в ночи.

Красок нет, они стерлись в пустое ничто

Я смотрю как горит легкий отзвук свечи

И уже не хочу ничего. Ничего!

Одиночество...

Песнь забытых баллад

О любви и борьбе давних пыльных времен

И читая их – знаешь, что автор не рад

Что дракон был убит, и что враг покорен.

Одиночество…

Смех и страдания стон,

Вознесение к свету, падение в тьму

Для чего и зачем мы сквозь бездну времен

Познаем то, что нужно Ему, одному?..

Одиночество…

Призрак забытой души,

Потерявшей свой путь и забывшей мечту,

Что кочует в какой-то забытой глуши

И растает туманом с зарей поутру…

Одиночество…

Сладость и вечная боль,

Единение с вечностью, все и ничто

И когда ты сыграешь «на бис» свою роль

И повесишь на крюк, вбитый в стену, пальто…

Одиночество…

Нежность и хрупкость минут,

Подаривших познание яркого дня

И безумия плен разрушающих пут

Что ты свил из любви для одной лишь меня…

Одиночество…

Эхо забытого сна…

И не важно, кто ты, где и что ты сейчас

Важно только сознанье, где ты и она

Где вы слиты в единое, пусть и на час…

6.10.06г.

* * *

Ты сядешь в кресло у камина,

Закутавшись в мохнатый плед,

А я приду к тебе с повинной

Со списком жалоб и побед.

Обнимешь ты меня за плечи,

Лицом зарывшись в волосах,

Ты будешь слушать мои речи

С улыбкой легкой на губах.

А ночью с лаской обнимая,

Дыханье слушая мое,

Шептать мне станешь: «Спи родная,

Мой ангел, солнышко мое…

Как я скучал, как ждал, как верил,

Что в двери ты мои войдешь.

Я комнату шагами мерил –

И ждал, когда же ты придешь!..»

И сонно буркнув что-то вроде:

«И я скучала без тебя...»

Я вновь порадуюсь свободе

Прихода этого дождя.

Совсем немножечко слукавлю

Я не сознаюсь, утаю

Что мозг тобою лишь отравлен

Что я тебя как жизнь люблю!

Укутавшись в твои объятья

Я растворяюсь в сладком сне

И разгораются как счастье

От углей блики на стене…

12.10.06г.

* * *

Зачем пророку – говорить?

Зачем пророку – видеть?

Лишь для того, чтоб сон смутить,

Покой отнять и навредить?

Свой мир возненавидеть?

Зачем пророку сила жить?

Зачем так много боли?

Чтоб лишь сильнее жизнь любить,

И ярче петь, сиять, грустить,

Понять, увидеть и простить.

А разве нужно боле?

Зачем пророку быть Судьбы

Носителем, гонимым?

И пить до дна сосуд борьбы,

Быть светочем незримым?

Идти туда, где хода – нет

Нет ни тропы, ни брода.

Где просыпается поэт

Оставив груз прошедших лет.

И назревает тет-а-тет

В собрании народа.

Зачем пророку быть глупцом?

Чтоб постигая мудрость

Он был Творцом, а не скупцом,

Отцом – заботливым отцом!

Пусть роковым, увы, певцом,

Презревшим тлен и скудность.

И сквозь века терзать струной

И жечь припевом души

Чтоб обернулось тишиной –

Твое желанье – слушать.

12.01.08

ВАЛЬС

Вальс, вальс, вальс...

Кружимся в танце по кругу

Вальс, вальс, вальс

Кругом идет голова!

Вальс, вальс, вальс

Кто мы с тобой друг для друга?

Вальс, вальс, вальс

Странные чьи-то слова...

Снова в танце

Я понимаю - свободна!

Вальс, вальс, вальс

Этот чудесный полет!

Вальс, вальс, вальс

Если судьбе так угодно:

Вальс, вальс, вальс

В памяти вехи уйдет.

Снова в танце

Так расправляются крылья!

Вальс, вальс, вальс

Я понимаю - пора.

Вальс, вальс, вальс,

Тщетными были усилья

Вальс, вальс, вальс

Кончилась эта игра...

Вальс, вальс, вальс...

15.03.2008г.

Рухленко Сергей Анатольевич

Родился 27 октября 1961 года в городе Губкин Белгородской области. Окончил мехмат Ростовского государственного университета, кандидат физико-математических наук, доцент кафедры "Информатика" Ростовского государственного университета путей сообщения. Женат, имеет 20-летнюю дочь.

Автор и исполнитель песен. В 2006 году в издательстве «Булат» вышли в свет книги стихов и песен «Притяжение душ» и «Весенние контрасты». В 2007 и 2008 годах публиковался в альманахе «Рукопись» (№ 11 и 12).

Посещает литобъединения «Дон» и «Окраина», клуб самодеятельной песни «Эхо "Планеты"».

Стихи представлены на сайте Стихи.Ру – http://www.stihi.ru/author.html?ruhlenko

E-mail: ruhlenko_sergej@mail.ru

 

Сверкающая муза

Сверкающая муза зашла сегодня к нам,

Ей, видно, надоело скитаться по дворам.

И под дождём весенним промокнув с головой,

Решила отогреться, поговорить со мной.

 

– Я знаю Ваши мысли, прочла я Вас всего,

Но я о вашей жизни не знаю ничего.

Такой парадоксальный, односторонний взгляд…

– О, муза! Я открытый и объясниться рад.

 

Мои переживания здесь, в четырёх стенах,

Меня обуревают, живут в моих мечтах,

Я часто вспоминаю о тех, с кем я знаком,

Ты, муза, вдохновляешь… не вовремя, причём.

 

Моя жена достойно всё терпит много лет,

Она порой довольна, а иногда и нет,

Но, охлаждая нежно мой беспокойный нрав,

Горда: вполне успешно я что-то написал.

 

А дочь на эти мысли взирает свысока,

Она в своих оценках спокойна и легка.

Семья вполне довольна, а всё, что ни звучит

В моих стихах и песнях, то время утаит.

 

Сверкающая муза зашла сегодня к нам,

Ей, видно, надоело скитаться по дворам.

И под дождём весенним промокнув с головой,

Решила отогреться, поговорить со мной.

Начало марта 2006 г.

Музыка 18 марта 2006 г.

ЭТО БЫЛО ДАВНО

Это было давно: мимолётная встреча

И как молния взгляд, и как вспышка в груди...

Может это пройдёт? Говорят, время лечит,

Только грезится, что всё ещё впереди.

 

Бесполезно судьба отметает сюжеты

И сдувает огонь негасимых сердец.

Тем пленяла меня, что была рядом где-то –

Беспредельной любви неплохой образец.

 

Как небесная синь по утрам восхищает!

Как пленяет восторг от прохлады ночной!

Как тобою одной меня мысль поражает!

Как от взглядов твоих становлюсь сам не свой!

 

Если холод разлук пережить мне удастся,

И ты будешь любя обо мне вспоминать,

Значит, следует жить и в разлуках терзаться,

И момент наших встреч с нетерпением ждать.

14 апреля 2007 г.

Музыка 21 апреля 2007 г.

СУДЬБА

Когда в раскрытые объятья

Сама судьба к тебе падёт,

Не укрощай свои желанья:

Она сама к тебе прильнёт.

Вы сладострастным поцелуем

Сомкнёте трепетно уста.

Ничем не может быть волнуем

Дуэт ваш – тема для холста.

 

Пусть слов не будет, только чувства,

Прикосновений лепестки…

Сердечных ран былое буйство

Растает, не пустив ростки.

Одно лишь завихренье мыслей

О нём… о ней… о вас двоих…

Закружат птицы ваших жизней

И остановят этот миг.

 

Когда в раскрытые объятья

Сама судьба к тебе падёт,

Не укрощай свои желанья:

Она сама к тебе прильнёт.

28, 29 декабря 2007 г.

Музыка 6 января 2008 г.

НЕ-ЗА-ДАЧА

Пригласить тебя к себе на дачу,

Провести с тобой шальную ночку,

Прихватить ещё с собой удачу

И любви, и страсти – по кусочку.

Любоваться вместе звёздным небом,

Проноситься мыслью вдоль галактик,

Понимая: не единым хлебом

Будет полон наш внезапный праздник.

 

Зачитаю я тебя стихами,

Чередуя ямбы и хореи,

Ведь без них-то – голыми руками –

Я тебя добиться не сумею.

Поведём степенно разговоры

О сюжетах и больших задумках.

Будут есть друг друга наши взоры

Так, что нам часов не хватит в сутках.

 

Зацелую песнями к рассвету,

Будешь сладкой, терпкой или горькой.

Нет тебя, и музы тоже нету,

Спать пора, да вот не спится только.

Устремлюсь к тебе, как тень от птицы,

Пробегая по отвесным скалам.

Я тобой посмею насладиться,

Ведь я тот, о ком давно мечтала.

Я тобой посмею насладиться,

Ведь я тот, кого давно искала.

 

Пригласить тебя к себе на дачу?

Провести с тобой шальную ночку?

Прихватить ещё с собой удачу

И любви, и страсти – по кусочку?

Приглашу тебя к себе на дачу!

Проведу с тобой шальную ночку!

Прихвачу ещё с собой удачу

И любви, и страсти – по кусочку!

18, 19 января 2008 г. Музыка 28 января 2008 г.

 ВЕСЕННИЙ ДОЖДЬ

Пронеслись февральские морозы.

Ранний дождь на улице шумит.

Дождь весной твои напомнит слёзы

И к тебе невольно возвратит.

 

Помнишь, щёки и глаза целуя,

Я заметил привкус солевой.

Обнимал счастливую такую,

Что глаза подёрнулись слезой.

 

Вновь стучит дождливый непоседа

По отливам памяти моей.

Позади – интимные беседы,

Волны впечатлительных страстей.

 

Помнят губы миг прикосновений,

Помнит тело чувственный прилив.

Зимних дней стремительных сближений

Не забыть под дождевой мотив.

 

Он звучит, как памяти раскаты,

Удаляя и сближая вновь.

Впереди рассветы и закаты,

И весна, и слёзы, и любовь.

15 марта 2008 г.

Рыбальченко Елена

Родилась 24 февраля 1974 года. Учитель английского языка. Член литературной группы при газете «Ростсельмашевец». Пишет стихи со школьных лет. Лауреат региональных фестивалей авторской песни. Публиковалась в газете «РСМ», литературно-художественных альманахах «Окраина», «Вдохновение».

* * *

Ну что ж, пора писать сонеты

И приниматься за дела.

И так уж долго не поэтом,

А просто женщиной была.

 

И если ночью просыпалась, –

Не рифм я слушала свирель,

А просто с мужем целовалась

Или качала колыбель.

 

Перо в руках, – пора за дело.

Весь мир задумался, притих…

Но как-то слишком неумело

В свет выползает этот стих.

Маме

Я вовсе не похожа на тебя,

Я вся в отца – глаза и нос, и кожа…

Но чем-то светлым изнутри себя

Так на тебя я, мамочка, похожа!

 

Мне было двадцать, будет пятьдесят, –

Как ты, я буду выглядеть моложе.

Ведь верой в то, что беды улетят,

Так на тебя я, мамочка, похожа!..

* * *

Стою на капельке дождя

И балансирую руками,

Ещё не зная, что она

На землю падает с небес:

Сперва цепляется, скользя,

Потом срывается, как камень…

Но, долгу своему верна,

Я – будто не имею вес.

Я в этой капле дождевой,

Как в ста витринах, отражаюсь,

И голову держать должна,

И спину выпрямить струной.

Её не чуя под собой,

Попутным каплям улыбаюсь…

И нет мне времени дрожать –

Разверзлось небо подо мной!..

* * *

Я в этом городе большом

Одна. Его со мной нет рядом.

Он не заметит гула рифм

И не услышит пенья строк.

Одна я в городе своём.

Мне спутников других не надо.

Нет никого, кто б заменить

Его со мною рядом мог.

 

Когда окончен будет бал,

И в канделябрах свет убудет,

Подкатит к городским вратам

В своём забрызганном авто

И увезёт меня туда,

Где по-другому дышат люди,

Где золото дороже снов,

Где всё не так, где всё не то!..

 

В его обыденной стране

Я буду лучше всех и краше,

Я буду многое уметь,

Я буду многого желать…

И никуда не деться мне –

Меня поймало счастье наше.

Но в город – странный и большой –

Я всё же буду убегать!

* * *

Когда весна заходит в дом, –

Не сомневайтесь, так бывает.

Не всё ж ей с розовым зонтом

По влажным улицам бродить, –

Она в сознании моём

Такое «что-то» вытворяет,

Что невозможно не писать,

Не ждать, не верить, не любить…

 

Когда под тоненьким плащом

Скрываясь легким силуэтом,

Едва-едва касаясь троп,

Она мелькает средь берёз, –

Как трудно ночью или днём

Весь год мне не мечтать об этом!

Об этом дне, когда её

В мой дом не знамо кто занёс.

 

Шурша фиалковым ковром

И нежным запахом нарциссов,

Сквозь сети будущей листвы

Ловя случайные лучи,

Она ко мне заходит в дом,

Внося с собой букет сюрпризов,

Улыбкой открывает дверь,

Отодвигая прочь ключи…

 

Вот так она в мой входит дом…

Пусть кто-то надо мной смеётся,

Пусть пальцем крутят у виска,

Но я её прихода жду.

Расставив и нарисовав

Цветы вокруг – пою в бреду…

Проводим и её потом,

Но это чувство – остаётся…

Осень у мольберта

Осень красками шалила,

Перекрашивая лето.

Солнце в зелень подмешала,

Перепутала цвета.

И при этом очень мило

Улыбалась у мольберта, –

Ослепительно прекрасна

В этой позе у холста.

 

Осень кистью забавлялась,

Лужу к звёздам отпустила,

Разрешила листьям падать,

С неба радугу сняла…

Ах, как женственно держалась!

Что решала, то творила!..

И уже хотелось плакать,

Но на людях не могла.

 

И, сорвав рисунок, с силой

Отвернулась от мольберта.

Слякоть и мороз по коже –

Всё, чем веет от холста…

Что же ты тут натворила?

Ах, какое было лето!

Лишь зима исправить сможет,

Белоснежна и чиста…

* * *

(О том, стоит ли печатать всё, что пишешь)

 Моё предназначение не в том.

Мне б вывести детей своих ко свету.

Не всё ль равно, прочтёт ли кто потом

Мои не сочинённые куплеты?

 

Я в этот мир явилась за другим, –

Мне б просто дом свой наводнить любовью,

И дела нет, кто с томиком моим,

К чьему, волнуясь, сядет изголовью.

 

Мне знать неважно, сколько ещё лет

Или часов мои протянут строчки…

Мне просто новый нравится куплет.

И я помечу это. (В уголочке.)

Дом из облаков

Мой дом из облаков, ему века не в счёт.

Лечу я в нём давно, куда несут ветра.

Меж странностей времён уже который год

К безоблачному завтра из печального вчера.

 

Из радуги дворец построила сама,

В фундамент подмешав мечты свои и сны.

В дому моём тепло, когда кругом зима,

От света звёзд с луной и ожидания весны.

 

В дому из облаков меж вычурных окон

Уже который год тропу свою топчу.

Услышав голос твой, взбегаю на балкон…

А ветры вдаль уносят от того, к кому лечу.

Сон во сне

(Вольный перевод стихотворения Эдгара Алана По

«A Dream Within A Dream»)

 Поцелуй на золотом песке

На заре оставлен был волной.

Точно так же на твоей щеке

Нежный поцелуй оставлен мной.

 

И теперь, когда ты вдалеке,

И любовь растаяла, как дым,

Тот румянец на твоей щеке

Кажется мне просто сном моим.

 

Так должно быть, – иль судьбе назло,

В свете солнца – или при луне, –

Было что и будет – всё прошло.

Жизнь моя – всего лишь сон во сне…

* * *

Я сон. Уйду, как только придёт рассвет.

Я сон. Меня и теперь с тобой рядом нет.

Я сон. Растаю, пусть лишь польют дожди.

Я сон. Напрасно шепчешь: «Не уходи!..»

Уйду. И может быть, не приснюсь опять.

Я сон. Пообещай, что не будешь ждать!

Забудь. И имя моё не шепчи в бреду…

Я сон… Под утро, может, опять зайду…

Сазонова Ирина

Ирина Сазонова – ростовчанка, преподаватель. Печатается с 1998 года. Выпустила несколько поэтических сборников, в том числе – «Муза вольного поэта» (2004),«Росчерком наши лица» (2006), «Сто имён» и книгу прозы «Ретро любви, или Вино превращается в уксус» (2005). Автор-составитель хрестоматии стихов об искусстве «Сотворены и кистью, и строкой» (2004). Её стихи неоднократно публиковались вдонской периодике, коллективных изданиях ростовских поэтов, в журнале «Ковчег», газете Союза писателей России «Российский писатель», а также в зарубежных изданиях: журнале «Венский альманах»(2007), сборнике «Дрезден-2007». С 2000-го года – член литературного объединения «Дон».

Ирина Сазонова – дипломант Второго открытого конкурса-фестиваля современной поэзии «РОСТОВСКАЯ ЛИРА-2006». Обладатель «Гран-при» конкурса «О Ростове – с любовью» (2007), Серебряный призёр Международного фестиваля русскоязычной поэзии «Дрезден-2007».

В 2008 году принята в Союз писателей России.

 

ОТДАШЬ СВОИМ ДЕТЯМ

Отдашь своим детямПовесть «Отдашь своим детям» – новая книга прозы автора, – посвящена уходящему поколению, верившему в идеи равенства и справедливости, людям, прошедшим войны, испытания и потрясения двадцатого столетия вместе с нашей страной, но не утратившим деятельной доброты, милосердия и сострадания к человеку.

В повести раскрываются и психологические аспекты непростых отношений между родными.

Читать

С ГОРЧИНКОЙ БУДУЩЕЙ ПЕЧАЛИ

 

* * *

Несколько страничек о любви:

строчки, растворённые в крови;

мириады выпаленных слов;

сонмища невысмотренных снов;

поцелуи, вынесшие ввысь –

в числах, возведенных в степень «икс»!

Километры пройденных шагов;

превращенья милых во врагов;

переводы чувств в проекты глав;

файлы, обозначенные «лав»;

слёзы – водопады горьких брызг

и листки, разорванные вдрызг!

Если хочешь – блажью назови

несколько страничек о любви…

2004

 

ПРЕДВОСХИЩЕНЬЕ

Как утоленье жажды –

Эта внезапность встречи…

Не повторится дважды

Тот сумасбродный вечер.

 

Помню в кафе твой профиль –

Пили тогда в охотку:

Я, по привычке, – кофе,

Ты, по привычке, – водку.

 

Помню в соборе диво

Службы – почти венчанья…

В парке скамья и пиво –

Снова воспоминанья…

 

Смех наш и трёп, и обжиг

Лёгких прикосновений…

Предвосхищенье, может,

Вечности – не мгновений?..

2004

 

МЫСЛИ В ДОЖДЬ

Дождь перетасовывает мысли

Заунывной дробною капелью,

Струи-нити с облака повисли

В напрочь отсыревшие недели.

 

Этот водопад сорокадневный

Кажется карающим потопом,

Посланным на землю силой гневной, –

Доуразумить неверных – скопом…

 

Но найдётся ль место паре грешной

В заново построенном ковчеге –

Вместе одолев поток безбрежный,

Душу очищать на дальнем бреге?..

 

Но отбросим мысли о потопе

Инеуловимые уловки –

Мой ковчег уютен и натоплен:

Приезжай! Всего три остановки…

2006

 

* * *

С непроницаемым шофёром

По кругу ночь исколесив,

Ты появляешься так скоро

Из полусонного такси.

Лишь ты имеешь право это –

Медовый сон затмить своим

Касаньем губ небезответным,

Мой предрассветныйпилигрим!

Шуршанье шин благословляю,

Покой двора благодарю,

И окна утреннего рая

С тобою вместе отворю…

2010

 

* * *

В тесноту плинтусов и краски,

И рулонов новых обоев

Ты пришёл, пожелавший ласки,

Царство хаоса беспокоя...

 

Средь вещей, позабывших место,

Побеленных позёмкой пыли,

На истерзанном ложе тесном

Мы в бескрайнем эфире плыли!

 

И в малярных забрызгах платье,

До рассвета покинув тело,

На отчаянные объятья,

Лёжа в кресле, в упор смотрело!

2006

 

* * *

Когда сменил желание покой,

и страсть, клубком свернувшись, отдыхает,

мне не хватает нежности – такой,

которая безумство оправдает,

заполнив непредвиденный балласт

в том хрупком мире, где, взлетев, парили,

которая разрушиться не даст

тому, что мы с тобою сотворили…

2004

 

* * *

Свою усталую любовь

лелеем, чувства экономя,

отрезав путьпод общий кров

страданиям, уснувшим в коме,

смятениям летучих снов

и переборам обещанья,

глухой печали расставанья

и встрече, жалящей сердца –

 

как два напуганных скупца,

уже терявших состоянье…

2006

 

ПЛАКАЛА О ТЕБЕ

И.К.

Плакала о тебе – взгляд устремив в дорогу,

Упаковав багаж, в сердце беду замкнув!

Плакала о тебе – видеть бы вновь – живого!

Но облака размёл быстрой «Люфтганзы»

клюв!

Плакать бы о себе в небоугодьях Бога,

Мантры беззвучно петь, страх отогнаведва…

Но о тебе молюсь – видеть бы вновь – живого!

Спутав и переврав знаковые слова!

 

Плакала о тебе – пусть не увижу долго!

Силой моей мольбы в свет бытия вернись!

Ливнем любви прольюсь, лишь бы продлить

немного

Тлеющую твою, еле живую жизнь…

2009

 

* * *

Листаю дни: двенадцать, десять, восемь –

Не нами нарисованных преград.

А за окном упорно множит осень

Багрово-золотистый огнепад.

 

Дрожат деревья, будто их раздели –

От ужаса внезапной наготы, –

Глядят невозмутимо только ели

В нарядах внесезонной красоты.

 

Дождь бьёт в зонты скукоженных прохожих

И строчит, как иглой, швы старых плит.

И не похоже, вовсе не похоже,

Что самолёт мой завтра улетит.

 

Но я надежд на солнце не теряю,

Я верю в небо, в мощь всесильных «ТУ»…

Конец разлуки будет – обещаю!

Возвратом в лето – прямо на лету!

2009

 

МУЗА ВОЛЬНОГО ПОЭТА

Я – Муза вольного поэта,

Я прихожу к нему под вечер

(он в этот час хмельным бывает),

С тем, чтоб вдохнуть немного жизни

В его завьюженное сердце,

В его пресыщенное тело,

Всё это не по принужденью –

Любовь, как говорится, зла!

 

Я, словно рыбка золотая,

Затем являюсь, чтоб исполнить

Его заветные желанья,

Пусть их хоть тридцать три изъявит!

Умом, талантом и искусством

Готова много совершить я,

Но этого совсем не нужно:

Всегда желаний только два.

 

Искусная Шехерезада,

Я сеть словес плету умело,

Где лишь дозволенные речи:

Так высочайше повелел он,

А недовольство и обиды

Свои я выношу за скобки,

На недозволенные речи

мне не отпущено минут!

 

Я – Муза Мастера, но мне он

Пока не посвятил ни слова,

О Первой – сотни строк, которой

Чёрт знает сколько лет по счёту!

Но я почти не обижаюсь:

Ведь пить я и сама умею

Из недоступного колодца,

который есть его душа.

2003

 

СВИДАНИЕ

Ей нравится входить в его бунгало

веселой и капризной временщицей;

хотя войти — не так-то это просто:

сначала нужно выстоять под кленом,

дождавшись, что с искомого балкона

ей подадут условный знак, наводку,

что все спокойно, мол, и будет можно

по лестнице взбежать в четыре шага,

в дверь просочиться юркой серой мышкой,

прелюдию на этом завершив.

 

Ей нравится меняться с ним ролями

и наблюдать, как он из богдыхана,

любимца женщин, бывшего плейбоя,

становится заботливым и нежным,

да что там говорить — ну просто добрым,

и наливает кофе, режет булку,

и кипятит сосиски ей в кастрюльке,

и расчищает захламленный столик,

и сам творит “божественный напиток”,

разбавив водкой выдавленный сок.

 

Ей нравится сидеть у ног Маэстро

на маленькой скамейке возле кресла

и слушать нескончаемые речи

о магии мелодий, нот и ритмов;

так хорошо нигде ей не бывает,

как здесь, в слегка запущенном вигваме,

где радость омрачает лишь котище,

шипеньем испускающий зловредность,

одетый весь в классическую гамму

осенних рыже-палевых тонов.

 

Ей нравится экстрим, но в средних дозах,

когда игра идет в «нельзя» и «можно»,

когда от стука сердце замирает,

и он, как виртуоз балансировки,

справляется с невыдуманной пьесой,

разыгранной без всяких репетиций,

банально называющейся «Двое»,

но все, что происходит – не банально,

поскольку отзывается небесным,

а гамма чувств у каждого – оркестр!..

 

Не нравится — но тут без вариантов,

что нужно покидать его жилище:

здесь вечером ходить небезопасно.

и Золушке подобно, но не в полночь,

она захлопнет за собою двери,

все той же мышкой юркнет из подъезда,

расправив снова непросохший зонтик,

но туфельку отнюдь не потеряет –

не стоит оставлять в чужих квартирах

заметных подозрительных улик.

2003

 

ТАЙНА

Мы взойдём по ступенькам тихо,

Лёгкий вздох покажется лишним,

Не разбудим спящее лихо,

Дверь откроется еле слышно.

 

Ты захлопнешь шкатулку счастья,

Ты закроешь замок с секретом,

Мы оставим вдали ненастья,

Греет тайна зимой и летом.

 

Заискрится бокал с нектаром,

Поплывёт голова по кругу,

И, охвачены странным жаром,

Мы откроем с тобой друг друга.

 

Обернусь возрождённой Евой,

Став покорнее и смелее,

Будешь ты мой ваятель первый,

Я, в твоих руках, – Галатея!..

 

Мы пополним вечное племя

Всех забывшихся в сладком бреде,

И в любви растворится время –

Уплывём…улетим… уедем…

 

Утром выскользнем тихо-тихо –

Лёгкий вздох покажется лишним,

Не разбудим спящее лихо,

Дверь откроется еле слышно…

 

Завтра встретимся в людном зале,

Поцелуем друг друга – взглядом!

Мы о тайном вчера сказали,

А сегодня – не сядем рядом!

2003

 

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ЛЕТА

У набережной скрыться летним днём,

Когда в кустах подстерегает осень,

А мы уже с утра с тобой вдвоём –

Часов так семь, а может быть, и восемь.

 

За столик сесть, вплотную к рубежу

Воды и суши в виде парапета,

Смотреть, как катит длинную баржу

Дон, подуставший на исходе лета.

 

Поднять глаза в иную синеву,

Случайно опершись на низкий цоколь,

И удивиться, как, разъяв листву,

Раскинув руки, небо обнял тополь!

 

Виском расположиться возле глаз

Твоих – и превратиться в степень воска,

В упор не видя вперившейся в нас

Скучающей девицы из киоска.

 

Услышать, как ростовски гомонят

Подростки и подвыпившие дамы

И бросить мимолётный лёгкий взгляд

На выверты донской пивной рекламы.

 

Посожалеть, что только отвалил

Речной трамвайчик на Зелёный остров,

Присесть, уже «без ног», почти без сил,

На разогретые ступеньки просто...

 

А Шолохова вдруг вообразить

Живым, а не застывшею скульптурой,

И день последний лета завершить

Содружеством любви с литературой!

2003

 

ОСЕННЯЯ ЛЮБОВЬ

Нас Бог и осень наградили

Неповторимою погодой;

Три дня беспечных мы прожили

Вдвоём, в гармонии с природой.

 

Носились рыжих листьев тени

И липкой паутины змейки,

И мы с тобой в пейзаж осенний

Вписались парой на скамейке.

 

Хмелея под открытым небом,

Дар виноградных лоз вкушали,

Был воздух осени нам хлебом

С горчинкой будущей печали.

 

Ростки взаимности всходили,

Невидимы в туманном свете,

И в мире нас счастливей были

Лишь только маленькие дети.

 

Не разжимали мы объятья,

Хотя часы летели мимо!

И не могла никак сказать я,

Что мне пора уже, любимый…

2003

 

ОСЕНЬ

Грядёт четвёртый акт сезонной драмы,

Помеченный ремаркой: «Снова осень».

Меняет декорации поспешно

Рабочий сцены – злой по пьяни ветер,

Пристраивая хмурую завесу,

Окрашивая в серый и багровый

ненужные лазурь и изумруд.

И костюмер, подвластный режиссёру –

ненастной и промозглой непогоде,

переодел в пальто, плащи и куртки,

придав единостилие зонтами,

востребованный пьесою состав.

И мы идём, послушные актёры,

вершить своё бессмысленное действо –

бродить вдвоём под дождиком сыпучим,

ногами загребать охапки листьев

на вымерших гектарах зоопарка,

где спит зверьё пока в вольерах летних,

лениво положив на лапы морды,

не удостоив взглядами двуногих.

И лишь горилла критиком угрюмым

внимательно за нами наблюдает

и понимает многое, бесспорно,

откусывая бережно банан.

2004

 

ПРИКОСНОВЕНИЕ К РУКЕ

Прикосновение к руке –

Моей, в мороз тепла искавшей;

И ты, меня за руку взявший,

Со мной почти накоротке.

 

Я знаю точно: невозможно

Лететь к придуманной весне!

Всё слишком поздно, слишком сложно…

И здесь одни сплошные «не»!

 

И я, всё это понимая,

Тебя не слушаю всерьёз,

Но и руки не отнимаю –

Тому виною не мороз:

 

А просто так – озноб по коже,

Что беспричинно пронизал…

Давно меня, признаться, всё же,

Никто такза руку не брал…

2000

 

* * *

Каким стеклодувом искусным

Парк льдистою плёнкой покрыт?..

Ствол панцирем призрачным хрустнул,

Прозрачная ветка звенит.

 

Ажурную хрупкость скамейки

Нарушить посмеем с тобой,

Политый стеклянною лейкой,

Прикроет нас клён ледяной…

 

Но вязь стекленеющих листьев

Не спрячет, увы, ни на миг

Ладоней сплетённые кисти

От взглядов сторонне-чужих.

 

И мы, разомкнув наши руки,

Печатая ноты во льду,

Запишем звенящие звуки

На белом озябшем пруду.

2006

 

Люби меня

Люби меня первоначальной,

не перекроенной тобой:

надменно- интеллектуальной,

непритязательно-простой,

люби и вынужденно-строгой, –

в поспешной собранности дня,

люби изысканной, убогой —

люби меня, люби меня!

 

Люби и голос мой охрипший —

сильнее нежных голосов,

люби, когда любовь забывший,

ты на последний шаг готов…

люби меня в ревнивой смуте,

когда с другим иду, дразня,

люби,напившейся до жути…

люби меня, люби меня!

 

Люби, когда, неотразима,

и покоряю всех стихом;

люби, когда невыносима

ив настроении плохом...

люби изменницей коварной —

и верною до тошноты;

люби талантливой, бездарной...

 

Пока есть я. Пока есть ты.

2000

 

МУЗЫКАНТ

Мне музыкант играл Шопена,

Один ноктюрн сменял другим.

Привольно и проникновенно

Гармония рождалась им!

 

Его шопеновским был профиль,

Я в неге музыки плыла,

И появись вдруг Мефистофель –

Ему бы душу отдала!

 

Я уносилась ввысь мечтами

Под звук фортепианных струн!

Что было – догадайтесь сами,

Когда окончился ноктюрн…

2000

 

* * *

Молчал три ночи телефон,

Три выстуженных дня,

Чтобы извлечь бессильный стон

Из каменной меня,

Чтоб толстокожая душа

«Купилась на испуг»

И заметалась, чуть дыша –

А вдруг?.. А вдруг?… А вдруг…

Запахло в воздухе «другой»,

Летал в глазах разрыв…

Воображения рукой

Мгновенно обновив

Слегка увядшую любовь –

Очистив, оттерев, –

Мой мозг – безумный празднослов, –

Сам чудом не сгорев,

Сжигал минувшее дотла –

На будущее, впрок;

Но, Бог, – благи твои дела:

Ворвался в дом звонок!

2010

 

* * *

Научиться первой уходить,

Стать бенгальской россыпью разрыва,

Первой, не жалея, разветвить

Нить былых времён, поры счастливой,

Быть в ладу с основою основ:

Всё, что нам дано, не станет вечным!

Прекословь судьбе, не прекословь –

Приговор останется конечным!

Не дрожать над снами прошлых лет,

Над перебродившей маетою...

И найти единственный ответ

В споре с непокорною строкою.

2010

 

АВТОБУС В ЯНВАРСКУЮ МЕТЕЛЬ

Он, как корабль, затёртый льдиной,

Одолевал по шагу путь…

Сошлись надежды воедино –

Уехать врозь куда-нибудь…

 

Мы втиснулись почти врагами –

У каждого к другому счёт!

Но тот, кто свыше, там, над нами

Игру особую ведёт!

 

Два места – на другой планете –

Он начертал для нас с тобой!

И мы одни, на целом свете,

Навстречу брошены толпой!

 

И не вражда, а только нежность

В сплетении привычном рук.

Уединенье, безмятежность –

И вьюга снежная вокруг!..

 

И как же трудно было руку

Мне из твоей высвобождать

И в неизбежную разлуку,

В метель январскую шагать!

2000

 

* * *

В наглухо зашторенном уюте

Кресла обнимают, мягок свет,

Словно в фешенебельной каюте,

Но ни корабля, ни моря нет.

Болтовня пуста, а взгляд спокоен,

Не штормит ни в чувствах, ни в словах.

Диалог невиданно пристоен:

Всё былое – выгоревший прах!

Нету грёз о найденных минутах,

Между нами – чёрной бездной – стол…

 

Помнишь, как в нечаянных приютах

Плыли стены и качался пол?..

2009

 

* * *

Куда захоронить ту память тела,

Которая во мне живёт без толку?..

Давно перелюбила, отболела, –

А память в плоть впивается иголкой!.

Страничка календарная слетела –

Диктует стать ушедшей, безоружной…

Но память подстрекает то и дело –

Нахальною наперсницей ненужной.

Она расколосилась, осмелела, –

Мешает мне с душою ладить дружно

И до сих пор вгоняет в сердце стрелы,

Прокрадываясь тропкою окружной…

2010

 

РАССТАВАНИЕ

Расстаёмся. Медленно. По капле.

Лишь соприкасаясь по утрам

словом – но безрадостно иссякли

чудо-родники, что били нам

щедрым и немереным напором –

но и у даров настал предел

стойкости к разрывам и отпорам.

Что-то невозвратно отлетело –

и душа любви ушла из тела.

Одинокость где-то рядом. Скоро.

Разделённый космос – наш удел.

2006

 

* * *

Расстались – только на мгновенье вздоха,

Не ведая коварного подвоха

Судьбы, всегда разлучницы и сводни,

Которая не скажет, что сегодня

Свиданье второпях, закатом летним

Для нас двоих назначено последним…

2006

 

ТВОЙ ВОПРОС

Твой вопрос, тяжёлый, будто след

На песке развеявшихся лет.

Но золу остывшего костра

Унесли минувшие ветра.

И осталось только повторить,

Что в реке замёрзшей – не уплыть,

По заросшей тропке – не ходить,

А умерших слов – не оживить.

И вопросов сгинула пора

Так давно, что кажется – вчера.

2010

 

* * *

Ушедшая любовь, спокойно спи!

Я не поддамся блажи и соблазнам,

И сколько ощущений не копи,

Но мой судья, всеведающий разум, –

Он знает, и его не обмануть –

То, что кипеть должно – увы, остыло,

И лодку не пытаясь развернуть,

Я в Лету сброшу груз с названьем «б ы л о»…

2010

 

* * *

Когда мы расплетём стволы и корни

на зыбкую оставшуюся «вечность»,

отдельность застолбив свою отныне,

я о себе напомню неукорно,

явившисьснам твоим в предметах вещных,

ну, например, всеребряном кувшине…

 

Застонешь, обретя в былом порыве

меня в его изысканном извиве…

2006

 

ЖИВУ, НЕПОСТИЖИМАЯ СОБОЙ

 ИСПЫТЫВАЮСЬ ВЕКОМ НА РАЗРЫВ…

Венок сонетов

1

Я возвращусь туда, где родилась,

Поскольку в чужедалье закордонном

Болею домом и страдаю Доном,

В купели полноводной окрестясь!

 

Отечеству нимало не молясь,

Не почитая родину иконой,

Тоской давлюсь – отчаянной, посконной,

В себя с недоумением глядясь!

 

Просторные жилища мне малы,

Проулки теснотою немилы,

И готики постылы очертанья.

 

Мне холодно здесь тёплою зимой,

А летом рвусь в родной несносный зной –

В привычную нескладность обитанья!

 

2

В привычную нескладность обитанья

Спешу – в тысячелетний отчий пласт,

Предчувствуя, чтодом родной воздаст

Всем блудным детям за непослушанье.

 

Я кланяюсь торцам любого зданья,

Со странным умиленьем не борясь,

Славянскую затейливую вязь

Домысливая в уличном названье.

 

И только незаёмный, знаю, кров

В живое претворит макеты снов

И осчастливит силой созиданья,

 

Преобразив случайный «мыслепад»

В неповторимый стихотворный лад,

В манящий омут словосочетанья!

 

3

В манящий омут словосочетанья

Плыву своею волею, сама,

Отбрасывая доводы ума,

Отринув всё ценившееся ране,

 

Покорной запоздалому призванью,

Готовой к комьям грязи и дерьма,

К суду друзей, скептических весьма,

Носнисходящих к свойскому признанью.

 

И, как ненаигравшийся игрок,

Верчу я кубик-рубик новых строк,

Стремясь на грань искомую попасть.

 

И дум неупорядоченный рой

Перевожу в послушный рифме строй

Молох, забравший надо мною власть!

 

4

Молох, забравший надо мною власть, –

Он требует служения бессменно,

Не жалуя нечаянной измены,

Всё новых жертв затягивая в пасть.

 

Тревожа словотворческую страсть,

Он милует, казня – попеременно,

То озарив созвучием бесценным,

То выдавая ЦЕЛОЕ за часть.

 

Но я, порабощённая, – терплю!

И божество неистово молю

В колоде строф найти благую масть.

 

И, отряхнув никчёмное не раз,

Коплю я клад животворящих фраз –

Источник, напоивший душу всласть!

 

5

Источник, напоивший душу всласть,

Сам ненасытен, дерзок и коварен:

За каждый слог, который мне подарен,

В молчание могу надолго впасть.

 

И для поэта худшая напасть –

Страх немоты –не призрачен – реален,

Когда петлёй бессилья выдох сдавлен,

Кого молить, кому поклоны класть?..

 

Прокладывая шаткую канву,

Прошу осуществленья наяву

Не истово желанного признанья,

 

Не радости лобзаний и пиров, –

Я жажду слов – необходимых слов –

Немереной ценой непониманья.

 

6

Немереной ценой непониманья

Плачу за все, да ноша нелегка,

Когда летит ко мне издалека

Твой голос, дочь, твой зов, моё созданье.

 

И в точку сфокусировав метанья,

Спешу, опережая облака,

Вдохнуть тепло родного завитка –

Тыостаёшься центром мирозданья.

 

Так есть – неизменима жизни соль,

Любая мать вберёт любую боль

Объятием недолгого свиданья.

 

И не пытайся взглядом упрекнуть –

Ведь невозможно встречу зачеркнуть

Обидною расплатой расставанья.

 

7

Обидною расплатой расставанья

От скуки повседневной заручусь

С одним тобой – минутной будет грусть

И вечной – кратковременность свиданья.

 

Тоскливой круговерти на закланье

Я не отдам полётной вспышки чувств,

Рутины – не прощания страшусь,

Горения – на фазе затуханья.

 

И ты, влюблённым словом мир обняв,

И памятник мгновенью изваяв,

Предпочитаешь дышащую страсть.

 

Но общее страданье гоним прочь:

Друг друга согреваем в нашу ночь

Теплом, что у других придётся красть.

 

8

Теплом, что у других придётся красть –

Любимых прежде, вынужденно близких,

Н е могут быть оправданными риски,

Коль расплетётся жизненная снасть.

 

А новую уже нет силы прясть

Из авангардных нитей феминистских.

Любовь-семья – подчас антагонистки;

Пожар, остановись, очаг не засть!

 

Пусть тайное останется со мной

Никем не замечаемой весной –

Не раздуваю тлеющий костёр.

 

Тебя влечёт уснувшая река? –

Без драм ненужных вымолвлю: «Пока!» –

Я Небу не иду наперекор.

9

Я Небу не иду наперекор,

Истратив на пустое вдохновенье;

Грядущему сподручней поколенью

Решать, чей слог талантлив и остёр.

 

Но если навострил перо-топор

Палач, неистощимый на мученья,

То трудно плыть рекой непротивленья.

Запомни же, газетный резонёр,

 

Утонешь в злоязычиях своих,

Тебя покинет собственный твой стих,

Пират, чьим флагом – пасквиль и раздор.

 

И чёрной метки, посланной мне вслед,

Н е з а м е ч а т ь – единственный ответ.

Несу безмолвно тяжкий приговор.

 

10

Несу безмолвно тяжкий приговор –

Твой взгляд тревожный, выгоревше-синий.

И с каждым разом всё невыносимей

Невысказанный, горестный укор.

 

Ах, мама, беспредметен разговор:

Поверь, я ненадолго – из России;

И это не причуды бесовские –

Там надобна– как воздух – до сих пор.

 

Долги своим побегам отдавать –

Плоды твоих учений, – вспомни, мать,

Не береди души слезой невольной.

 

Ведь я вернусь, а ты, как в песне, – жди!

Ну а пока – маячит впереди

Обет разлуки полудобровольный!

 

11

Обет разлуки полудобровольный –

До дрожи неизвестности боюсь,

Но пристально однажды вдаль вгляжусь,

Подстёгнутая думою крамольной,

 

Что мне оседлой жизни не довольно,

Я к риску подсознанием стремлюсь,

Младенчески к горячему тянусь,

Изведав кожей, сколь касанье больно.

 

Я расстоянье дальнее кляну,

Но вещи упаковывать начну,

Обыденное бремя отстранив.

 

И глянец наводя на свой очаг,

Я мыслями уже – «на всех парах»:

Раздваиваюсь в сущем, страх сокрыв!

 

12

Раздваиваюсь в сущем, страх сокрыв, –

На рельсах, на колёсах, и в полёте …

Вы, соземляне, с лёгкостью поймёте:

Секунда – и как лопнувший нарыв,

 

Лавиной жертв окрестья обагрив,

На стыке, при посадке и на взлёте,

Злой волей ли, ошибкою в расчёте –

Навеки зачеркнуть нас можетвзрыв…

 

Но мегаиспытания пути,

Таможенных капканов ассорти

Я отмету, сверхскорой птицей взмыв.

 

Надеясь на всемилостивый рок,

Стократно повторив: «Помилуй, Бог»,

Испытываюсь веком на разрыв.

 

13

Испытываюсь веком на разрыв:

«Слугою двух господ» – родных и Слова;

Всегда к дороге суетной готова,

На пару клонов сердце разделив.

 

И от себяполшага отступив,

В автопортрет смотрясь прозреньем новым,

Я обращусь к нему почти сурово:

«Зачем болтать, изнанку обнажив?..

 

Ведь истину сторонним открывать –

Что публику ковёрным потешать.

Вновь соблазнилась в пьесе ролью сольной?..

 

Но голос твой надсажен и охрип,

Мотив напоминает нервный всхлип,

А в пении нет счастья птицы вольной!»

 

14

А в пении нет счастья птицы вольной –

И нет самоубийственной тоски;

По правде – неприятности мелки,

А жизнь осталась штукою «прикольной»…

 

И в передрягах участи «гастрольной»

Приходят в снах извивы да буйки

Берущейчем-то за душу реки

И пристани моей краеугольной.

 

Сомкнулся хаотичных дум венок,

Сошлись на главной теме рондо строк

И связь, что не по воле прервалась.

 

Всегда – ина любых перекладных –

Небесных, сухопутных и морских –

Я возвращусь туда, где родилась.

 

15

Я возвращусь туда, где родилась,

В привычную нескладность обитанья,

В манящий омут словосочетанья –

Молох, забравший надо мноювласть,

Источник, напоивший душу всласть —

Немереной ценой непониманья,

Обидною расплатой расставанья,

Теплом, что у других придётся красть…

Я Небу не иду наперекор,

Несу безмолвно тяжкий приговор –

Обет разлуки полудобровольный,

Раздваиваюсь в сущем, страх сокрыв,

Испытываюсь веком на разрыв,

А в пениинет счастья птицы вольной!

2009

 

Я ИГРАЮ СОБСТВЕННУЮ ЖИЗНЬ

Я играю собственную жизнь:

Делаю заглавной ролью имя;

Несмотря на козни, виражи, –

Я в ней – неизменно героиня.

 

Здесь в любовных драмах я – звездой,

Я – почтенной матерью семейства,

Я – послушной дочерью (порой),

Я – вершу интриги без злодейства!

 

Амплуа ломаю я под роль:

В актах лжи нешуточно страдаю

И терплю разрыв, смиряю боль,

Я творю, бывает – вытворяю…

 

В сценах разглагольствую, учу,

Убираю, жалуюсь, целуюсь,

Помогаю, странствую, лечу,

Обижаюсь, строчками любуюсь…

 

И играть охота до сих пор!

Каждый день подмостки – до угара!

Но однажды Главный Режиссёр

Снимет мой спектакль с репертуара…

2004

 

* * *

Домою гладь последней половицы,

Отвергну вал назойливого быта,

Касанием, немного позабытым,

Дорвусь до неисписанной страницы…

Одна… свободна… может, и любима,

Как говорится, «так чего же боле?..»…

Чего же боле?.. – долгожданной боли,

Которая родит неумолимо

Из хаоса порядок – космос ясный

Созвучий и словесных уложений

Моих стихов – моих стихо – творений!

Омыв зарёю вечер ненапрасный!

2010

 

* * *

Жизнь моя – лишь повод для стихов:

счёт неиссякаемых грехов,

странствий, бед, любовей, заблуждений –

как у всех – но том стихотворений,

выношенных верою в глагол,

богоданно ляжет мне на стол, –

знавший несгораемые миги, –

выдохом далёких впечатлений,

самой нужной роскошью на свете….

Ведь, в конечном счёте, – только дети.

И, в конечном счёте, –только книги.

2006

 

МУЗА

Не спрашивай, когда войдёт –

к любому часу приурочит

свой неожиданный приход:

она разбудит в дрёме ночи,

толкнёт в трамвайной суете

и силой вырвет из объятья;

зови её в ночной мечте,

надейся, жди, не виноватя

любимых около себя:

мол, песню оковали узы.

Придёт. А месяц или год –

ничто для поцелуя Музы.

2006

 

6 ИЮНЯ. У ПАМЯТНИКА

Из всех, кто обрамлением стоит

Под лейкой разметавшегося ливня,

Мне дорог не чиновник, не пиит,

Поющий рифмой солнечное имя,

Не крошечных «русалок» хоровод,

Запомнивших пока лишь «Буря мглою…»,

Не праздноглазый утренний народ,

Не в трубном микрофоне мы с тобою;

Мне ближе тот единственный пацан

Из выбравшего «пепси» поколенья,

Не ценящий «божественный дурман»

И дремлющий душой к стихосложенью,

Который вдруг увидел, как светлы

Глаза из детства выросшей подружки –

И рэп забыт. И выплыло из мглы:

«Я помню чудное мгновенье...». Пушкин.

2006

 

УЧИТЕЛЮ

И.К.

Не убивай моей строки –

Мы разно понимаем «лучше»;

Границы слова широки –

Поверь в меня – и зря не мучай!

Оставь за мной права: на взгляд,

На сбой, на выверт и на «самость».

Мой поэтический собрат,

Другая я – другой останусь!

Своей мне рифмою идти,

В пути дышать своею пылью.

Ты научил – так отпусти;

Не сам ли вырастил мне крылья?..

2006

 

* * *

Довольствуясь предложенной судьбой,

Живу, непостижимая собой:

К рассудочным молениям глуха,

С изменчивой взаимностью стиха,

В постылый закольцованная быт,

Где «сон любви» забыт… Почти забыт.

2006

 

* * *

Не в стол пишу, я в стол – живу,

лелея чудо:

а вдруг возникнут наяву –

и вместе буду

я с теми, без кого дышать –

работа ада.

Сестра и сын, и дочь, и мать –

ну много ль надо?..

И двое маленьких голов –

белесо-рыжих

ко мне вплывут из редких снов

сюда – поближе…

А вот тебя, словотворeц,

почти вслепую –

Не в стол люблю –

а публикую, публикую…

Дас койки преданно сверлит

голубизною

ребёнок-мама – и молчит, –

как будто с Богом говорит,

а не со мною…

2006

 

ОТЕЦ

В отце люблю гранитность духа,

Что только крепнет с каждым днем.

Почти нет зрения и слуха,

Но вот достоинство – при нём!

 

Он не меняет убеждений

И твёрдо знает, что к чему –

Их в жаркой кузнице сражений

Пришлось выковывать ему!

 

Всегда отбрасывал потворство

Он, не теряя доброты,

И если есть во мне упорство –

То это след его черты!

 

Как он красив был в тридцать, сорок…

На фото – впрямь восточный князь!

Но мне старик согбенный дорог:

Гляжу – и плачу, не таясь…

 

Он, защищавший Севастополь,

Нуждается в защите сам.

Позволь же мне, суровый тополь,

К седым прижаться волосам…

1999

 

ДОЧЕРИ

Юлии

Твои глаза увижу раз в году

Стараниями каторжного свойства:

Кого угодно в жизни разведут

Границы, расстояния, посольства…

 

Пора принять запрет и не роптать –

Безумен мир вокзалов и таможен!

Но день, когда смогу тебя обнять –

Без всяких виз – неужто невозможен?..

 

Друг другу мы не пишем –с двух сторон

Ползут невыносимо долго строки.

И я смотрю на чудо – телефон:

А вдруг услышу голос твой высокий!..

1998

 

СЫНУ

В пацанских сшибках девяностых

Ты, – даже падая, – стоял

И бился в кровь, копя упорство,–

Но, не страшась, удар держал …

Минуло время перекосов –

И ближе стали мы с тобой,

Мой сын, накачанный философ,

Моя надежда на покой!

Наш век расшатан от вопросов,

Непонимания и свар…

В его плавильне сгинуть просто, –

Храни себя, держи удар!

2007

 

МОЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Возвратившись к древнему занятью,

Бережно и словно не дыша,

Я дитя держу в своих объятьях,

Я качаю тихо малыша…

 

Но под колыбельные и сказки

Так непрочен сладостный покой,

Лишь полуприкрыты в дрёме глазки,

Что следят внимательно за мной;

 

Вдруг опять недрогнувшей рукою

Я его в кроватку положу?..

Обниму и нежно успокою:

Спи, дитя, пока не ухожу…

 

Но однажды двери приоткрою,

Брошу взгляд прощальный на кровать…

В разных странах мы живём с тобою –

Нам нельзя друг к другу привыкать!

2001

 

* * *

Л.С.

Там, в краю далёком,

буду тебе сестрой…

/из песни/

Может, в будущих днях обернёмся сестрою и

братом,

Этот путь поведёт неразрывной дорогой любви,

Перестану нести груз привычно во всём

виноватой,

Лишь пойми – не женой, а любимой сестрою

зови.

Это тоже любовь – без стенаний и вывертов

плоти,

Без тягучей тоски, а с простым ожиданьем тепла,

Братом в дом приходи, обними в бескорыстной

заботе,

Мы покурим вдвоём под присмотром родного

угла.

Мы близки лишь душой, хоть и выросли общие

дети,

Неожиданный крен резко вывела наша стезя…

Не поверю никак, что когда я уйду на рассвете,

Рядом будет другой, и не ты мне закроешь

глаза…

2004

 

ЗАБЫТОЕ

Л.С.

Изредка скучаю по тебе

и себе – поза-позавчерашней –

на канате выпляски домашней,

но неодомашненной в борьбе

с вечною нехваткою всего:

нежности, кефира, неба, платья,

но случались редкие объятья –

и рождались дети оттого…

Падал недокрученный карниз,

спор переряжался ссорой разом,

отпрыск добивал подбитым глазом

под долбёж бетховенских «Элиз».

Книги – на полу и на окне,

псины лай в невыспавшемся доме.

Всё, пожалуй. Нет, ещё припомню –

ты варил с проклятьем кофе мне…

2006

 

* * *

Вышла за порог, а там – весна!

Струйкой шёлка шарф уносит вверх!

С неба пролилась голубизна

И сбежал под землю талый снег!

 

Вместе с ним растаяла любовь…

Ветер в ухо шепчет мне: прошло!

Впереди непознанная новь

И не нужно прежнее тепло!

 

Я – дитя апреля, и весна

За мою сейчас в ответе жизнь!

Амазонкой шествую – одна!

Лук при мне! Прохожий, сторонись!

1999

 

КРЫМСКАЯ ФАНТАЗИЯ

Я обличьем и сутью с Востока:

Это строчкою в генах моих;

Но старанием хитрого рока

Рождена и живу средь чужих!

 

Припадаю я к Бахчисараю

И Гурзуфу – истокам моим,

И всплывает эдемовским раем

В частых грёзах потерянный Крым.

 

Я тоскую по неге гарема,

По прозрачности моря у скал,

И могу от любви, как Зарема,

Занести над Марией кинжал.

 

Я б сумела в парчовых шальварах

Танцем огненным так колдовать,

Чтоб в султане пресыщенном, старом

Неуёмную страсть зажигать.

 

Да и старшего, взрослого сына

Вовлекла бы в безумный роман,

Чтоб надолго его на чужбину

Гневно выдворил старый султан.

 

Мусульманкой будь я правоверной,

Слёз моих бы никто не видал,

Если евнух, слуга его верный,

Плетью спину мне в кровь исхлестал!

 

Тщетно бился бы он надо мною –

Замурованы тайны в душе!..

Я в гареме звалась бы Зухрою,

Фаридою, а может, Айше…

1998

 

* * *

Кольца лет не расцветят улыбки,

У красавицы бывшей – вдвойне!

Хороши только старые скрипки,

Только старые вина в цене...

Краски слов переменчиво-зыбки,

И открылось осеннее мне:

Хороши только старые скрипки,

Только старые вина в цене...

2006

 

ЖЕНСКИЙ РУБАЙЯТ

* * *

В зелёных кронах – медные оттенки:

Жару поставит скоро осень к стенке.

А сколько новых белых паутинок

В моих кудрях подкрашенной шатенки!

 

* * *

Признаюсь – ходит старый шах ко мне –

И надоел, как серый дождь в окне –

Но не дождусь визиря молодого

Ни в «мерсе», ни пешком, ни на коне!

 

* * *

Ты что, знакомый, в ужасе замолк?

Через десяток лет узнать не смог?

А видел бы меня без макияжа –

Не только б онемел – ослеп… оглох!

 

* * *

Что дома век сидела – умирать,

Что по миру порхала – умирать,

Но всё же лучше с Эйфелевой башни

На старость напоследок наплевать.

 

* * *

Милы наряды были мне, девчонке:

О новом платье грезила, юбчонке!

Теперь в шкафу моим «прикидам» тесно…

Куда б пойти в красивой одежонке?..

 

* * *

Ах, милый мой, любить!.. любить!.. любить!..

Забыться… глас рассудка укротить!

В потустороннем мире за аскезу

Ни орден, ни медаль не получить.

 

* * *

Ты не дыши так, юноша, натужно:

Возможна между нами только дружба.

Тебе, мой мальчик, быть могу лишь мамой!

Иного от младенца мне не нужно.

 

* * *

Шампанское я смолоду любила:

С ним глупостей немало натворила!

…Уже полгода ждёт в шкафу бутылка –

И в Новый год бокал не пригубила!

 

* * *

Краса моя осталась не у дел:

Глаза пригасли, волос побелел.

А в утешенье – Kirche, Küche, Kinder…

Неужто в этом женский весь удел?..

 

* * *

Меня клеймишь ты глупой то и дело, –

Ох, милый, не играй словами смело:

А вдруг я, поумнев, да не позволю

Тебе владеть душой, губами, телом?..

 

* * *

Ты говоришь: нужна для женщин плётка!

Но я давно не робкая молодка:

Есть у меня в подручном арсенале

И ногти, и утюг, и сковородка!

 

* * *

Я, слава Богу, в мире не одна:

Мной сын рождён и дочка рождена!

От них пойдут другие, множа вечность –

Суть женская проявлена сполна.

 

* * *

Как хочется дитя к груди прижать –

Укачивать… лелеять...баловать…

Сынок! Ещё немного – облысеешь!

Женись скорей! Хоть раз послушай мать!

 

* * *

Ты, дочка, мой совет не позабудь:

Мужчине будь верна, правдива будь!

Но вес и возраст – не сболтни под пыткой!

Прикинет – иуйдёт, не обессудь!

 

* * *

Не щедр поклонник, дочь? Какойизъян!..

Таков менталитет у этих стран!

Скуп немец, ну а русский – разве лучше?..

Безденежен, ленив и вечно пьян!

 

* * *

Известно, что мужчина – это «сво»;

Дочурка, не лелей же «божество!

Будь тоже «сво» – воистину свободной

И в сердце не впускай ни одного!

 

* * *

Подруги, всем придётся умирать –

За грех перед Всевышним отвечать…

А всё же, согласитесь, очень сладко

Под занавес о грешномвспоминать!

 

* * *

Как талия моя была тонка,

Манили стройным абрисом бока…

О, где бы раздобыть немного яду?

Жить неохота после сорока!

 

* * *

Пока писала этот рубайят,

Решила: рановато пить мне яд!

Я недругу пошлю – ему нужнее –

Он пишет ядом, – люди говорят.

2010

 

ВОЗВРАЩЕНЬЕ БЛАГОДАТИ

 ПАРАДИЗ НА КРЫШЕ

Юлии, Катрин и Габи

(Германия, г.Люнебург)

Парадиз на крыше – рукотворный сад…

Обвивает балку дикий виноград,

Туя шлёт поклоны кружевом-иглой,

Небо лаской дышит – утренний покой…

 

Парадиз на крыше – вроде райских кущ,

Здесь сплелись в объятье вьюн, самшит и плющ,

Северное солнце светит на разрыв,

Чтоб согреть вершины пихт, дубов, олив!

 

Парадиз на крыше – знойная пчела,

В оплетённых креслах – стройные тела,

Ветер треплет кудри, как дитя игрив,

Вольных амазонок, милых взгляду див!

 

Рай на крыше – место искренних утех –

Беззаботный гомон,радующий смех…

Красит тёмно-алым лёгкое вино

Глянец трёх бокалов, сдвинутых в одно!

 

Парадиз на крыше, скрытый мощью врат –

Только посвящённым – мирты аромат,

Только приобщённым – гриль струит дымок…

А для глаз сторонних –замок на замок!

2009

 

* * *

Между сонно дышащих деревьев

Светят ниткой жемчуга на шее

Звёзды – украшением неярким

Тёмно-голубой июньской ночи.

А лица небесного не видно:

Скрылось где-то над чужим балконом,

Подарив простор воображенью.

2006

 

* * *

Белосиянными кострами

Пылают свечи на каштане,

Деревья сонными рядами

Несут дозор в рассветной рани.

Птенцом, скорлупкою обвитым,

Мой день загадочно неясен.

Игра сдана. И карта бита.

Но мир со мною не согласен.

2006

 

Набросок осени

Может быть, этот берег, такой обезлюденно-дикий,

И не станет последним в поникших пейзажах любви;

Понесите же нас по воде, предосенние блики,

Катерок запыхтевший, гудками в дорогу зови!..

 

Пусть на грустном излёте падут опалённые листья,

Что запомнили нас в облетевшие лучшие дни,

Встрепенётся баклан, молча перья на бакене чистя,

Просигналят: «Попутного!» встречного бота огни.

 

Если храм над рекой нам укажет тропинку к надежде,

И знамением сверху окрестит оглохший звонарь –

Уплывём, не жалея о повести, читанной прежде,

Безмятежно листая вечернюю, в золоте, хмарь.

2003


***

Парк с подножною листвою

цвета рыжего вельвета,

цвета выдержанной прели –

тем заметней, чем мокрей, –

обещает бабье лето –

возвращенье благодати –

что нагрянет за неделей –

хуже нет в осенней дате –

из семи невыносимых,

как матрац на влажной вате,

непогодою сырою

запланированных дней!

 

Неужели всё срастётся:

заблудившееся лето,

успокоенное море

остывающей рукой

парапет опять погладит

и в ступеньки поскребётся.

Тёплый лучик, поднапрягшись,

снова в осень заберётся,

зная: не достанет вскоре

у светила сил бороться,

биться, меряться, сражаться

с накатившею зимой?..

 

И пророчит выплеск лета,

как гадалка ворожбою:

перед тем, как нас завьюжит,

замурует льдистой мглой,

дом опять согреет солнце,

жизнь возвысится над тленом –

благовест назначит время,

не подвластное изменам:

с добротою непритворной,

словом вновь благословенным,

бесконечностью объятья

и вернувшейся весной!

2010

 

ОСЕННЕЕ МОРЕ

С оттенками лета неистово споря

Свинцово-суровой бунтарской волной,

Осеннее море, безлюдное море

Нежданным подарком легло предо мной!

 

С лицом, посеревшим, как будто от горя,

Монашьи одежды по ветру пустив,

Осеннее море, упрямое море

Стремит свои силы в последний прилив!

 

Прохладен песок под негреющим следом,

И важен рыбак с опоздавшей удой,

А яблоки с чистой водою и хлебом

Нам кажутся лучшею в мире едой!

 

Короткий заплыв в леденящем просторе

Отчаянной плотью затеян не зря:

Осеннее море, желанное море –

Виденье июля в разгар октября!

2009

* * *

Пусть родится день, покрытый снегом,

пусть укроет Землю одеялом,

что согреет кровь в остывших реках,

ось её, промёрзшую до скрипа,

хрупкие побеги хлебных злаков

и осиротевшие деревья,

вовремя стряхнувшие покровы

лиственной одежды обветшалой.

Ждут нетерпеливо снега дети:

лыж, снеговиков, коньков, и санок.

Движимые фрейдовым инстинктом,

ждут подростки – выбелить, глупея,

девочек алеющие щёки,

ощутить впервые под руками

нежность молодой горячей кожи.

Жаждут и лохматые собаки

шубы извалять свои в сугробе

и запорошить вознёй потешной

кошек аккуратные печатки.

Люди хруста ждут под каблуками,

радостно вселяющего бодрость

и недоумённые улыбки

в хмурость атакующих автобус.

Любящие снега ждут безмолвно:

заново начать на чистом-чистом,

красящем потёки серой скуки.

 

Ждёт Поэт, играющий на белом

белыми стихами и снегами.

2006

 

НЕПОСТИЖИМОЕ

Восход сплетает рыжей лентой

С каймой размытой, бледно-алой,

Одновременно небо с небом,

Кудрявый облачный каракуль

Подсветкой тонкой озаряя,

Которую лихим вторженьем

Кроит крылом сверхскорый лайнер,

Где я, икринкой в тесной банке,

Венцом творения и жертвой

Непостижимому доверясь,

Безмолвно видимому внемлю:

Крылу, восходу, небосводу…

2009

 

* * *

Заманчиво-роскошный вид,

Распахнутость картинных далей…

Он мудрость истины таит,

Не знающий людских печалей

Ваятель выгнутых ветвей,

Ткач густолиственных сплетений,

Художник красочных полей

И зодчий высветленной сени.

Став на пружинящий ковер

Пушистых мхов и повилики,

Склонюсь под тяжестью даров –

Щедрот незримого владыки.

На ложе выкошенных трав

Отдамся власти небосвода,

И сок целительных отрав

Вольёт в слова мои Природа…

2006

* * *

В бледном атласе неба

мечутся мотыльками

златоглазые листья -

вырваться невозможно.

Скрюченными руками

держат ещё надежно

клочья своей одежды

иероглифы веток,

не давая надежды

тихим блаженством тлена

листьям утешить души,

фазой упокоенья.

В этом (всего страница

Книги моей вселенной)

свитке китайской туши –

росчерком наши лица

в стадии примиренья.

2006

ВЫДОХОМ ДАЛЁКИХ ВПЕЧАТЛЕНИЙ

В ДОРОГЕ

Прилегла я на полку вагонную

В круговерти дешёвой плацкарты;

В карусель не гляжу заоконную,

Не играю с попутчиком в карты.

Раздражительно я реагирую

На нетрезвые речи соседа,

На прогоны, уныло-постылые,

Но, судьбу проклиная, всё еду…

Еду – даже бунтуя и сетуя,

Торопя понапрасну дорогу,

Поездную усталость наследуя,

От порога – и снова к порогу,

Где к побегам моим ляжет тропочка

Узких рельсов – на смену российским!

Манит в мир приоткрытая форточка…

 

И чужое становится близким…

2004

 

Из цикла «С КАЛЕЙДОСКОПНОЙ СМЕНОЮ…»

 ЛИРИКА

На теплоходе «Лирика»,

Лайнере многопалубном,

Место лишь панегирикам,

К чёрту нытьё и жалобы!

 

От корабельной Генуи

К римскому граду вечному,

С калейдоскопной сменою

Странствуем мы, беспечные!

 

За корсиканской горкою,

Петлеобразной линией,

Вьющейся меж Майоркою,

Ибицей и Сардинией.

 

Водами альборанскими,

Водами балеарскими –

Да в сторону испанскую,

В заводи гибралтарские…

 

Палуба Паганини ли,

Палуба Альбиони ли,

Роскошью изобильные –

Слуг здесь на совесть школили!

Пусть же под качкой крепкою

Лестница зыбко мечется –

Антиморской таблеткою

Это всё быстро лечится!

 

Гости среброволосые,

Родом да из Неметчины,

Возрастом очень взрослые,

Старостью – не отмечены!

 

Танцы – в салоне Нельсона,

Трапеза – в баре «Риверо» –

Пьют за здоровье весело

Брют с капитаном Сильверо!

 

Прихотью богоданною –

До «кошельков» возвыситься –

Я, среди них, – не странно ли?..

Скромною летописицей!

 

ГЕНУЯ

Последних судно ожидало,

Запас минут – в обрез, немножко;

Так «в Геную окном» мне стало

Такси открытое окошко!

От самолёта до причала –

Прямая: берег, пальмы, море…

Но разворот – и нас умчало

В утробы старых улиц вскоре!

Вокруг жизнь города мелькала,

И, даже в приближенье грубом, –

Я взглядом главное впитала:

Кичится Генуя Колумбом!

Он здесь повсюду воплотился:

И монументом у вокзала,

И домом, где на свет явился,

И улица о нём вещала!

Аэропорт неутомимый,

Приют спешащих вояжёров,

Колумба гордо носит имя,

Первопроходца Христофора!

Фонтан на площади Феррари

Осыпал россыпью мгновенной,

Со всех сторон нас окружали

Шедевры памятью нетленной!

 

Ах, если б выйти было можно,

Да разглядеть фронтоны, фризы…

Но... теплоходный рёв тревожный

Манил загадками круиза!

 

МАРСЕЛЬ

Под гирляндами стираных простынь

Грязноватым проулком идём;

Боже, как непарадно и просто,

Как обшарпан и стар каждый дом!

Но бездонно богат рыбный рынок –

Чешуи дорогим серебром,

Разномастьем корчажек и крынок,

Шевелящимся крабьим добром!

Замок Иф вырос в море под взглядом:

Там, лелея недобрую цель, –

Отомстить, отомстить без пощады –

Проклинал Монте-Кристо Марсель!

О, Марсель, распростёртая чаша,

Акватории ясная глубь,

Замани нас огнями подальше,

Нотр-Дам де ля Гард, приголубь!

Порт-гигант, порт-король, рай портовый,

Где лодчонки, суда, корабли –

Под папашей Марселем, готовым

Приютить мореходов Земли!

Он открылся мне самую малость,

Сделав явью желанной мечту…

Но нигде так легко не дышалось,

Как в прохваченном ветром порту!

 

ВАЛЕНСИЯ

На сводах необъятного собора

Мантильи кружев каменных развесили –

Причуды мавританского узора

Сплелись с барочной роскошью Валенсии.

Распятье, обречённостью печаля,

Овеяно торжественною мессою

Над чашей драгоценною Грааля –

Божественной реликвией Валенсии.

А веерныйраспах благоуханный

С витрин летит кастильской томной песнею;

Сандаловый… гагачий… шелкотканый… –

В нём ароматы чувственной Валенсии!

И с толку сбит захватной силой зноя

Ноябрь, прошитый синью поднебесною.

Но в лето вплыть осеннею порою

Привычносубтропической Валенсии!

Паломникам, измаянным жарою,

«Паэлья» в людных барах интереснее –

Кувшин с вином дешевле, чем с водою!

Хемингуэй – ценитель яств Валенсии!

А мне печаль музейная желанна –

Полотна тем милей, чем бессловеснее!

Эль Греко и Мурильо, Сурбарана

Считаю духом истинной Валенсии…

 

МАЛАГА

Лишь на день залетев,

Никогда не забуду

Твой гортанный напев,

Андалусское чудо,

Перещёлк кастаньет,

Колыхание стана,

Дробь витых сандалет

Танцовщицы Сюзанны,

Нарастающий шквал

Дикой пляски фламенко

И малаги бокал

Кровяного оттенка,

Бархатистых цветов

Фимиам – до угара,

Позаброшенный ров

Маяка Гибралфаро,

Круг арены пустой –

Бескорридной, безбычьей,

Где на завтрашний бой

Жертв погонит обычай!

Здесь Пикассо рождён

Для немыслимой славы,

И стоял бастион –

Щит испанской державы!

 

ТАНЖЕР

К обители исламской стойкой веры

Меня волною вынесло недаром:

Любуюсь полнолунием Танжера,

Склонённого над гладью Гибралтара,

Окном волшебным – вижу и не верю, –

Продутым суховейными ветрами:

Сквозь очертанья Африки в пещере

Глядит в нас море синими глазами!

А воздух прокалён невыносимо,

Когда ворвётся знойный вихрь сирокко

В оранжевые рощи апельсинов,

Катящихся по миру из Марокко!

Мы, странники, цепочкою единой,

Слегка аборигенов опасаясь,

Истёртыми ступеньками медины

Идём, в Средневековье погружаясь.

Чудес полно в угодьях марокканских –

Мечети, скакуны, шатры, верблюды,

Колдуньи в покрывалах мусульманских,

Орнаментом расцвеченные блюда…

А в память о Марокко и о нраве

Торговцев неотвязных пёстрым скарбом,

Ношу янтарь в серебряной оправе,

Мне проданный иссушенным арабом.

 

РИМ

Как и прежде, всемирный магнит,

Ты вбираешь людей, словно пищу,

Сувенирным товаром набит:

Коробейники стаями рыщут!

На местах – Пантеон, храм Петра,

Капитолий распахнут, как раньше!

Для тебя эти годы – вчера,

Только я на мгновение старше!

Я вернулась к тебе, вечный Рим,

Хоть об этом во сне не мечталось,

Но не зря у фонтана Треви

Я с последней монетой рассталась!

Снова, время колечками свив,

Мерю шагом овал Колизея

И дивлюсь тебе, город любви,

На влюблённую пару глазея,

Что, запреты поправ, забралась

В камни Форума – вечность и юность!

Я вернулась, признав твою власть –

И в надеждах я не обманулась!

 

АНТВЕРПЕН

Антверпен из миров контрастных слеплен,

Его диаметральна красота:

Полночным сумасбродством онвертепен,

Но богоравен – «Снятием с креста»!

Он филигранен в лавках ювелиров,

Роскошен в центрах моды «от кутюр»,

Могуществен всесилием банкиров

И разномастных денежных купюр!

А в бюргерских фасадах – благолепен,

В ячейках небоскрёба – скучно-сер…

Но не изменит главному Антверпен,

Он в истинной любви не лицемер!

Его палитра Мэтра покорила,

Он Рубенса просторный отчий дом.

Святыню – с колыбели до могилы –

Антверпен греет родственным теплом!

Ведь этот город Мастер вдохновенный

Капризомлёгкой кисти одарил:

В полотнах, алтарях, соборных стенах

Он жён и чад любимых поселил!..

И гению под стать, великолепен,

Фонтана Брадо брызгами дыша,

Стоит вольнолюбивый порт Антверпен –

Доподлинная Фландрии душа!

Мне б замереть под струйным переливом,

Запечатлеться – здесь, невдалеке…

 

…Прохожий, что нацелил объективом,

Заговорил на русском языке!..

 

БРЮССЕЛЬ

Не видела мест грандиозней доселе,

Чем площадь «Гранд Плас» в сердцевине Брюсселя;

И герцог Бургундский, и герцог Брабантский

В ней дух воплотили – упорный, фламандский!

И так он силён – камень в цвет обращает!

Но чудо есть чудо – и редко бывает:

Брусчатка за ночь, когда лето на склоне,

Ковром прорастает душистых бегоний!

Поодаль народ возле Писа толпится –

Смекалкой он спас от пожара столицу!

И я, возле струйки фонтанной на снимке,

С мальчишкой из бронзы –едва не в обнимку!

«Проход Мясников» – это чрево Брюсселя;

Посланцы всех вотчин здесь пили и ели…

«Монбланы» омаров, лангуст, артишоков –

Такой натюрморт стал бы Снейдерсу шоком!

Наутро в предместье направила стопы –

Там вольно раскинут парк «Мини-Европы»!

Акрополь… Биг-Бэн… Мировые свершенья

Открылись мне заново в мини-твореньях!

Воистину, град – европейцев сокрестье:

Здесь главы держав собираются вместе.

 

Но я сомневаюсь, что их Штаб-квартира

Подарит спасение этому миру!

 

БРЮГГЕ

Заманчивей ещё не создавало

Содружество природы и людей

Фантазии — из улочек, каналов,

Фламандских кружев, белых лебедей,

Крыш островерхих, каменных соборов,

Цепляющихся шпилями за синь,

Созвучных колокольных переборов

И шоколадных залежей витрин,

Легенд о Тиле, ряс бенедиктинок,

Имён Ван Эйка, Брейгеля, Дали –

Из них, несовмещаемых картинок,

И выткан лик пленительной земли,

Где море так в приливах бушевало,

Что пролегли на мили «рукава»,

И«Северной Венеции» припало

Освоить судоходные права,

И в мир пустить словечки «рынок», «биржа»,

Создать и приумножить капитал,

Европу приманить к себе поближе,

Чтоб Меккою торговой Брюгге стал

И пристанью уюта для туристов,

Со мною познающих ребус вод…

Ведь Брюгге – романтическая «пристань»,

Как и гласит дословный перевод!

 

ПОЙ, КАК БУДТО ТЫ ЗАВТРА УМРЁШЬ

Эту песню я памятью слышу

По ночам, как тугую капель:

…Две бельгийки, невзрачных худышки,

Предвечерняя площадь. Брюссель…

 

Две гитары в руках тонкопалых

И напев, нагоняющий дрожь,

Словно холод снежинок приталых:

«Пой, как будто ты завтра умрёшь…»

 

И мелодия влёт приковала,

Одолев безразличье и ложь,

И, обнявшись, толпа подпевала:

«Пой, как будто ты завтра умрёшь…»

 

Я не знала «ни в зуб» по-французски,

Но тогда был оправданно вхож

В общий хор затесавшийся русский:

«Пой, как будто ты завтра умрёшь!»

 

От растущего в душах накала

Каждый стал на другого похож,

Темноту светом глаз озаряло:

«Пой, как будто ты завтра умрёшь!»

 

Пой, как будто лишь миг до финала,

Будто к горлу приставили нож,

Пой до хрипа и снова – сначала –

Пой, как будто ты завтра умрёшь!!!

2009

 

Из книги «МУЗА ВОЛЬНОГО ПОЭТА»

 АВСТРИЙСКИЕ АЛЬПЫ

«Остановись, мгновенье…»

И.Гёте

«Остановись, мгновенье» –и продлись!

Мы Альпами неслись –то вверх, то вниз,

мотором выжимая до двухсот,

мечтая долететь до тех высот,

где на вершине, выросший из скал,

средневековый замок коротал

столетия в звенящей тишине,

в ощерившейся наледью броне,

где облако нанизано на высь,

и снежной шалью горы облеклись,

а пихтовая зрелая иголь

запорошила каменную голь,

где к выступу твёрдопородных глыб

необъяснимым улем прилип

рой хижин – кропотливый род людской

бой выиграл с надменною грядой!..

Акулою осклабив пасти щель,

поглотит нас пугающий туннель,

откуда «мерс», подобно сатане,

в сладкоголосой вынырнет стране!

2004

 

ИТАЛИЯ

Рассвет открыл предутренний простор

Плато пустынных, снизившихся гор,

Дорогу, молнией скользящей к Риму,

Италию, несущуюся мимо.

 

И толщу скал навылет прострелив,

Туннели выносили в мир олив,

Лоз виноградных, вьющейся поэмой

Летящих с нами к Ромулу и Рему!

 

Влекущие названья городов

Заманивали в грёзы детских снов:

Болонья… Мантуя… Верона… Пиза! –

Мои невоплощённые капризы!

 

Флоренция осталась лишь в мечтах,

В овеянных легендами холстах!

Санта Мария Фьоре, башня Джотто

Растаяли вдали за поворотом…

2004

 

РИМСКИЕ МОТИВЫ

В сердцевину весеннего Рима

Занесённые доброй судьбой,

Кабачок, мутно-синий от дыма

Наполняем промокшей гурьбой.

Вина в бочках, спагетти и пицца

Да услужливо-хитрый лакей,

А повсюду открытые лица

Смугловатых, речистых людей.

Горбоносы, приземисты, ярки

Напевая, гортанно шутя,

Забегают сюда итальянки,

Мокрой норкой на шубках блестя.

Я внимаю всему, я глазею –

На еду, антураж, интерьер,

Чтоб впитать даже кожей своею

Гладкость речи и резкость манер.

Вижу немцев на шумном обеде,

Обалдевших от крика, как я.

Мы сегодня по Риму соседи,

Мы – жующая дружно семья!

 

Ну каким предсказаньям, наверно,

Я внимала бы месяц назад,

Что мне выпадет в римской таверне

Пить вино под вселенский салат?..

1998

 

ФРАЙБАД

Freibad (нем.) – открытый бассейн

На сочной живописи луга

Палатки яркие пестры,

А вековых дубов округа –

Как дамский зонтик от жары!

Фрайбад – бассейн в разгаре лета:

Здесь кафель – блеск! Перила – сталь!

Адамы с Евами – раздеты,

Купальник – лишняя деталь!

Но все мы – дети развлеченья:

Один летит в водоворот,

Другого –бурное теченье

Трубой извилистой несёт.

День, как мороженое, тает

В увеселеньях разных форм…

 

Опять нас к облаку швыряет

Волна, играющая в шторм!

2004

 

ДВОРЕЦ САН-СУСИ В ПОТСДАМЕ

Здесь жил Вольтер и с Фридрихом Великим

они часы нередко коротали

за шахматным столом в библиотеке

и музицированью вместе предавались –

игре на клавесине, скрипке, флейте.

Порою допоздна уединялись

в диковинах взлелеянного парка,

где в спорах истину искали жарко –

о роли справедливого монарха,

о процветании послушных граждан

и пользе благодатной Просвещенья.

В искусствах находили подтвержденье

раздумьям, и тому залогом – залы:

обитель роз, лепных стрекоз и фруктов,

пристанище роскошной позолоты,

мозаик, инкрустаций, гобеленов,

где рококо сплетается с барокко

в изысканной, затейливой плеяде…

 

Великий Фридрих пёкся о награде:

грядущей благодарности потомков,

неравнодушных к истинам высоким!..

А это значит – думал обо мне!

2004

 

ПОЕЗДКА В ПАРИЖ

Поездка в Париж, продолженьем в два дня –

Подарок приехавшим вроде меня;

Джоконду увидеть, Версаль посмотреть –

Не стыдно спокойно потомумереть!

 

Автобус бывалый, как Ноев ковчег,

Пригрел двухэтажным вместилищем всех,

А мир подарил стоязычных гостей –

С любых континентов и разных мастей!

 

Датчанка нам гидом, испанец шофёр,

Орёт залихватски неслаженный хор:

Не зная ни слова, со всеми кричишь:

Пропеть до рассвета, а утром – Париж!

 

Поездка в Париж – это в жизни лишь раз!

Я силы свои собираю сейчас!

Не дай Бог, просмотришь,

пропустишь,

проспишь!

Так, всё! Я готова! Ну, здравствуй, Париж!

1999

 

ПАРИЖ

Париж, ты мне подарен дважды.

когда и как, и кем – неважно,

но факт – в сдвигающемся мире

прокручено ещё четыре

летящих года, и ветрами

я Елисейскими полями

отправлена бродить спокойно:

–Иди, Парижа ты достойна!

 

Париж, твой смак в картинке пёстрой,

наперченной приправой острой;

открылись мне в парижском лете

новейший век и прах столетий

соседством необыкновенным

высокой готики с модерном

и разноликостью прохожих,

где белых – меньше чернокожих…

 

Париж, не вытесни с обидой:

ты всё отдал мне, честно выдал,

но под раскинувшейся башней

ты сам, сегодняшний, вчерашний,

с дворцами, арками садами,

вдоль Сены книжными рядами,

Сорбонной, Лувром, гильотиной,

великой церковью старинной

 

и разудалым Мулен-Ружем

не так уж мне, поверь, и нужен!

Вот если б в городе поэтов

один из них, но только этот

был рядом – лучше бы могла я

вкус оценить земного рая.

Но не совпало. Что же, с богом!

И без любви Париж – так много!

2003

 

ВОДЫ ДОНА И ВОДЫ СЕНЫ

Знаешь, я каталась по Сене,

В час, когда удлинялись тени,

Опускалось светило ниже,

И закат розовел в Париже.

Мне бы башню воспеть пристало –

Кружевной скелет из металла,

Рассказать, как туристы хором

Прокричали «Виват!» собору;

Что вдоль Сены жили, к примеру,

Все великие, вроде Вольтера;

И о тенях дворцового сада…

Но, пожалуй, лучше не надо…

Для чего-то явился взору

Правый берег с подъёмом в гору,

Дон, простёршийся берегами,

Катерок, качнувший бортами…

Столик хлипкий кренился шатко,

Дребезжала бутыль «Мысхако»,

Можно было громко смеяться,

Ни друзей, ни врагов не бояться!

Мне казалось: парит над Сеной

Храм округлый и белостенный,

В золочёном шлеме просторном –

Наш собор на родном Соборном!

Представляешь: всё так похоже –

Бот парижский – чадит он тоже!

За бортом бьют струёю пенной

Воды Дона – и воды Сены…

2004

 

Из книги «СОТВОРЕНЫ И КИСТЬЮ, И СТРОКОЙ»:

ФАВОРИТКИ ВЕРСАЛЯ

Я была – не верите? – в Версале…

Я стояла в том зеркальном зале,

Где Людовик, в бархат разодетый,

В менуэте вёл Антуанетту.

 

Я смотрела в чудо-гобелены,

Те, что потемнели, но нетленны,

Вовлекая в мир страстей альковных,

Ветреных сердец и чар любовных.

 

Сколько тайн запомнили аллеи,

Что под кринолинами белели,

Если сам Амур стрелой двуликой

Помпадур сражал и Анжелику…

 

Вглядывалась в лица фавориток,

В мушки, слой румян, белил избыток,

В мрамор плеч, дразнивших и манивших,

Навсегда застывших… отлюбивших…

2004

 

ОТРОЧЕСТВО МАДОННЫ

/Сурбаран/

Воздеты к облаку глаза,

На миг оставлена работа –

Ей нужно Богу рассказать

О тайне юной жизни что-то.

 

О, как кристальна чистота

Её, почти ещё ребёнка;

Пленяет в ней не красота –

Печаль души – ранимой, тонкой.

 

И сжатых рук наивен склад,

И простота в молящей позе,

Исполненный надежды взгляд

В безгрешных помыслах серьёзен.

 

А в устремлённости к Нему

И вера, и любовь такие,

Что понимаешь, почему

Он выбрал именно Марию.

1999

 

АВТОПОРТРЕТ С САСКИЕЙ НА КОЛЕНЯХ

/Рембрандт/

Автопортрет с любимою женой –

Художник не в разладе сам с собой,

В сомнения пока не погружён:

А должен быть толпе угоден он?

Здесь Рембрандт и известен, и богат,

Довольно молод, счастливо женат,

Не создал на беду «Ночной дозор» –

Восторг великий… тягостный позор…

Не потерял он Саскии своей,

Богатства, славы, сына и друзей…

 

Всё впереди – но он того не знает.

Художник долго счастлив не бывает…

1998

 

ДЕВУШКА, ОСВЕЩЁННАЯ СОЛНЦЕМ

/В.Серов/

Облик юности нежной

Нас поманит не раз

Чистотой безмятежной,

Светлой ясностью глаз.

 

Озарённостью лика

В переплёте ветвей,

Перламутровых бликов

И глубоких теней…

 

Радость жаркого лета

Цветом в раму легла

И гармонией света,

И стихией тепла…

 

Нас тревожит былое –

В рое канувших лет

Вдруг лицо молодое

Явит старый портрет,

 

Лишь реки быстротечной

Давний миг оживи –

Юность, ставшую вечной

Летом, полным любви.

2004

 

НЕИЗВЕСТНАЯ

/И.Крамской/

Из серой мглы виденьем дерзким

Она возникла как мираж…

Лишь на мгновение на Невском

Приостановлен экипаж…

 

Бровей восточных полукружья,

Припухших губ надменный склад

И, как защита и оружье, –

Презрительно-печальный взгляд.

 

Уж не толстовская ли Анна,

Решившись на последний шаг?

Какая боль и что за рана

Сквозит в агатовых глазах?..

 

Актриса, жертва ли порока,

Сокрывшая тоску и грех,

Она – предвосхищенье Блока

И Неизвестная – для всех!

 

И сколько не искал бы зритель

Ответа на немой вопрос,

Но имя в вечную обитель

Крамской неназванным унёс.

2004

 

ДЕВОЧКА НА ФОНЕ ПЕРСИДСКОГО КОВРА

/М.Врубель/

Девочка в завесе пёстрого шатра,

Ты и беззащитна и уже мудра…

Чудом появилась – принесли ветра

Из восточной сказки на узор ковра…

 

Сказочник принцессу призрачных миров

Роскошью окутал пурпурных ковров,

В жемчуг ожерелья и в шелка одел –

Но зажечь весельем так и не сумел!

 

Руки слишком тонки – роз не удержать,

Робкому ребёнку мира не понять!

Красота пугает – с нею сложно жить,

Правду постигая – счастья не сложить!

 

Образ твой наметив, но недосказав,

Он, создатель, встретил вещие глаза!

Демон ли парящий, Лебедь, Волхова –

Светятся очами грёзы волшебства!

2001

 

ПОРТРЕТУ АХМАТОВОЙ

/Н.Альтман/

Пророчицей – дельфийскою сивиллой

Она свою предчувствует судьбу,

В которой, как печать на белом лбу –

Гоненье, поклоненье и могила!

 

Она – почти классическая муза –

Оправлена в кубизм и авангард;

Серебряного века аромат

В естественности этогосоюза!

 

И кисть, и слово, встретившись, совпали –

Конгениален образу портрет!

Не поэтесса – дышит в ней поэт,

Чьё имя веком вписано в скрижали!

2004

Сатурн Ольга

Родилась в Ростове-на-Дону. Окончила факультет иностранных языков РГПУ. Рассказы пишет с 1986 года. Работает в основном в жанре фантастики. Первые рассказы опубликованы в московской прессе – в газете «Зов» и журнале «Свет». Регулярно печатается в литературном журнале «Вдохновение», помещает рассказы на своей странице в Интернете: http://zhurnal.lib.ru/s/saturn_o_w/.

Полночь на задворках истории

Рассказ 

Повинуясь приказу серых клавиш, наёмник в синей майке отполз за скалу. В этот момент мимо проплыла круглая пуля и врезалась в бетонную стену. «Yes!» – Палец придавил клавишу, солдат выглянул из-за укрытия и прицелился. Четыре коротких выстрела. Пули попали в цель; противник рухнул замертво, и под ним расползлось кровавое пятно. «Серый» появился неожиданно, и расстрелял «синего» в упор. «Fuck!». Одним наёмником меньше. Но для беспокойства не было причин; у Майкла в запасе ещё оставалось пять отлично вооруженных боевиков и несколько десятков дешёвых солдат. К тому же, игра уже подходила к концу – почти всю территорию контролировали люди Майкла. Перед заключительным боем он решил проверить ресурсы и здоровье солдат. Из семи раненых двое успели умереть, четверо после лечения были боеспособны, над седьмым загорелась табличка: «Этот солдат вам больше не поможет». Майкл тут же вернул аптечку на место – глупо тратить медикаменты на инвалида. Майклу осталось отвоевать химзавод. Особого труда это не составило: силы врага были на исходе, и вскоре алые пятна под неподвижными телами солдат в сером «украшали» экран монитора. Главарь сдался в плен и был посажен в тюрьму. «Всё! Здесь больше некого убивать!» – возвестил один из наёмников. Разочарованный Майкл закончил игру и выключил компьютер. «Всегда одно и то же, – думал Майкл. – Слишком быстро наступает момент, когда «больше некого убивать».

Друзья завидовали Майклу, уважительно называли «компьютерным монстром». А Майкл был недоволен: солдаты передвигались слишком медленно – только слепой может промазать, все эти заводы слишком малы, чтобы тратить на них много времени, а наёмники тупы и послушны, и всё делают за тебя – невозможно понять, умеешь ли ты также ловко обращаться с оружием или просто хорошо тычешь в клавиши.

Майкл задумчиво побарабанил кончиками пальцев по кнопкам «мышки». Нужно проверить себя в деле. Да! Конечно! Как это раньше ему не пришло в голову? В деле! Отцовское охотничье ружьё давно пылилось на стене. Майкл бережно снял его, вытер пыль, осторожно взвесил в руке. Приятная тяжесть вселила уверенность в себе. Майкл сжал оружие покрепче. Ему показалось, что он стал выше и шире в плечах. Почувствовал, что сейчас любой подчинился бы его приказу. Надо проверить! Майкл взглянул на часы. Стрелки приближались к полуночи – в игре это время контрольного обхода территории. После недолгих поисков Майкл обнаружил коробок с патронами в ящике, за стопкой носовых платков.

Холодок ночи забрался под куртку. Майклу вдруг стало отчаянно весело и захотелось расстрелять тишину. Но нет. Нельзя. Опытный солдат до поры ничем не выдаст своего присутствия, чтобы подкараулить непрошеного гостя. Майкл уверенно двинулся вверх по улице, то прижимаясь к стенам домов, то перебегая от дерева к дереву. Так, как это делали его виртуальные наемники. Когда Майкл устал быть осторожным, послышались шаги. Наглые звонкие шаги. Майкл замер. Вскинул ружье и взвел курки. Из-за угла резко вывернул человек и стремительно направился в сторону Майкла. Фонари хорошо освещали улицу, и он готов был поклясться, что рубашка человека была серой. Майкл улыбнулся и прицелился. Грянул выстрел. Второй. «Серый» взмахнул руками и рухнул навзничь. «А где же кровавая лужа?» – нахмурился Майкл и подошел ближе. Человек лежал неподвижно, из ран на груди сочилась кровь. Майкл удовлетворенно хмыкнул и перезарядил ружьё. Свернув в переулок, Майкл нагнал вскоре двух приятелей. Благодаря меткому выстрелу один послушно упал лицом вниз и затих. С другим пришлось повозиться – он пытался удрать, и ружьё пришлось перезаряжать на ходу. Четвёртый противник только что поставил машину в гараж и направился к дому, беспечно вертя ключи на указательном пальце. Он оказался самым подготовленным; Майкл промахнулся, и тот выхватил пистолет. Но, впрочем, воспользоваться им не успел – компьютерный монстр уложил «серого» со второй попытки.

Последним был «вражеский» старик, который не отстреливался и не пытался бежать, лишь удивлённо посмотрел на Майкла и упал рядом со своей тростью. «Всё! Здесь больше некого убивать!» – констатировал Майкл, вскинул на плечо ружьё и с чувством выполненного долга отправился домой. Его ждала новая игра.

Аборигены

Рассказ

Пока Эдвард шёл через коридор в свой кабинет, он поймал обрывки фраз из болтовни почтительно перешептывающихся подчиненных. Немного, но достаточно, чтоб в нем укрепилась вера в собственную исключительность. Заискивающие взгляды, льстивые поздравления и значительно увеличившийся счет в банке. «Эдвард-победитель» – радостно повторяла всё утро жена.

Эдвард с удовольствием поёрзал в удобном кресле. Подумал, что было бы неплохо переделать кабинет, пригласить дизайнера...

Ему вдруг захотелось кофе. Точнее не самого кофе, а чтоб смазливая неприступная на вид секретарша вошла в кабинет безукоризненной походкой топмодели и склонилась бы над столом, ставя поднос с чашкой кофе. Кофе для нового босса.

Открылась дверь и та, которая надменно отвечала ему, когда он был «пресмыкающимся», что шеф занят, теперь профессионально несла для него поднос с неизменной чашкой, рефлекторно улыбаясь.

– Спасибо! – Эдвард криво усмехнулся и подумал, что ее функции, как секретарши, надо значительно расширить. Эдвард пригубил кофе. Горького. Горячего. Полистав бумаги, понял, что без юриста не обойтись.

Муравей шлёпнулся на договор о покупке офиса откуда-то сверху и был немедленно уничтожен пальцем Эдварда. И тут же Эдвард пожалел о содеянном – на безукоризненной белизне листа появилось крохотное пятнышко. Эдвард брезгливо поморщился, но вскоре углубился в документы и забыл о раздавленном насекомом.

Эдвард потребовал шестую чашку, когда что-то защекотало шею. Он молниеносно схватил объект неудобства, отбросил надоедливое существо в сторону и наконец удивился, откуда в дебрях цивилизации столько мелких тварей.

– Отпразднуем сегодня в восемь первый день твоей новой должности? – притворно нежно прозвучал голос жены. Пожалуй, сегодня она была последней, кого Эдвард хотел слышать.

– Разумеется, – Эдвард записал в блокнот, чтоб не забыть.

Эдвард решил размять ноги. Подошел к стеклянной стене. Дома, дороги, машины и люди. Люди, люди...

Краем глаза Эдвард уловил какое-то движение на стене слева. По ней карабкался крошечный муравей. За ним – другой. В нескольких сантиметрах от него – третий. Не спеша, они следовали по своим делам, не обращая внимания на человека. Эдвард с удовольствием расплющил всех трёх и отвернулся к окну.

Ему казалось, мир стелется у его ног, а вокруг этого офиса Солнце описывает круг почета. Он не замечал, как крохотные чёрные создания – как делали это тысячи лет назад и будут делать до скончания веков – идут привычным путем, с лёгкостью преодолевая временные преграды.

Сафиев Руслан Акифович

Сафиев Руслан АкифовичЯ родился 31 октября 1994 года, в городе Ростове-на-Дону. Закончил 9 классов, поступил в технический колледж. Увлекаюсь историей, литературой, русской рок-музыкой. В частности люблю творчество «ДДТ», «Гражданская оборона», «Агата Кристи». Что касается традиционной русской классики, люблю Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Чехова, Есенина, Маяковского, Пастернака, Горького, Шолохова, Башлачёва. Моим любимым поэтом является Владимир Семёнович Высоцкий. В настоящее время пишу сборник своих стихов «Улица солнца», надеюсь когда-нибудь его издать.

*  *  *

Взлетела ракета в небо!

Шестьдесят первый год,

Двенадцатое апреля-

-Первый полёт!

 

Полёт, как новая вера

В несгибаемую страну

Полёт, как капелька света,

Попавшая в темноту.

 

Всего одно слово – «Поехали!»

И небеса разошлись стороной,

Перед человеческой смелостью,

Перед Советской страной!

 

Весь мир, заключившись в молчании,

Прикоснулся к великой тайне

И затаил дыхание,

Как взрослые в детской спальне.

 

Холодное бескрайнее пространство,

Неведомое до поры,

Открылось пред нами царством

Безмолвной красоты.

 

Нам осталось на память время,

Далеко остался тот год.

Но не забыты, не забыты победы!

Не забыт первый полёт!

Апрель 2011 г.

*  *  *

Капля банальности в море оригинальности

Довольно излюбленное средство.

Капля банальности, как знаки лояльности

Всегда найдёт своё место.

 

Она, конечно, по смыслам гуманности,

Имеет право на жизнь.

В любой из тональностей, своей тривиальностью,

Воспевает консерватизм.

 

Капля банальности совсем ни плоха

И очень даже красива,

Но когда из таких капель состоит океан,

То кажется, что кого-то стошнило.

Март 2012 г.

*  *  *

Ох, эти сплетни и молва,

Злословье, желчь и пустословье.

Им счёт ведут все времена,

Болеют ими все сословья.

 

От слова грязного не спрятаться земле –

В землю плюются грязными словами,

От слова грязного не спрятаться тебе

И мне не спрятаться – все будем дураками.

 

Христос сказал, что не суди, мол, о других

И впредь ты сам не будешь осуждён,

Но видно смысл этих слов простых

И нынче как-то до народа не дошёл.

 

По горло вязнем в злой, пустой грязи,

Что в шаг пришлась к наследию веков.

Её и сами приумножить мы смогли

Не выбирая и не подбирая слов.

 

Не потонуть бы нам в злословии своём.

Поймите меня правильно, ребята,

Но мы же всё-таки не для того живём,

Чтоб друг на друга грязи лить ушаты.

 Июль 2012 г.

*  *  *

Порой не знаю сам

О чём стихи пишу,

Но чтобы ни писал

Ищу я простоту.

 

Чтоб слово было ясным

И в мыслях и в письме,

Чтоб смысл был прекрасным,

Как небо по весне.

 

Я в стихотворных строчках пытаюсь заключить,

То о чём поздно плакать – то, что пора лечить.

Ищу загадки, тайны – не нахожу ответ.

Красиво излагаю замысловатый бред.

 Октябрь 2010 г.

*  *  *

Трещины-ямы в словах,

Ни строчки в моей голове.

Наблюдаю, как в лужах-мостах

Ползут небеса по земле.

 

На высоком балконе весна

Свесила ноги вниз,

Поспорила с ветром она,

Что встанет на ржавый карниз.

 

Её улыбка проста и прекрасна,

Движения подобны танцу.

Она в лёгком солнечном платье

Каблучками стучит по асфальту.

 

Наполняет улицы смехом,

Раздаёт улыбки прохожим.

По жилам тысячелетнего света

Растекается кровью новой.

 

Весна разрывает пространства,

Срывает крыши этого неба.

Ломает границы и рамки

Банальных плакатных ответов.

 

Отражается звонким эхом

Между вечными злом и добром,

На поминках прошедшего века,

На границах грядущих времён.

 

Прекрасная леди весна,

Смеясь над ветром, уже стоит на карнизе.

Не боясь нисколько упасть,

Рисует смешные эскизы.

 

Нежным движением кисти

Касается павшей природы.

Смешивает краски в палитре,

Наполняет воздух свободой.

 

И я чувствую красоту

Каждой клеточкой кожи,

Я вечность ждал эту весну,

Она так на тебя похожа.

 

Моя улица солнца чиста.

Как и прежде, но как никогда…

 Февраль 2012 г.

*  *  *

Я гулял сам с собой на рассвете

По улицам летним безлюдным

Деревья чуть трогал ветер

И от свежести дышать было трудно.

 

Мир тонул в новорожденном свете

И мне казалось как будто,

На белой крылатой карете

Над городом ехало утро.

 

Ночь сходила чёрною маской

Вдалеке исчезали титры,

Когда первые бледные краски

Появились в небесной палитре,

 

И солнце девственным светом

Раскрасит ими всё небо,

А ветер на крыльях да с песней,

Размоет картину эту.

 

И в ожидании новой жизни,

Словно в старой немой киноленте:

Птицы разрежут воздух чистый-

Раздадутся аплодисменты!

Ноябрь 2010 г.

*  *  *

Бабье лето по паркету,

По обугленным проспектам,

Мчится к небу на карете

Пыльной гари чередой.

 

А на небе прёт свобода,

Рифы света жжет природа,

Наша бойкая порода

Беспартийной головой.

 

Будет новая эпоха,

Время старое издохло,

Губы от жары иссохли

Повергают в немоту.

 

По застывшему моменту,

По немому монументу,

Дайте разгуляться ветру

И увидите грозу!   

Сентябрь 2012 г.

*  *  *

Ветер тихо шагает по бархатным улицам,

Приветствует пыльный весенний закат.

Замедлив шаг, и немного ссутулившись,

Бросает на небо свой каменный взгляд.

 

Он наверно устал от холодной зимы,

От проклятых вьюг и метели.

Он зимою мечтал доползти до весны

И раскрасить весну акварелью.

 

Ему снились сны про далёкие страны,

Где гуляют другие ветра.

А он всё служил зиме неустанно,

Но и зима прошла.

 

И вот он идёт по вечерней весне,

Тревожит листья деревьев.

Но он не художник – он зритель во мгле

На последнем ряду у двери.

Май 2011 г.

*  *  *

Вы не волнуйтесь, если что-то, как-то вдруг.

Ведь я нисколечко не пожалею.

Мне эта жизнь, как странный сон, как дикий звук,

А там проснусь и разомнусь, и разомлею.

 

Пусть в эту драку я влетел чуть сгоряча,

Да я ведь по-другому не умею.

Размахиваюсь да и бью с плеча,

Но словом бью сильнее и точнее.

 

Мне жизнь и смерть пророчили врача,

Пророк пророку рознь и что ж теперь?

Без скальпеля, зажима и ножа,

Зато без дрожи и с пером в руках

Я может вправду врач, а может нет.

 

Скажу вам честно, что лечу я сам себя.

И на вопрос извечный отвечаю быть,

Пока могу писать, слагать слова.

А коль не вылечить, хотя бы подлечить.

 

Мне нет награды лучше, чем стихи.

Мне нету выше звания поэта.

Поэтом быть свободным на Руси

Почётнее всего на белом свете.                                                                    

Июль 2012 г.

*  *  *

Небо снегом укрыто пасмурным,

Между строк, по словам течёт осень.

Воздух дышит сном сентябрьским,

Звонко падают листья – стёкла.

 

Улицы – реки, словно в Венеции -

Топят в себе холодное небо,

Серых камней интеллигенция

И кусочки не съеденных птицами хлеба.

 

Время застыло. Времени нет.

Неотличимы утро и вечер,

Стрелки часов прекратили свой бег.

Их сбережёт мимолётная вечность.

 

Все щели на небе, прорехи и трещины

Суровой ниткой зашили натужно.

Бог со святыми на конференции

По вопросам застоя воды в грязных лужах.

Июль 2012 г.

*  *  *

По зимней тропинке иду не спеша,

Слушаю шёпот хрустящего снега.

Окна домов плюют мне в глаза

Лучами знакомого тихого света.

 

Почтовый ящик устало скулит,

До самых костей пробирает озноба.

Зимний закат на небе дрожит,

И упирается грудью в дорогу.

 

Словно стражи в ночи чернеют деревья,

Ночь побеждает, а с нею и тьма,

Ложится на землю мягкой тенью.

Солнце погасло где-то во льдах.

 

Я часть этой зимней ночной тишины,

Я эхо самого громкого крика.

Хрустальная ночь печальной страны

Холодным стеклянным небом облита.

Август 2011г.

*  *  *

Слава русским чиновникам!

В них наша правда и сила.

Да только под стать уголовникам,

Они продают Россию.

 

Гребут деньги руками потными,

Бесятся бедные с жиру.

Целый день у них одни хлопоты,

Целый день продают Россию.

 

В белоснежно чистых кабинетах,

В домах по европейскому стилю.

На золотых толчках в туалетах,

Давно решили судьбы России.

 

С любой властью, при любом порядке,

Они выглядят безусловно красиво.

И всё у них в жизни гладко.

И в них наша правда и сила!

Март 2012г.

*  *  *

Хочется, чтоб выпал снег

Белый-белый, чистый-чистый.

Встать с утра и обалдеть

От такой красоты неприличной.

 

Хочется другого тепла,

Хочется иного неба.

Хочется немного добра,

Хочется капельки света.

 

У меня все брюки в грязи,

У меня на душе слякоть.

Хочется русской зимы,

Хочется говорить, а не вякать.

Декабрь 2011г.

Семья Толпинских

Толпинская Наталья Михайловна (мама) – пишет стихи и тексты песен. Профессия – инженер-технолог. Увлечение - литература и поэзия.

Толпинская Анна (старшая дочь) – пишет музыку к песням, инструментальные композиции, аранжировки. Студентка Московского государственного университета культуры и искусств. Лауреат (III степени) Всероссийского конкурса дирижёров оркестра народных инструментов.

Толпинская Мария (младшая дочь) – исполняет песни в народном и эстрадном стилях. Учится в Ростовском колледже искусств, отделение – сольное народное пение. Лауреат городских и региональных конкурсов:

  • «Пою о России» - (I степени);
  • «Аленький цветочек» - (I степени);
  • «Зажги свою звезду» - финалистка;
  • «ЮФО на CD» - полуфиналистка;
  • «Зажигаем новые звёзды» - (I степени);
  • «Мой город – моя судьба» - (III степени).

Наши песни звучали на фестивалях: «Нет вольнее Дона Тихого…»; «Споёмте, друзья, о Ростове о нашем…»; «Молодёжь против наркотиков».

Творческий коллектив создаёт песни: о Ростове, о Донском крае, патриотического содержания, а так же лирические и шуточные.

Работать в выбранном направлении интересно, потому что песни востребованы и хорошо принимаются публикой. Выступления перед школьниками, студентами высших учебных заведений, концерты в военных частях и на встречах с ветеранами ВОВ, участие во многих городских мероприятиях - это не полный перечень. Творчество позволяет расширять круг знакомств с интересными людьми, что способствует возникновению новых различных идей и совместных проектов.

Первая песня - «Чернобыль» записана на студии «Дон» в 2006г. Она пос- вящена памяти деда «чернобыльца» - Владимирова Геннадия Демьяновича и 20-летней годовщине со дня трагических событий. Отрадно, что песня «пошла в народ». Несколько дисков, переданных в Союз «Чернобыль» распространяются среди рядовых «чернобыльцев», как Ростова, так и за его пределами. В 2007г. песня объявлена гимном организации Союз «Чернобыль» Ростовской области, а позднее отмечена дипломом Союза «Чернобыль» России, г. Москва.

«Ростов – Дон» - песня о родном городе. Отмечена дипломом лауреата конкурса «Мой город – моя судьба» в номинации на лучший молодёжный эстрадный проект и была представлена на концерте в мэрии.

«Пусть спокойно живёт Россия». На мероприятиях, проводимых коллективом библиотеки им. Чехова, мы познакомились с отрядом специального назначения «СКИФ». После нескольких выступлений в военной части, появилось желание написать армейскую песню и посвятит её тем, кто нас защищает. Мария с удовольствием поёт песню «Пусть спокойно живёт Россия», но в сценическом варианте она должна исполняться в сопровождении военного ансамбля или хора.

«Тихий Дон» - у этой песни своя предыстория. В 2003г. в составе фольклорного коллектива Анна и Мария были в гостях у писателя Анатолия Калинина. Анатолий Вениаминович, узнав, что Аня пишет музыку, подарил ей блокнот и надписал пожелание удачи в творчестве. А потом мы всей семьёй переживали, когда смотрели по телевизору, что наш писатель сетует на то, что произведения М.Шолохова кто-то собирается исключить из школьной программы. Анатолий Вениаминович по этому поводу даже послал письмо президенту В.В.Путину. А мы, чтобы поддержать литературу Дона сделали весёлую песню «Тихий Дон». В ней герои романов «Тихий Дон», «Поднятая целина» и юные современные донцы поют о любви.

«Ковыль» - песня о любви к родному краю. Посвящается А.Калинину.

«Держись, солдат» - песня посвящается ветеранам ВОВ. Отмечена дипломом (I степени) на конкурсе патриотической песни «Пою о России».

Песни для настроения: «Взрослая дочь», «Вокзал, перрон», «Новогоднее свидание» 

«Приворот – трава» - в исполнении Колесниковой Дарьи и группы «Отражение», звучала на канале «Авторадио Москва».

«Краденое счастье» - слова известного ростовского музыканта и поэта Игоря Хентова, музыка Анны Толпинской.

Мы с интересом рассматриваем различные предложения и совместные проекты с творческими людьми.

Толпинская Наталья Михайловна – конт. тел. (863) 258–79–84

Смирнова Наталья Львовна

Смирнова Наталья Львовна родилась в 1959 г. в г. Ростове - на - Дону. В 1983 г. с отличием окончила фортепианный факультет Ростовской консерватории им. С.В.Рахманинова. Ещё в годы учёбы в музыкальной школе начала сочинять музыку.

В 1983 - 1993 гг. преподавала в Таганрогском музыкальном училище. В это время многие её песни были напечатаны в газете «Таганрогская правда». В 1991 г. в городском конкурсе композиторов в Таганроге заняла 3-е место.

Наталья Смирнова написала более 250 произведений, из них около 170 песен и романсов, около 70 пьес для фортепиано, а также несколько пьес для скрипки, гитары и домры. В основном это лирические миниатюры. По жанру произведения находятся между классикой и эстрадой.

Наталья Львовна опубликовала 4 сборника из авторских произведений : сборник песен и романсов «Есть книга вечная любви» совместно с поэтом и композитором Алексеем Филатовым, сборник песен и романсов «Магия» на слова поэтессы Ирен Польковской - Клименко и 2 фортепианных сборника, 1 из которых, «Ансамбли для фортепиано» был выпущен в издательстве «Феникс».

Композитор Смирнова выпустила 5 дисков, в которых звучит её музыка - совместно с Алексеем Филатовым, совместно с певицей Натальей Абрамовой и композитором Сергеем Халаимовым, совместно с певицей Марией Грязновой, совместно со скрипачкой Эльзой Неб и диск со своей инструментальной музыкой. Готовится к выпуску песенный диск.

Песни Натальи Смирновой звучали в передачах Ростовского радио и телевидения («Песня о Ростове» на ел. Т .Булгаковой, «Первый снег» на ел. таганрогского поэта С.Брансбурга и другие). Песни «Первый снег» на слова С.Брансбурга и «Я ухожу в иные звуки» на слова А.Филатова звучали по радио России в передаче Татьяны Визбор «Шуршалочка». Н.Л.Смирнова пишет на стихи классиков (А.С.Пушкина, С.Есенина и др.), российских поэтов (Р.Гамзатова, Л. Дементьева и др.) и ростовских поэтов (Н.Скрёбова, А.Филатова, И.Польковской-Клименко, Н.Апушкиной, Т.Булгаковой, своей дочери Зинаиды Смирновой-Давыдовой, М.Пехтеревой, Н.Никитиной, Н.Майер и др.).

Н.Л.Смирнова с 1992 г. работает преподавателем и концертмейстером в Донском педагогическом колледже.

В 2005 г. Н.Л.Смирнова стала дипломантом 1 телевизионного музыкального конкурса «Южный федеральный на CD», а в ноябре 2007 г. заняла 1 место в городском конкурсе композиторов и поэтов «О Ростове с любовью» за песню о Ростове на сл. Татьяны Булгаковой.

Фортепианные и скрипичные пьесы Натальи Смирновой успешно используются в педагогическом репертуаре музыкальных школ Ростова, Южного федерального округа и даже Москвы.

Композитор является активным членом музыкально-литературных объединений Ростова-на-Дону: «Окраина», «Созвучие» и «ЛОМ», часто выступает в Ростове и области с авторскими концертами.

Сборники и диски Н.Смирновой можно приобрести (цена договорная). Предлагаю свои выступления в качестве автора, концертмейстера и пианистки (в репертуаре авторские произведения, популярная классика, эстрада и джаз) на корпоративных вечеринках, свадьбах а также свои песни для исполнения и сочинение песен на заказ (цена договорная). Надеюсь, что кто-то из звёзд нашей эстрады случайно найдёт мой сайт и заинтересуется моими песнями.

В качестве примера предлагаю 3 свои песни: «Первый снег» на слова Станислава Брансбурга в исполнении Юлии Нарыжной, «Песню моряка» на слова Константина Петровского и «Весенний каприз» на стихи моей дочери Зинаиды Смирновой в её исполнении.

Эти 3 песни и другие произведения зарегистрированы в РАО (Российском авторском обществе) и исполнялись по радио.

Контактный тел.: 8-961-270-64-37

Сокол Александр

Родился 15 января 1950 г. в Ростове-на-Дону. Работал на «Ростсельмаше», активно посещал литературную группу при газете «Ростсельмашовец». Участник коллективного сборника «У огонька». Неоднократно печатался в городской и областной прессе, а также в газете «Ростсельмашевец». Издал сборник стихов «Музыка Ничто». Выступал на радио «Эхо Ростова».

* * *

Ведь, если подумать немножко, –

Всё дело в печеной картошке.

Да кто-то, по старой привычке,

Придумал еще электричку.

 

Колючей акации ветки

Цветут возле старой беседки.

Но, если подумать немножко, –

Всё дело в печеной картошке.

 

На кухне чумазый неряшка

Ухлопал любимую чашку.

В машине, скрипучей, как трактор,

Давно барахлит карбюратор.

 

Но, если подумать немножко, –

Всё дело в печеной картошке.

И в пахнущих дымом кроссовках,

С картошкой подпаленных ловко.

 

Нескучный приятель, к тому же,

Немножко обмазанный в луже.

Ведь, если подумать немножко, –

Всё дело в печеной картошке.

* * *

За атакующим мечем

Звезда и логика полета.

Всё остальное не причем,

Оно всё катится в ворота.

 

Прорыв, бросок – о, этот гром

И фимиам рукоплесканий!

Но я в раю совсем ином,

Но я в плену других желаний.

 

Когда устанет стадион

И схлынет шум людской волною,

Тогда мне снится этот сон –

Иду я под руку с тобою.

 

Ты рядом. Вечер там и тут

Огни в ладонях зажигает,

И окон ласковый уют

Дорогу нашу освещает.

* * *

Я в странной местности бродил

В плену неизъяснимой лени,

И незнакомый рай светил,

Бросал невидимые тени.

 

И пролетали надо мной

Неуловимые виденья,

И веял сумрак неземной

Неощутимым настроеньем.

 

Я брел нигде и никуда,

И чья-то песня слух ласкала.

«Оставь мне это навсегда», –

Чуть слышно сердце лепетало.

* * *

Казалось, всё прошло. Казалось, что

свинцовый

Укрыл навек туман сокровища души.

Но нет пощады, нет! Она пылает снова,

И снова рок любви вселенную вершит.

 

О! Я поймаю след от смерти метеора

И в золотой вулкан и в слезы погружу.

И цвет семи чудес вселенского простора,

Весь первозданный гром в перо свое вложу!

* * *

Старый кувшин с паутиной седой

Сбрызну тяжелою мертвой водой,

Чтобы измятая черная медь

Чистою формой могла заблестеть.

 

Этот кувшин из живого истока

Жизнью и сказкой, огнем напою!

Будет ему – сверху всякого срока

Праздновать новую песню свою.

* * *

Разбудил меня опять

Птичий гомон, птичий свист,

Сен-Симон! Пора вставать!

Нам приснился Трубочист.

 

Он по лесенке веселой

Залезал на облака

И у тучки прокопченной

Чистил хмурые бока.

 

Он большой зубною щеткой

Пыль дорожную сметал

И огромной сковородкой

Дым фабричный разгонял.

 

Он из лейки дребезжащей

Вымыл город в летний зной,

Кучу зайчиков блестящих

Разбросал по мостовой.

 

В парке елочкам красивым

Причесал он все иголки

И пучком осенних листьев

Нарумянил ветру щеки.

* * *

Мертвое море. Белый песок.

След одинокий и странный.

Словно бурлак свою душу волок

Вслед за судьбой окаянной.

 

Вдруг надоело топтать эту соль.

Экая Господа милость!

Сбросил веревку он, сбросил он боль,

В море всё это свалилось.

 

Долго стоял он, и всё, что он нёс,

Всё уходило куда-то.

Так и остался он. Так он и врос

Идолом дум непонятных.

* * *

По державной равнине белой,

Разрезая форштевнем лёд,

Черный, медленный, злой и смелый

Ледокол караван ведет.

 

Скорлупою трещат седины

Прокаленного стужей льда.

И глядит пароходам в спины

Проступающая вода.

 

Их немного. Здесь очень хрупко.

Чуть отбился, чуть дрогнул раз…

И глядит рулевая рубка

В зорких стеклах бессонных глаз.

 

Капитан, как всегда, спокоен

Под своею простой звездой.

Сшит, как надо, и ладно скроен

Гладко выбритый волк морской.

 

Всё спокойно. Сквозь белый север,

Не спеша, ледокол идет.

Только где-то глубоко в чреве

Что-то гложет его и жжет.

 

Там, во мраке его утробы,

Недоступный для ласки дня,

Под тяжелой свинцовой робой

Всклочен плазмой притон огня.

* * *

В урагане, в бесстрашном аллюре

Вороного горячий оскал.

В блеске молний, в шипящем ажуре

Точит берег клокочущий вал.

 

В тонких пальцах, увитых перстнями,

Чуть зажато уздечки кольцо.

Дождь змеистыми режет струями

В озаренное гневом лицо.

 

Только трое спешат за царицей

На распластанных в беге зверях.

Под копытами кремень крошится

И дымится, катаясь в волнах.

 

Вдруг, затихло. В разорванной шкуре

Ниспадающих в черное туч

Засветился над сломанной бурей

Красноватый мерцающий луч.

 

Заходила звезда штормовая,

Ненасытную выплеснув страсть.

И, алмазами тихо играя,

Утоленная ночь улеглась.

* * *

Песчинки-звезды, чуть дыша,

Парчу востока расстилали.

Ночные призраки, спеша,

Свои владенья покидали.

 

Средь очарованных руин

Луна по городу бродила,

Как будто старый дряхлый джин

С лампадой бледного светила

 

Забрел в занявшийся пожар.

Но день гудел, он разгорался,

И властелин увядших чар

В тоске растерянной метался:

 

Заря! Твой свет невыносим!

О, роскошь ночи! О, проклятье!

О, гибни день! И вместе с ним

Рассудка нищенское платье!

* * *

Ничком, как в горячке, на белом снегу,

Ничтожною капелькой крови

Ползу по сугробам и лгу себе, лгу

Узором в блистательном слове.

 

Громадой всплывает на небе луна,

И ветер – в глаза леденящий.

А я себе лгу, что приходит она

Вся в белом любви настоящей.

 

А я себе лгу, что я дьявол, что сил

Мне бездну любовь подарила!

А что-то тихонько уходит из жил –

Само вдохновенье не мило.

 

А я себе лгу без крупицы стыда,

Клянусь, что такое возможно:

Разрушить всю эту вселенную льда

Такой же чудовищной ложью.

* * *

Юным пожаром бушует планета.

Гул и цветение сверх всякой меры.

Легкой, блестящей, роскошной кометой

Твой «Мерседес» по стреле темно-серой.

 

Словно и не было тяжести туч,

Всё разъедающих шалостей ветра.

И черно-белых дряхлеющих куч

Больше не будет в пришествии светлом.

 

Как этой роскоши быть навсегда?

В сердце бывают молитвы такие,

В тайне которых – живая вода.

Камни становятся словно живые.

 

Крошечно-нежное что-то такое

Светится в этом пришествии Бога.

Что-то бунтует, не хочет покоя,

Кто-то рисует тебя и дорогу.

Трубников Борис Анатольевич

Как многие: родился, детский сад, школа, ВУЗ (РГУ), армия, работал слесарем, инженером-технологом, воспитателем, трактористом, тренером…

Стихи пишу с 15 лет. Это же покруче хора, футбола.

Хобби: занимаюсь коллекционированием марок и анекдотов.

И у свечи зажженной (ГЛИНЯНЫЙ ХУДОЖНИК)

«Только тиной пахнет тина.

Глиной пахнет только глина,

А была б она не местной, -

Кто б считал её полезной?»

А. П. Утишова

И жизнь месил, как глину,

Вылепливая штуки:

То бабу, то мужчину, -

По локоть в глине руки.

И на кругу гончарном

Являлась в свет посуда

Из месива начального

Из ничего и ...чудо!

Комок преображался

В изящные фигурки...

И ничего не жалко:

Года, а не окурки!

В молчащем карнавале

На полках и подставках

Они его встречали,

Как ждут друзей товарки...

И дамы сознавались,

Чему-то виноватясь:

И дети улыбались,

Ему кивали: «Батя...»

Прошёл рукой по глине,

Ещё не обожжённой,

С её прохладой линий,

И словно обнажённой...

ВИДЕТЬ

Какое счастье - видеть

Любой: хоть яркий, хоть тоскливый.

И не нащупывать пунктир;

Ничком не падать на дороге

Среди провалов, ям и дыр!

С прозрачной ясностью увидим,

Что есть и темень, и нужда;

И милосердьем не обидим,

Тех, у кого одна беда:

День - ночь и скудная еда...

Так не обидим их участьем

И звоном краденных монет,

На перекрестках из ненастий

Слепые тоже ищут счастья!

Тогда как счастья, может, нет...

Как далеки от нас святые...

За длинной чередой имен

Увидим: есть, кто обделен!

Услышим их сердечный тон,

Прозреем: в мире есть слепые!!!

…………………

Есть человечности закон,

И обещания пустые...

В СТИЛЕ РИФМЫ (заметки диссидента)

«В противоречии

рифмы и смысла

Был из страны

из Поэзии

Выслан.»

Г. Оп

И не мной одним замечено,

Вот стихи принес курьер:

Сколько Рифмой изувечено

Человеческих карьер!

А была всегда соблазном,

И магическим ключом, -

Оказалося заразной...

Оболгали? Не при чем?

Так не мной одним отмечено,

Погорюем под конец:

Сколько ж Рифмой покалечено

Поэтических сердец!

Разнополая «цветастая»,

И обидно-то до слез:

Отчего она прекрасная

Превращается в курьез?

Сколько у тебя служанок,

За тебя отдали жизнь...

Из Союза ветеранов

(Ну, пожалуйста, не злись!)

ИЮНЬ (Отдых в саду)

Я привез с собою

собаку с кошкой;

Клетку, где щегол поет

и чижик;

Да яиц

неполное лукошко,

И еду на месяц,

пару книжек.

А еще привез

свою подругу,

Вот она малину собирает...

Вдруг моей собаке

станет другом,

А жена об этом

не узнает.

Украду у женщины

заколку;

Волосы рассыпятся

густые.

Вместе с нею ляжем на

прополке

От усталости

да так уж никакие

Будет такса на ежиху лаять,

С ящерицей Мурка поиграет.

Милая, от солнца замирая,

Мне малиной губы вытирает.

Контуженный
(Афган... Чечня... далее везде...)

Школа, книги, с ними фильмы добрые

Нас учили Родину любить,

Мы всегда готовы, были собраны:

Броситься и телом заслонить!

Только времена теперь иные:

Больше денег - много меньше риска.

За тебя послужат пусть другие, -

Там ведь пули, смерть гуляет близко!

Родина в тревоге и в опасности!

Дал приказ тебе военкомат:

Собираться на вокзальной станции,

Вот билет, - а там и автомат...

Встретили в полку нас хмуро - весело,

И опасность вроде не видна,

Это уж потом настало «месиво», -

То, что называется - война!

Вот и я волной взрывной контужен...

Подлечили, на ногах теперь.

И, похоже, больше я не нужен:

«Эй, мужчина, да закройте дверь!»

А друзья, друзья мои товарищи,

С поля боя, ныне - кто куда:

Кто сгорел как факел на пожарище,

Кто в Чечне остался навсегда!

И СМОЖЕМ МЫ

Живу и доживаю

до момента,

Когда, согласно

сердцу и уму

Уже смогу прожить

без президента

Без лидеров

и без вождей смогу!

Да, я смогу,-

они без нас не могут!

И в этом есть

известный парадокс:

Они у нас такие

недотроги,

Мы в их руках -

всегда послушный воск,

Порою воск покрепче будет стали...

Меняются погода...

времена...

Бесславно кончил дни

товарищ Сталин,

А как им истреблялись племена!

Пройдут века,

вождей заглотит омут.

Планета бу